← Назад к обзору

Ледяной маг

Осколки святости и бездна льда

– Я бы на вашем месте не прикасался к ней, – раздался спокойный, ледяной голос из тени подворотни.

Хулиганы синхронно вздрогнули и обернулись.

Гарри стоял, небрежно засунув руки в карманы форменных брюк. Его серые глаза смотрели сквозь вечерний полумрак тупика с такой убийственной, кристальной ясностью, что главарь банды невольно отступил на полшага, наступив в мутную лужу. Воздух в переулке стремительно остывал. С каждым вздохом незнакомца изо рта парней вырывались белесые клубы пара, а на кирпичных стенах, покрытых граффити, проступали тонкие кружева колкого инея.

– Ты еще кто такой, умник? – опомнился верзила с крашеными волосами, пытаясь вернуть утраченную спесь. Он сунул руку за пазуху и щелкнул выкидным ножом. Тонкое стальное лезвие тускло блеснуло в свете далекого фонаря. – Шел бы ты отсюда, школьничек, пока цел. Мы тут с монашкой вежливо беседуем.

– Вежливо? – Гарри медленно шагнул вперед. Подошвы его начищенных туфель ступали по асфальту абсолютно беззвучно. – Трое половозрелых трусов загоняют в тупик беззащитную девочку с чемоданом. В Англии за такое ломают пальцы. Впрочем, в Японии, насколько мне известно, закон тоже не жалует уличный сброд.

– Ах ты щенок!.. – взревел второй бандит, коренастый парень в кожаной куртке без рукавов.

Он сорвался с места, занося пудовый кулак для сокрушительного удара в челюсть наглеца.

Гарри даже не вынул рук из карманов.

Он лишь слегка сместил корпус влево, пропуская кулак нападавшего в миллиметре от своего плеча. В то же мгновение юноша сделал короткое, едва заметное движение ногой. Воздух под подошвой нападавшего взорвался сухим треском. Вода в луже мгновенно превратилась в гладкий, как зеркало, монолитный лед. Потеряв опору, верзила с грохотом рухнул на спину, выбив из легких весь воздух и сдавленно охнув от резкой боли в копчике.

Третий хулиган, стоявший позади, попятился, испуганно глядя то на поверженного товарища, то на парня с пепельными волосами:

– Он... он монстр! Кенджи, валим!

– Стоять, – тихо произнес Гарри.

Это не было криком. Но в его голосе прозвучала древняя, подавляющая сила рода Блэк, помноженная на первозданный демонический холод. Земля под ногами оставшихся двух бандитов мгновенно покрылась ледяной коркой, намертво сковавшей их кроссовки до самых щиколоток.

Главарь дернулся, выронил нож и в ужасе уставился на свои ноги, которые стремительно теряли чувствительность от пробирающего до костей мороза.

– П-пожалуйста... мы не хотели! Мы просто пошутили!

– Шутить будете в отделении полиции, если не уберетесь из этого квартала за три секунды, – Гарри слегка склонил голову набок. – А если я еще раз увижу кого-то из вас ближе чем на сто метров к этой девушке... я заморожу вашу кровь прямо в жилах. И поверьте, никакие врачи не смогут ее отогреть.

Юноша позволил тонкому контролю ослабнуть, и ледяные оковы с сухим щелчком рассыпались в пыль.

Хулиганов не нужно было просить дважды. Подхватив стонущего товарища под руки, они с дикими воплями бросились прочь из подворотни, спотыкаясь и оглядываясь назад так, словно за ними гнались адские гончие.

В переулке воцарилась тишина, нарушаемая лишь редкими каплями воды, падающими с водосточной трубы, да прерывистым дыханием Асии.

Гарри повернулся к блондинке.

Девушка сидела на коленях в грязи, прижимая к груди серебряное распятие. Ее широко распахнутые изумрудные глаза смотрели на своего спасителя со смесью благоговения, испуга и неподдельного удивления.

– В-вы... – ее голос сорвался на тихий шепот. – Вы спасли меня, Грей-сан?

– Вы в порядке, Ардженто-сан? – Гарри подошел ближе, опустился на одно колено и протянул ей руку. – Ничего не повредили?

