← Назад к обзору

Ласково

Шоколад в мяте: Ночь без правил

Вернувшись в общежитие после бесконечных съемок, Джисон чувствовал себя так, будто его пропустили через центрифугу. Напряжение, которое Минхо методично взвинчивал в туалете студии, никуда не исчезло — оно просто затаилось, превратившись в тупую, ноющую тяжесть внизу живота. Как только входная дверь захлопнулась, и мемберы разбрелись по своим углам, Хан, не глядя ни на кого, юркнул в ванную.

Ему нужно было остыть. Или, наоборот, выплеснуть всё то, что не давало дышать. Стоя под струями горячей воды, он прислонился лбом к кафелю. Запах шоколада, его собственный аромат альфы, стал густым и тяжелым, заполняя тесное пространство. Джисон обхватил себя рукой, закрыл глаза и тут же увидел перед собой лицо Минхо — те влажные губы, тот вызывающий взгляд снизу вверх.

Движения его руки были рваными, жадными. Он представлял, что это не его пальцы, а горячий рот старшего снова сжимает ствол. Джисон закусил губу, чтобы не застонать слишком громко — стены в общежитии были не самыми толстыми. Кончил он быстро, почти болезненно, чувствуя, как вместе с разрядкой уходит лишь малая часть того безумия, которое поселил в нем Минхо.

Выйдя из ванной с полотенцем на бедрах, Хан надеялся, что теперь сможет уснуть. Но стоило ему открыть дверь в свою комнату, как запах мяты ударил в ноздри с такой силой, что у него подкосились колени.

Минхо лежал на его кровати. На нем была только безразмерная белая футболка, которая едва прикрывала бедра. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и его поза не оставляла сомнений в намерениях. Омега выглядел разомлевшим, его кожа раскраснелась, а зрачки были расширены настолько, что радужка превратилась в тонкую полоску.

– Наконец-то, – промурлыкал Минхо, оглядывая Хана с ног до головы. – Я думал, ты там утопишься.

Джисон замер, не в силах отвести взгляд от того, как футболка натянулась на теле старшего.

– Хён, ты... ты что здесь делаешь? – голос Хана снова охрип, а только что усмиренное возбуждение вспыхнуло с новой силой.

– Жду обещанного, – Минхо приподнялся, и футболка задралась еще выше, обнажая стройные ноги и край кружевного белья, которое он явно надел специально. – Ты ведь не думал, что я удовлетворю тебя в туалете и на этом всё закончится? Мне тоже нужно, Хан-и. Очень нужно.

Джисон сглотнул. Он подошел к кровати, чувствуя, как аромат шоколада и мяты начинают сплетаться в дурманящий коктейль. Он опустился на колени на ковер, оказавшись прямо перед Минхо.

– Ты весь горишь, – прошептал Джисон, протягивая руку и касаясь колена омеги. Кожа была обжигающей.

– Так потуши этот пожар, – Минхо сел на край кровати, разводя ноги и давая альфе полный доступ к себе.

Джисон не заставил себя ждать. Он осторожно, почти благоговейно, потянул за край его белья, избавляя Минхо от последней преграды. Член омеги, уже полностью возбужденный и влажный от предэякулята, предстал перед его глазами. Джисон вдохнул поглубже, чувствуя, как аромат мяты становится почти осязаемым, сладким и острым одновременно.

– Мой черед, – выдохнул Хан.

Он начал с бедер. Джисон покрывал внутреннюю сторону бедер Минхо мелкими, дразнящими поцелуями, продвигаясь всё выше. Омега выгнулся, запуская пальцы в еще влажные после душа волосы Джисона, и тихо застонал.

– Джисон-а... не тяни...

Хан поднял взгляд, встретившись с затуманенными глазами старшего, и приник губами к самой головке. Он действовал иначе, чем Минхо в туалете. Если Минхо был напористым и властным, то Джисон сейчас был нежным, смакуя каждый миллиметр. Он медленно облизал уздечку, чувствуя, как Минхо вздрагивает под его ласками.

Затем он полностью забрал его в рот. Горячая плоть Минхо заполнила его, и Джисон начал двигаться ритмично, создавая мягкий вакуум. Он чувствовал, как омега судорожно дышит, как его пальцы сжимают его волосы, притягивая ближе, заставляя заглатывать глубже.

Джисон использовал свой язык, чтобы ласкать ствол, совершая круговые движения вокруг головки, пока его губы плотно обхватывали основание. Он слышал, как Минхо шепчет его имя, как его голос срывается на высокие ноты.

– Да... вот так... боже, Хан-и...

Джисон ускорился. Он начал сосать сильнее, причмокивая и намеренно создавая те самые звуки, которые доводили их обоих до грани. Он чувствовал вкус Минхо — чистый, мускусный, сводящий с ума. Одной рукой он ласкал яички омеги, слегка сжимая их, а другой придерживал Минхо за талию, не давая ему соскользнуть с кровати.

Минхо начал двигать тазом навстречу его рту, теряя контроль. Его стоны становились всё громче, и Хану пришлось на секунду отстраниться, чтобы приложить палец к своим губам, напоминая о тишине. Но омега лишь схватил его за затылок и снова потянул к себе.

– Плевать... пусть слышат... – выдохнул Минхо, его лицо было искажено наслаждением.

