← Назад к обзору

Ласково

Шоколадная мята с привкусом агонии

Прошло несколько недель с той памятной ночи в общежитии, и их жизнь превратилась в череду бесконечных, украденных у расписания часов страсти. Каждый раз, когда закрывалась дверь спальни или защелкивался замок в пустой репетиционной, Хан и Минхо теряли голову. Запах шоколада и мяты настолько прочно въелся в их одежду и кожу, что даже самые мощные блокаторы запахов едва справлялись.

Джисон стал замечать, что его тело предательски реагирует на старшего даже в самые неподходящие моменты. Стоило Минхо просто потянуться, обнажая полоску кожи на животе, или облизать губы во время записи вокала, как у Хана перехватывало дыхание, а в паху начинало пульсировать тяжелое, тягучее возбуждение. Мемберы начали переглядываться. Чанбин пару раз подозрительно прищуривался, когда заставал их в коридоре слишком близко друг к другу, а Сынмин ехидно замечал, что «атмосфера в группе стала подозрительно влажной».

Утро началось с того, что Минхо, едва проснувшись, залез под одеяло к Джисону. Но вместо привычных ласк он хитро прищурился, вытаскивая из-под подушки небольшую коробочку.

– Хомячок мой, – промурлыкал он, обдавая ухо Хана мятным дыханием. – Давай сегодня поиграем? Мне надоело просто трахаться. Я хочу посмотреть, как ты будешь мучиться.

Джисон приоткрыл один глаз, чувствуя, как внутри всё напрягается от предвкушения.

– Что ты задумал, хён?

– Предлагаю пари, – Минхо вытряхнул на ладонь мягкий, эластичный мастурбатор-кольцо с внутренней рельефной поверхностью и функцией вибрации. – Ты наденешь это прямо сейчас и не будешь снимать весь день. Мы идем на практику, потом на примерку. Ты не должен кончить, пока я не позволю. А я не буду тебя трогать. Вообще.

Джисон усмехнулся, его глаза потемнели от вызова.

– Котенок, ты играешь с огнем. Но у меня есть встречное условие. Если я ношу это, то ты весь день проведешь с анальной пробкой-вибратором. В своей прекрасной попе. И я буду тем, у кого в кармане лежит пульт управления.

Минхо на секунду замер, его зрачки расширились, заполняя почти всю радужку. Вызов был принят.

– Идет, – выдохнул омега.

Через десять минут игра началась. Джисон чувствовал, как тесное кольцо сжимает основание его члена, а мягкая, смазанная лубрикантом насадка плотно обхватывает головку. Каждый шаг отзывался влажным шлепком внутри устройства. Это было невыносимо. Слишком тесно, слишком чувствительно. Минхо же выглядел вызывающе спокойным, хотя Хан видел, как его походка стала чуть более осторожной, а спина — неестественно прямой.

На репетиции начался настоящий ад. Хореография к новому камбэку была агрессивной, с резкими выпадами и прыжками. При каждом движении бедер Джисон чувствовал, как мастурбатор трется о его головку. Смазка внутри разогрелась от тепла его тела, становясь почти жидкой. Каждое трение посылало электрические разряды прямо в мозг.

– Хан-и, ты сбиваешься с ритма, – заметил Бан Чан, вытирая пот со лба. – Всё в порядке? Ты какой-то... дерганый.

– Да, хён, просто мышцу потянул, – выдавил Джисон, стискивая зубы.

Он посмотрел на Минхо. Тот стоял в паре метров, прислонившись к зеркалу. Его футболка прилипла к спине, и Джисон отчетливо видел, как напряжены ягодицы омеги. Минхо закусил губу, его взгляд был прикован к Хану. Джисон незаметно сунул руку в карман толстовки и нащупал пульт. Он нажал на кнопку, выставляя средний режим пульсации.

Минхо вздрогнул так сильно, что едва не упал. Его колени подогнулись, а из горла вырвался короткий, сдавленный стон, который он тут же замаскировал под кашель.

– Ой, Минхо-хён, ты тоже мышцу потянул? – ехидно прошептал Джисон, проходя мимо него.

– Я тебя убью, – прошипел омега, а его запах мяты стал таким острым, что у Хана закружилась голова.