Асия робко взглянула на его раскрытую ладонь. Кожа юноши была бледной и прохладной, но в его пальцах не было угрозы. Напротив, от него исходило странное, непоколебимое спокойствие, напоминающее тишину заснеженного монастыря в горах. Девушка неуверенно вложила свою крошечную, дрожащую ручку в его ладонь.

Гарри плавно помог ей подняться на ноги, второй рукой легко подхватив ее тяжелый, раздутый чемодан с оторванной ручкой.

– Спаси... спасибо вам огромное, – пролепетала она, торопливо оглаживая перепачканный подол своего черного платья. – Господь послал вас мне на помощь. Я так испугалась... Я заблудилась и не могла найти дорогу, а эти люди...

– Господь здесь ни при чем, Ардженто-сан, – ровно перебил ее Гарри, осматривая сломанный замок на ее багаже. – Если бы он заботился о своих верных слугах, он не позволил бы вам скитаться по чужой стране в одиночестве. Это была простая наблюдательность и нежелание терпеть уличную грязь.

Асия растерянно моргнула, ее щеки слегка порозовели:

– Вы... вы не верите в Бога?

– Я верю в действия, в силу воли и в последствия собственных выборов, – Гарри коснулся сломанного замка чемодана кончиками пальцев. Едва заметный импульс трансфигурации, смешанной с холодным уплотнением материи, мгновенно восстановил металлическую защелку, спаяв трещины ровным швом. – Куда вы направлялись с таким грузом?

– В церковь, – оживилась девушка, робко улыбнувшись. – На холме, на окраине города. Мне сказали, что там есть старый храм, где я смогу нести службу и молиться.

Гарри нахмурился.

Его внутреннее чутье, отточенное годами паранойи в Хогвартсе и подтвержденное разведданными Куроки, взвыло сиреной. Старая церковь на окраине города Куо была заброшена уже больше десяти лет. Никаких священников Ватикана там не было и в помине. Это логово принадлежало отступникам — падшим ангелам и безумным экзорцистам, изгнанным церковными властями за жестокость и ересь.

«Они заманили ее сюда, – мгновенно понял юноша, глядя в чистые, наивные глаза девушки. – Монашка, обладающая редким исцеляющим Священным Механизмом. Ее выгнали из родной епархии за то, что она спасла раненого демона, а теперь падальщики Рейнар приготовили для нее ловушку, чтобы вырвать артефакт вместе с жизнью».

– Эта церковь мертва, Ардженто-сан, – твердо произнес Гарри, глядя ей прямо в глаза. – Там нет священников. Там нет святости. Лишь тени и гниль.

Асия побледнела, ее пальцы судорожно сжались на распятии.

– Н-но... отец Фрид и остальные... они обещали мне приют! Они сказали, что Господь примет меня обратно, если я буду служить им и исцелять верующих!

– Вас обманули, – Гарри не повышал голоса, но в его тоне звенела тяжелая, безжалостная сталь. – Церковь отреклась от вас в тот самый миг, когда заклеймила ведьмой за милосердие к существу, которое посчитали нечистым. Я прав?

Девушка покачнулась, словно от физического удара. Слезы, которые она так долго сдерживала, брызнули из ее глаз, оставляя чистые дорожки на пыльных щеках.

– Откуда... откуда вы знаете? – прошептала она, закрывая лицо руками. – Я лишь хотела помочь... Он истекал кровью у дороги. Я не могла пройти мимо! Почему... почему они назвали это грехом?

Гарри тяжело вздохнул, глядя на плачущую девочку. В ней он видел отражение самого себя — того наивного первокурсника, который бросился спасать Гермиону Грейнджер от горного тролля, надеясь заслужить одобрение учителей и гордость родителей, а взамен получил лишь подозрения, снятые баллы и шепотки за спиной.

Он сделал шаг вперед и осторожно, неловко положил руку ей на плечо:

– Потому что мир лицемерен, Асия. Те, кто громче всех кричит о свете и высшем благе, первыми бросят тебя в костер, стоит тебе нарушить их выдуманные догмы. Они боятся того, чего не могут контролировать. Твой дар исцеления — это не грех. Это часть тебя. Но те, кто ждет тебя на холме... они не ищут спасения души. Им нужен твой механизм.