Джисон вернулся к делу с удвоенной силой. Он заглатывал Минхо так глубоко, как только мог, чувствуя, как горло напрягается, принимая его. Он чувствовал, как омега напрягся, как его тело натянулось, словно струна. Финал был близок. Джисон перешел на быстрые, короткие движения губами у самой головки, одновременно интенсивно работая языком.

Минхо вскрикнул в подушку, которую успел подтянуть к лицу, и его тело содрогнулось в мощном оргазме. Джисон не отстранился, принимая всё, как и Минхо до этого. Он продолжал ласкать его, пока последние капли не покинули тело омеги, а пульсация не начала стихать.

Минхо откинулся на спину, тяжело и порывисто дыша. Его грудь высоко вздымалась, а на губах играла блаженная, почти пьяная улыбка.

– Теперь... – прохрипел он, протягивая руки к Хану. – Теперь я хочу чувствовать тебя внутри.

Джисон поднялся с колен. Его собственное полотенце давно упало на пол, и его возбуждение было настолько сильным, что казалось, кожа вот-вот лопнет. Он навис над Минхо, упираясь руками в матрас по обе стороны от его головы.

– Ты уверен, хён? Я не смогу быть нежным. Не сейчас.

– Кто просил тебя о нежности? – Минхо дерзко улыбнулся, обхватывая ногами талию альфы и притягивая его к себе. – Возьми меня. Прямо сейчас.

Джисон не заставил себя просить дважды. Он дотянулся до тумбочки, где у него всегда была припрятана смазка — на всякий случай, который наступил именно сегодня. Спешно подготовив Минхо парой пальцев, которые омега принимал с нетерпеливым стоном, Хан отбросил тюбик в сторону.

Он пристроился между разведенных бедер Минхо, направляя свой член к его входу. Омега был уже невероятно расслаблен и готов, его естественная смазка смешалась с искусственной, делая всё еще более скользким и доступным.

Джисон вошел одним плавным, но мощным толчком, заполняя Минхо до самого предела. Оба одновременно выдохнули — звук получился чем-то средним между стоном и рыком.

– Черт, Минхо... ты такой узкий... – прорычал Джисон, замирая на мгновение, чтобы дать их телам привыкнуть друг к другу.

– Двигайся... пожалуйста... – Минхо впился ногтями в плечи альфы, его ноги переплелись за спиной Хана, замыкая замок.

И Джисон начал двигаться. Сначала медленно, пробуя почву, чувствуя, как стены омеги обхватывают его, пульсируя в такт сердцебиению. Но очень скоро ритм стал жестким и первобытным. Хан вбивался в него, каждый раз уходя почти полностью и возвращаясь с новой силой.

Звуки плоти о плоть заполняли комнату. Запах шоколада стал почти невыносимо сладким, он смешивался с ароматом мяты, создавая вокруг них кокон, в котором не существовало ничего, кроме этого момента.

Минхо закинул голову, его горло открылось, и из него вырывались сдавленные, хриплые звуки. Он метался под Ханом, отвечая на каждый толчок, подставляясь под удары.

– Глубже... Хан-и, еще глубже! – умолял он.

Джисон перехватил его ноги, закидывая их себе на плечи, что позволило ему проникать еще яростнее. Он нашел ту самую точку, при попадании в которую Минхо буквально взрывался криком. Хан сосредоточился на ней, нанося удар за ударом.

– Ты мой, – шептал Джисон, наклоняясь к самому уху омеги и прикусывая мочку. – Ты слышишь? Только мой.

– Твой... всегда твой... – стонал Минхо в ответ, его пальцы впивались в спину альфы, оставляя красные полосы.

Джисон чувствовал, что он на пределе. Теснота Минхо, его запах, его стоны — всё это вело его к краю бездны. Он видел, как омега под ним снова начал возбуждаться, его член, никем не тронутый, стоял, истекая влагой от одного лишь внутреннего трения.

Хан сделал последний, самый глубокий толчок, прижимаясь к Минхо всем телом. Он чувствовал, как внутри омеги всё сжимается в спазмах, как Минхо кончает во второй раз, просто от интенсивности их близости.

– Минхо! – выкрикнул Джисон, чувствуя, как его собственное семя горячей волной заполняет омегу.

Он уткнулся лицом в шею Минхо, тяжело дыша и чувствуя, как бешено колотится сердце старшего прямо о его грудную клетку. Они лежали так несколько минут, не в силах пошевелиться, связанные воедино физически и запахами, которые теперь стали неразделимы.

Минхо первым нарушил тишину, его рука слабо скользнула по волосам Джисона.

– Знаешь... – прошептал он, голос его все еще дрожал. – Интервью того стоило.

Джисон тихо рассмеялся, приподнимаясь на локтях и глядя в счастливые, сонные глаза своего омеги.

– Ты невозможен, Ли Минхо. Но я, кажется, действительно люблю тебя до безумия.

– Я знаю, – Минхо притянул его для короткого, ленивого поцелуя. – А теперь спи, мой альфа. Завтра нам снова придется притворяться "просто друзьями" под камерами. Но мы-то знаем правду.

Джисон аккуратно выбрался из объятий, укрыл их обоих одеялом и прижал Минхо к себе, чувствуя, как запах мяты и шоколада наконец-то успокаивается, превращаясь в аромат уютного, заслуженного счастья.