К обеду Джисон был на грани. Его член, зажатый в мастурбаторе, пульсировал так сильно, что казалось, он сейчас взорвется. Каждое движение ткани джинсов о внешнюю оболочку устройства доводило его до исступления. Головка стала гиперчувствительной, предэякулят скопился внутри насадки, создавая хлюпающие звуки, которые, как казалось Хану, слышны всем в радиусе пяти метров.

Он видел, как Минхо мучается не меньше. Омега постоянно менял позу, когда они сидели в перерыве, его лицо было бледным, а на щеках горел лихорадочный румянец. Когда Минхо наклонялся за бутылкой воды, его футболка задиралась, и Джисон представлял, как вибратор внутри него работает на полную мощь, массируя простату омеги при каждом шорохе.

– Я в туалет, – бросил Джисон, чувствуя, что если он сейчас не разрядится, то просто упадет в обморок прямо посреди зала.

В кабинке он дрожащими руками расстегнул ремень. Мастурбатор был горячим. Джисон на секунду снял его, и холодный воздух в туалете показался ему божественным даром. Его член был пунцовым, вены вздулись, а головка блестела от обильной смазки. Он обхватил себя рукой и сделал буквально три резких движения.

Оргазм был сокрушительным. Джисон уткнулся лбом в дверь кабинки, содрогаясь всем телом. Семя брызнуло на кафель, и он еще долго стоял, пытаясь выровнять дыхание. Но правила были суровы. Как только пульсация утихла, он вытерся салфетками и, пересиливая себя, снова надел устройство на полувялый орган. Он знал, что через десять минут он снова встанет, и пытка начнется заново.

Когда он вернулся в зал, Минхо уже ждал его у двери.

– Ты жульничаешь, хомячок, – прошептал он, прижимаясь к нему бедром. – Я чувствую, что твой запах стал мягче. Ты кончил?

– Уговор был не снимать, – ухмыльнулся Джисон, хотя его ноги всё еще подкашивались. – Я надел его обратно. А вот ты, кажется, близок к тому, чтобы оставить лужу на полу.

Он снова нажал на кнопку пульта, на этот раз выбрав режим максимальной, рваной вибрации. Минхо охнул, хватаясь за плечо Джисона. Его тело задрожало, он зажмурился, а из уголка рта вырвался тихий всхлип.

– Джисон... пожалуйста... выключи... – простонал он.

– Игра только началась, котенок, – Хан чувствовал себя охотником.

На примерке костюмов ситуация стала критической. Стилисты крутились вокруг них, поправляя пиджаки и замеряя объем талии. Когда одна из девушек-стаффа опустилась на колени, чтобы подшить штанину Джисона, он замер, боясь пошевелиться. Любое прикосновение к его бедрам вызывало новую волну эрекции. Мастурбатор снова плотно обхватил его, и внутренние ребра устройства начали методично ласкать его при каждом вдохе.

Он смотрел на Минхо через зеркало. Омега стоял на невысоком подиуме, раскинув руки в стороны, пока стилист подгонял жилет. Его глаза были полуприкрыты, губы припухли, а дыхание было частым и поверхностным. Джисон видел, как под тонкой тканью брюк Минхо перекатываются мышцы бедер — он пытался сжать мышцы ануса, чтобы удержать вибратор на месте или, наоборот, прижать его плотнее к своей самой чувствительной точке.

Это зрелище было настолько развратным, что Джисон почувствовал, как его член снова становится каменным, упираясь в стенки мастурбатора. Он видел, как Минхо едва заметно ерзает на месте, как его пальцы судорожно сжимают край жилетки.

– Хан Джисон, не вертись! – строго сказала стилист. – Я сейчас тебя уколю.

– Простите, – выдавил он, глядя прямо в глаза Минхо в отражении.

Минхо вдруг улыбнулся — это была улыбка падшего ангела. Он медленно провел языком по верхней губе, глядя на то место, где у Джисона в кармане лежал пульт. Это был безмолвный приказ.

Хан нажал кнопку. Снова. И снова. Он менял режимы, заставляя Минхо то замирать от неожиданности, то выгибаться всем телом. В какой-то момент омега не выдержал и, извинившись, почти выбежал из примерочной, прикрывая пах ладонью.

Джисон последовал за ним через пару минут. Он нашел его в самом дальнем углу коридора, в техническом помещении, где хранились вешалки и чехлы для одежды.

Минхо стоял, опершись руками о стеллаж, его голова была опущена, а плечи мелко дрожали. Запах мяты в этой тесной каморке был настолько густым, что казалось, его можно резать ножом.