Асия подняла заплаканное лицо:

– Но мне больше некуда идти... У меня нет дома. Нет семьи. Если я не пойду туда... я останусь на улице.

Гарри на секунду замолчал. Разум слизеринца, воспитанный на заветах Чарлуса Поттера, твердил: «Уходи. Не вмешивайся. Это чужая война, это конфликт падших ангелов и клана Гремори. Раскроешься — потеряешь покой, подставишь Куроку».

Но где-то глубоко внутри, под коркой вечного азкабанского льда, шевельнулось воспоминание о маленькой черной кошке, истекающей кровью под розовым кустом в Годриковой Лощине. Он не бросил тогда Куроку. И не мог бросить эту сломленную девочку сейчас.

– Вы пойдете туда, – наконец произнес Гарри.

Асия непонимающе вскинула брови:

– Но вы же только что сказали...

– Послушайте меня очень внимательно, Асия, – юноша достал из кармана пиджака тонкую серебряную цепочку с небольшим прозрачным кулоном в виде граненой сосульки. Это был артефакт, созданный им на днях из чистого потустороннего льда, стабилизированного защитными рунами Дома Блэк. – Наденьте это под воротник. Никогда не снимайте.

Девушка послушно приняла кулон. Едва кристалл коснулся ее кожи, как по ее телу пробежала приятная, бодрящая прохлада, полностью снявшая усталость от долгой дороги.

– Что это, Грей-сан?

– Твоя страховка, – ответил Гарри, незаметно перейдя на «ты». – Если те, кто называет себя твоими братьями по вере, попытаются причинить тебе вред... если появится угроза твоей жизни, просто сожми этот кристалл в кулаке и произнеси: «Замри». Ты поняла меня?

– Д-да... – Асия благоговейно спрятала кулон под темную ткань послушнического платья. – Но почему вы помогаете мне? Мы ведь едва знакомы...

Гарри горько усмехнулся, подхватывая ее чемодан:

– Скажем так: я питаю глубокую, непреодолимую неприязнь к фанатикам, прикрывающим свои мерзкие дела именем высших сил. Идем. Я провожу тебя до подножия холма. Дальше тебе придется идти одной, чтобы не вызывать лишних подозрений.

Они вышли из переулка на освещенную фонарями улицу. Дождь почти прекратился, уступая место свежей вечерней прохладе. Асия шла рядом с высоким юношей, семеня мелкими шажками, и впервые за долгие месяцы скитаний по чужим землям ее измученная душа ощутила странный, ничем не объяснимый покой.

***

Особняк на окраине города встретил Гарри ароматом жареного мяса и едва уловимым запахом благовоний.

Стоило юноше переступить порог прихожей, как из гостиной выскользнула Курока. Сегодня на ней было короткое шелковое кимоно с широким алым поясом-оби, открывающее стройные бедра. Черные ушки на макушке нетерпеливо вздрагивали, а хвосты плавно покачивались за спиной.

– Ты задержался на сорок минут, Гарри-кун, нья, – промурлыкала она, скрестив руки на груди и окинув его подозрительным взглядом золотистых глаз. – И от тебя снова пахнет! Причем на этот раз... ладаном и церковными свечами! Ты что, записался в послушники к местным монахам, нья?

– Если бы я записался в послушники, меня бы сожгли прямо на пороге храма за ересь, – Гарри снял пиджак, повесив его на плечики, и устало опустился на деревянную банкетку, чтобы разуться. – Я встретил Асию Ардженто. Ту самую новую ученицу, подругу Кирью.

Курока мгновенно подобралась. Шутовская спесь слетела с нее за долю секунды.

– Ту самую блондинку, в которой спит Священный Механизм исцеления? – нэкомата присела рядом с ним на корточки, заглядывая в лицо. – Что с ней?

– Трое уличных отбросов загнали ее в тупик возле торгового центра. Я немного остудил их пыл. Но дело не в них. Она шла в старую церковь на холме.

– Что?! – Курока едва не зашипела, ее коготки удлинились, царапнув паркет. – В ту самую заброшенную развалину?! Но там же сидят бродячие падшие под предводительством этой пернатой стервы Рейнар и психованного мечника Фрида Селлзена! Они разорвут ее на части ради механизма, нья!

– Знаю, – Гарри поднялся и прошел на кухню, наливая себе стакан прохладной воды. – Ее выманили из Европы обещанием отпущения грехов и возвращения в лоно церкви. Классическая ловушка для отчаявшихся дураков.

– И что ты сделал? – Курока мягко ступала за ним следом, ее хвосты взволнованно хлестали по воздуху. – Не говори мне, что ты просто отпустил ее туда!

– Я проводил ее до холма и отдал свой ледяной маяк-защитник, – Гарри повернулся к нэкомате, опираясь поясницей на кухонный гарнитур. – Вмешаться прямо сейчас — значит объявить войну и падшим, и клану Гремори одновременно. Риас держит руку на пульсе. Она знает об этой церкви. Ее пешка, Иссей Хёдо, влюблен в Ардженто — я видел, как он пускал слюни на нее у фонтана. Красноволосая использует монашку как наживку, чтобы спровоцировать бой и уничтожить падших на своей территории.

Курока тяжело вздохнула, прижав ушки к голове:

– Опять эти грязные шахматные партии высших дьяволов... Как же меня от них тошнит, нья. Они готовы пожертвовать невинной смертной девочкой только ради того, чтобы их священные границы выглядели безупречно в отчетах для столицы.

– Именно поэтому мы вмешаемся тогда, когда все фигуры сделают свои ходы, – глаза Гарри полыхнули холодным, опасным огнем. – Когда падшие заберут артефакт, а Гремори явится вершить свое «правосудие», начнется хаос. В этом хаосе мы заберем девочку.

– Заберем? – Курока удивленно вскинула брови. – Ты хочешь притащить ее сюда, в наш дом?!

– А у тебя есть другое предложение? – юноша мягко коснулся ладонью ее щеки, чувствуя, как нэкомата непроизвольно ластится к его пальцам. – Оставить ее умирать на алтаре? Или позволить Риас Гремори вогнать в ее мертвое тело фигуру Слона, сделав очередной рабыней на поводке? Асия ни в чем не виновата, Курока. Она просто хотела лечить тех, кому больно. Разве не за это же самое ты разорвала своего хозяина Набериуса — за право защитить невинного?

Девушка замерла. Ее янтарные глаза заблестели от непролитых слез. Она всхлипнула, уткнулась носом в его ладонь и тихо, прерывисто выдохнула:

– Какой же ты невозможный человек, Гарри Поттер... Строишь из себя ледяного монстра, а у самого сердце болит за каждую потерянную душу в этом проклятом городе.

– Мое сердце бьется только ради тебя, – негромко, но с абсолютной искренностью ответил Гарри, привлекая ее к себе за талию. – Но я не стану стоять в стороне, когда на моих глазах ломают тех, кто слаб. Чарлус Поттер учил меня, что сила без цели — это слепая ярость, а магия без чести — удел трусов вроде Фаджа и Дамблдора.

Курока обвила его шею руками, прижимаясь всем телом к его груди:

– Хорошо, нья. Мы спасем ее. Но если эта святоша начнет кропить наш дом святой водой, я лично расцарапаю ей лицо!

– Договорились, – Гарри улыбнулся и легко поцеловал ее в кончик носа, отчего нэкомата довольно замурчала.

***

Тем временем на другом конце света, в сыром и промозглом тумане Шотландии, разворачивалась совершенно иная драма.

Хогвартс сотрясали скандалы, невиданные со времен основания школы.

В кабинете директора, заставленном жужжащими и дымящимися серебряными приборами, царила давящая, почти физически ощутимая духота. На стенах испуганно шептались портреты великих магов прошлого, с тревогой взирая на четырех человек, стоявших перед массивным дубовым столом.

Альбус Дамблдор сидел в своем высоком кресле, сцепив длинные пальцы в замок. Его лицо, обычно лучащееся спокойствием и старческой мудростью, казалось высеченным из серого песчаника. В глазах за стеклами очков-половинок не было и следа привычного лукавого блеска — лишь глухая, тяжелая усталость и тлеющая ярость поражения.