– Ты... ты садист, – выдохнул Минхо, не оборачиваясь.

Джисон подошел сзади, вплотную притираясь к его ягодицам. Он чувствовал, как вибратор внутри Минхо всё еще работает, издавая едва слышное жужжание.

– Мы оба садисты, хён, – Джисон положил руки на талию омеги, чувствуя, как тот буквально плавится под его ладонями. – Ты сам это затеял. Ты хотел посмотреть, как я мучаюсь? Посмотри на меня.

Он развернул Минхо к себе. Лицо омеги было мокрым от пота, глаза горели лихорадочным огнем. Джисон взял его руку и положил себе на ширинку.

– Чувствуешь? Он снова стоит. И он не перестанет пульсировать, пока я внутри этого чертова кольца. Ты довел меня до того, что я кончил в туалете за тридцать секунд, и мне всё равно мало.

Минхо всхлипнул, прижимаясь лбом к плечу альфы.

– Я больше не могу... Джисон-а... вынь его... я сейчас кончу просто от того, что ты стоишь рядом.

– Нет, – Джисон прошептал это прямо в его губы. – Мы договорились: весь день. Мы едем домой. И только там, в нашей комнате, я позволю тебе освободиться.

Дорога в фургоне была самым долгим испытанием в их жизни. Они сидели на заднем сиденье, плечом к плечу. Чанбин и Чан о чем-то громко спорили впереди, не замечая, какая драма разворачивается сзади. Джисон сидел, широко расставив ноги, чувствуя, как мастурбатор при каждой кочке на дороге буквально впивается в него. Он кусал губы до крови, чтобы не застонать.

Минхо же сидел неподвижно, но его рука, лежащая на колене, побелела от напряжения. Джисон чувствовал, как омега дрожит. Каждый раз, когда машина подпрыгивала, Минхо издавал тихий звук, похожий на скулеж, и Хан тут же сжимал его ладонь, напоминая о тишине.

Как только они вошли в общежитие, Джисон, не говоря ни слова, схватил Минхо за запястье и потащил в свою комнату. Он захлопнул дверь и провернул замок.

– Всё, – выдохнул он. – Время вышло.

Он сорвал с себя джинсы вместе с бельем. Мастурбатор упал на ковер с глухим звуком. Член Хана был багровым, он пульсировал, требуя немедленного продолжения. Он тут же толкнул Минхо на кровать, срывая с него одежду.

Когда вибратор был наконец извлечен из тела омеги, Минхо выгнулся дугой, его анус непроизвольно сокращался, ища утраченное давление. Он был настолько возбужден, что его собственный член стоял вертикально, касаясь живота.

– Теперь ты мой, – прорычал Джисон.

Он не стал использовать смазку — Минхо был настолько влажным от собственного возбуждения и долгого ношения игрушки, что Хан вошел в него с первого раза, до упора, заставляя омегу вскрикнуть так громко, что, должно быть, слышало всё общежитие.

Это был не секс. Это была война. Джисон вбивался в него с яростью человека, которого пытали весь день. Он чувствовал каждое сокращение внутри Минхо, каждую жилку. Омега рыдал, царапал его спину, умолял о большем, его голос сорвался до шепота.

– Еще... Хан-и... убей меня... боже...

Джисон перехватил его руки, прижимая их к подушке над головой, и начал двигаться в сумасшедшем ритме. Запах шоколада и мяты взорвался, заполняя всё пространство. Это было пиком их безумия, их тайной игры, которая зашла слишком далеко, но ни один из них не хотел останавливаться.

Когда они наконец кончили — одновременно, в судорогах и криках — комната погрузилась в тишину, нарушаемую только их тяжелым дыханием.

Минхо лежал, раскинув руки, его тело было покрыто красными пятнами, а глаза смотрели в потолок пустым, блаженным взглядом.

– Знаешь... – прошептал он спустя вечность. – Завтра... завтра твоя очередь придумывать игру.

Джисон улыбнулся, вытирая пот со лба и притягивая своего омегу к себе.

– О, у меня уже есть пара идей, котенок. Тебе они не понравятся. Но ты будешь умолять о продолжении.

Минхо лишь тихо мяукнул, засыпая на груди своего альфы, пока запах шоколадной мяты медленно оседал в комнате, обещая им еще много таких ночей.