Напротив него рыдала Лили Поттер, урожденная Эванс. Ее некогда прекрасное лицо осунулось, под изумрудными глазами залегли темные круги, а пальцы судорожно комкали носовой платок, расшитый гербом Гриффиндора.

Рядом с ней мерил шагами кабинет Джеймс Поттер. На лорде благороднейшего дома не было лица. Его мантия была помята, очки съехали набок, а палочка в руке мелко подрагивала:

– Это невозможно, Альбус! Этого просто не может быть! Грипхук лжет! Эти проклятые гоблины что-то скрывают!

– Успокойся, Сохатый, – глухо прорычал Сириус Блэк, сидевший на низком диване у окна. Его кулаки были сжаты до белизны костяшек, а взгляд блуждал по ковру, не смея подняться на портреты предков. – Амелия Боунс перевернула весь архив Азкабана. Документы подлинные. Дневник... дневник Реддла был у девчонки Уизли с самого первого сентября.

– Мой мальчик... Мой бедный первенец... – запричитала Лили, сотрясаясь от рыданий. – Что мы наделали, Джеймс?! Мы бросили его туда! Мы стояли на причале и смотрели, как его уводят дементоры! Я... я лично подписала отказ от родительских прав! О Мерлин, Дорея предупреждала меня... Она говорила, что я ослепла от славы Годрика!

– Прекрати выть, Лили! – взорвался Джеймс, с грохотом ударив ладонью по столу директора, отчего несколько серебряных приборов жалобно звякнули. – Откуда мы могли знать?! Он говорил на парселтанге! Он учился на Слизерине! Он сторонился нас, вечно зашивался в библиотеке с этими проклятыми темными трактатами! Любой нормальный аврор на моем месте заподозрил бы неладное!

– Но он требовал Веритасерум, Джеймс! – закричала Лили, вскакивая на ноги и глядя на мужа с ужасом и ненавистью. – Он требовал допроса под Сывороткой Правды! Он просил показать воспоминания! А ты... ты назвал его темным выродком и поддержал Фаджа, когда тот отправлял шестнадцатилетнего ребенка на нижний ярус к древним тварям!

– Хватит! – голос Дамблдора прозвучал негромко, но кабинет мгновенно наполнился гулом чудовищной магической мощи. Воздух зазвенел от напряжения, заставив пламя в камине припасть к углям. – Взаимные обвинения сейчас бессмысленны, Лили. Случилась трагедия. Ужасная, непоправимая ошибка правосудия, в которой виновны все мы.

– Ошибка? – прохрипел Сириус, поднимая воспаленные глаза на старика. – Альбус, мы отправились туда на следующий день после того, как уничтожили дневник. Мы думали... мы думали, что снимем с него обвинения, привезем домой, обогреем... А что мы увидели на нижнем уровне?!

Кабинет погрузился в ледяную тишину.

Все присутствующие слишком живо помнили ту картину, которая открылась им в самой глубокой каверне Азкабана.

Вырванные с корнем адамантовые двери, покрытые оплавленными бороздами от неизвестного лазурного пламени колоссальной температуры. Следы разорванных в клочья темных цепей. И самое жуткое — четыре монолитные статуи высших дементоров, застывшие в беззвучном предсмертном вопле. Они не были изгнаны чарами Патронуса. Они были намертво заморожены изнутри, превращены в мертвый, маслянисто-синий лед, который лучшие невыразимцы Отдела Тайн до сих пор безуспешно пытались растопить адским пламенем и кровью драконов.

– Его там не было, – прошептала Лили, обхватив себя за плечи. – Там была только кровь... и этот страшный мороз. Альбус, кто забрал моего сына?! Если это Пожиратели Смерти... если Волдеморт вернулся и схватил его...

– Это были не Пожиратели, – медленно покачал головой Дамблдор, поправляя очки. – Слуги Тома не владеют подобной магией. То, что произошло на нижнем ярусе, лежит за пределами понимания современного волшебного мира. Это не чары волшебников. Это первородная, древняя сила... или сила существ из других планов бытия.

– Ты о демонах? – Сириус скривился, вспоминая мрачные гримуары из библиотеки на Гриммо. – Старые сказки Блэков?

– Мир гораздо шире, чем границы Британских островов, Сириус, – Дамблдор тяжело вздохнул, глядя в окно на темные воды Черного Озера. – В юном Гарри пробудилось нечто опасное. Еще в детстве я заметил, что его магическое ядро было холодным и невероятно плотным. Я полагал, что это след от проклятия Тома... Но теперь я боюсь, что мы пробудили спящего дракона. Его обида, его ненависть к семье могли привлечь существ из Подземного Мира. Или, что еще хуже, он сам заключил с ними сделку ради побега.

– Тогда мы должны найти его! – воскликнул Джеймс. – Объявить в международный розыск через МКМ! Поднять аврорат Франции, Германии, Америки! Он мой сын, он член Дома Поттер! Он обязан вернуться и пройти очищение в Мунго!

– Ты ничего не сделаешь, Джеймс, – раздался холодный, резкий женский голос от дверей.

Все обернулись.

На пороге стояла Амелия Боунс, глава Департамента Магического Правопорядка. Ее монокль сверкал холодным огнем, а за спиной застыли двое мракоборцев в парадной форме. В руках мадам Боунс держала толстую папку с гербовыми печатями Визенгамота.

– Амелия... – начал было Дамблдор с мягкой улыбкой. – Мы как раз обсуждали пути решения этой досадной...

– Замолчите, Альбус, – отрезала ведьма, проходя в центр комнаты и с глухим стуком бросая папку на стол перед Джеймсом. – Ваша «досадная ошибка» стоила Министерству репутации, а Корнелиусу Фаджу — кресла министра. Завтра утром «Ежедневный Пророк» выйдет со специальным выпуском. Вся Британия узнает, как национальные герои Джеймс и Лили Поттер вместе с Верховным Чародеем заперли невиновного подростка в Азкабан без суда и следствия, скрыв улики и отказав в допросе под Веритасерумом.

Лицо Джеймса посерело:

– Ты... ты не посмеешь! Это разрушит веру народа в Орден Феникса! Это подорвет боевой дух перед возвращением Сами-Знаете-Кого!

– Вера народа уже растоптана вашей тупой гордыней, лорд Поттер, – презрительно выплюнула Амелия. – Сьюзен рассказала мне, как этот мальчик спас первокурсницу Грейнджер на первом курсе, и как вы с Минервой украли его подвиг, чтобы приписать его вашему избалованному Годрику. Гарри Поттер был лучшим студентом на потоке по Чарам и Защите, но вы методично уничтожали его жизнь, пока не выбросили на растерзание дементорам.

– Амелия, девочка моя, – Дамблдор поднял руку в примирительном жесте. – Мы действовали ради Высшего Блага...

– Избавьте меня от ваших философских бредней, директор! – рявкнула Боунс, и в ее глазах полыхнула ярость честного судьи. – Визенгамот вынес решение. Гарри Джеймс Поттер полностью оправдан по всем статьям. Ему присуждена компенсация в размере полумиллиона галлеонов из личных фондов Министерства и рода Поттер. Более того, гоблины Гринготтса уведомили нас, что мистер Поттер закрыл все свои счета в Лондоне и эмансипировался по древнему праву крови еще до ареста. Он больше не признает власть британской короны и законы нашего Министерства.

– Куда... куда он ушел? – дрожащим голосом спросила Лили, хватаясь за край стола. – Амелия, скажи мне! Я на коленях буду умолять его о прощении! Я отдам ему все! Только скажи, где мой сын!

Мадам Боунс посмотрела на плачущую женщину с искренней, ледяной жалостью:

– Грипхук отказался давать показания, сославшись на банковскую тайну. Но наши аналитики проверили остаточные следы телепортации из безопасного убежища в Уэльсе. След ведет на восток. Далеко на восток, Лили. Туда, куда влияние Дамблдора и ваших авроров не дотянется никогда. В Азию. В Японию.

Дамблдор резко выпрямился, его брови сошлись на переносице:

– Япония? Но это катастрофа... Японское министерство магии разорвало с нами все дипломатические связи еще в семидесятых! Они не признают юрисдикцию Международной Конфедерации! Эта страна наводнена языческими духами, ёкаями и... демоническими кланами, с которыми у них заключены сепаратные договоры! Если Гарри попадет под их влияние...

– Он уже вне вашей досягаемости, Альбус, – холодно подвела итог Амелия Боунс, разворачиваясь к выходу. – И если у этого мальчика осталась хоть капля благоразумия, он никогда не вернется на эту проклятую землю. Живите теперь с тем, что вы натворили.

Тяжелая дубовая дверь кабинета с грохотом захлопнулась.

В наступившей тишине раздался лишь отчаянный, надрывный вой Лили Поттер, упавшей лицом на бумаги с гербом Министерства, да потрескивание догорающих в камине поленьев.

***

Два дня спустя. Академия Куо.

Гарри стоял на крыше главного учебного корпуса, опершись ладонями о сетчатое ограждение. Ветер трепал полы его форменного пиджака и выбивал пепельные пряди из строгого хвоста.

Отсюда, с высоты птичьего полета, школьный двор казался муравейником. Внизу шумели студенты, разбившись на стайки после окончания уроков. Возле клумбы с гортензиями стоял Иссей Хёдо. Парень выглядел необычайно возбужденным: он что-то горячо втолковывал своим приятелям-извращенцам, то и дело прижимая ладонь к груди, где пульсировала печать пешки Гремори.

А в нескольких метрах от них, в тени раскидистого платана, замерла крошечная фигурка с пачкой печенья.

Конеко Тоджо.

Она не сводила глаз с Иссея, выполняя приказ своей госпожи по охране ценного актива. Но стоило Гарри перевести взгляд на нее, как белая нэкомата словно почувствовала чужое внимание. Ее голова резко вздернулась вверх. Золотистые глаза девочки впились в фигуру юноши на крыше.

Гарри не отвел взгляда.

Он позволил крошечной капле своего истинного присутствия просочиться сквозь ментальные барьеры — легкое дуновение ночного леса, запах речной рыбы и едва слышный шепот древнего сендзюцу нэкомат.

Конеко замерла. Печенье выпало из ее пальцев, упав в траву. Ее зрачки сузились в тонкие вертикальные щелочки, а маленькие кулачки судорожно сжались. Она почувствовала. Этот запах... этот след энергии принадлежал той, чье имя было выжжено в ее памяти каленым железом. Той, кого она одновременно ненавидела и безумно, до крика в подушку по ночам, ждала обратно.

– Сестра?.. – беззвучно сорвалось с ее бледных губ.

Гарри медленно отступил в тень надстройки крыши, прерывая зрительный контакт.

«Рано, маленькая кошка, – подумал он, спускаясь по лестнице пожарного выхода. – Сначала мы вырвем Асию из зубов падших. А потом... потом ты узнаешь, какую цену Курока заплатила за то, чтобы ты сегодня могла спокойно стоять под этим солнцем».

Едва юноша ступил на гравийную дорожку парка, ведущую к школьным воротам, как его карман обожгло холодом.

Кристалл льда.

Маяк, отданный Асии Ардженто, забил тревогу. Защитная руна активировалась, передавая сквозь пространство отчетливый сигнал опасности, смешанный со звуками безумного металлического хохота и запахом горелой святой плоти.

Час пробил.

Гарри остановился посреди аллеи. Его лицо утратило всякое человеческое выражение, превратившись в застывшую маску абсолютного нуля. Серые глаза потемнели, став похожими на грозовое штормовое небо над Азкабаном.

– Ну что ж, – негромко произнес он, и гравий под его ногами мгновенно покрылся коркой хрустящего инея. – Посмотрим, чего стоят падшие псы на этой земле.

Юноша свернул в густые заросли кустарника, туда, где не было камер наблюдения и любопытных глаз школьников.

– Курока, – мысленно позвал он по закрытому ментальному каналу их связи.

– Я уже в пути, Гарри-кун, нья! – мгновенно отозвался в его голове взволнованный, готовый к бою голос возлюбленной. – Барьер вокруг старой церкви активирован! Там красноволосая принцесса со своей свитой! Они идут на штурм!

– Встречаемся у восточного входа, – отдал приказ юноша.

Тончайшая вуаль сокрытия окутала его силуэт. С тихим хлопком, напоминающим треск ломающегося речного льда, Гарри растворился в воздухе, устремляясь навстречу первой настоящей битве своей новой жизни.