Ледяной маг и Нэкомата
Искусство невидимой войны
Шорох шелкового пояса-оби, скользнувшего на циновку татами, прозвучал в тишине спальни громче грома.
В комнате, залитой мягким призрачным светом луны, пахло сандалом, цветущей сливой и едва уловимым, бодрящим озоном. Сдвижные двери сёдзи были закрыты, отсекая ночную прохладу сада. Здесь, за семью печатями защитных контуров, мир сузился до размеров одной комнаты, где больше не существовало ни британского Министерства магии с его гнилыми законами, ни ледяного ужаса нижних ярусов Азкабана, ни древних родовых интриг Подземного мира.
Были только они двое.
Курока стояла перед Гарри, сбросив юката. Ее обнаженное тело в лунном серебре казалось точеной статуей из драгоценного фарфора: плавные, соблазнительные изгибы бедер, тонкая талия, высокая грудь с аккуратными розоватыми сосками и два черных, пушистых кошачьих хвоста, нервно подрагивавших от сдерживаемого возбуждения. Ее золотистые глаза горели в полумраке первобытным, хищным, но бесконечно нежным огнем.
– Ты дрожишь, нья, – прошептала она, делая шаг вперед и ступая босыми пальцами по прохладному дереву.
– Я не привык к теплу, Курока, – честно ответил Гарри.
Его голос чуть хрипел. Он сидел на краю расстеленного футона, одетый лишь в свободные полотняные штаны. На его бледной груди и плечах все еще белели тонкие нити старых шрамов — память о цепях дементоров и темных проклятиях, которыми его осыпали на потеху публике во время судилища. Но там, где раньше зияли раны, теперь пульсировала ровная, благородная сила Дома Люцифуг, отзывавшаяся тихим серебристым сиянием под кожей.
Курока опустилась перед ним на колени, оказавшись между его бедер. Ее мягкие, теплые ладони легли на его колени, медленно поднимаясь выше, оглаживая напряженные мышцы.
– Тебе больше не нужно мерзнуть, мой принц, – мурлыкнула она, приподнимаясь и обвивая руками его шею. – Двенадцать лет я пряталась в тенях, питалась объедками и ждала, когда меня убьют охотники совета. Двенадцать лет ты жил в тени чужой лживой славы, отдавая тепло тем, кто бросил тебя на растерзание чудовищам. Мы оба были мертвы, Гарри. Но мы выжили.
Она прижалась своими губами к его губам — жадно, властно, со вкусом пьянящего жасмина и сладкой духовной энергии сендзюцу.
Разум Гарри, годами выстраивавший ледяные барьеры окклюменции, рухнул в одно мгновение. Он обнял ее за талию, притягивая к себе так плотно, что почувствовал бешеный, частый стук ее сердца. Бархатная кожа нэкоматы обжигала, ее хвосты собственнически оплели его поясницу, а маленькие коготки слегка царапнули лопатки, выпуская на волю тонкие струйки синего духовного пламени.
– Нья-а-а... – протяжно застонала Курока, когда его пальцы зарылись в ее шелковистые черные волосы, а губы скользнули по ее шее, находя чувствительную точку под острым кошачьим ушком. – Гарри... согрей меня... возьми меня целиком...
Они упали на футон. Ледяная магия Гарри, обычно требовавшая жесткого ментального контроля, сейчас не замораживала — она приятно холодила разгоряченную плоть девушки, создавая поразительный, сводящий с ума контраст с ее внутренним пламенем сендзюцу. Силы Люцифуг и первородная энергия жизни сплелись воедино, озаряя комнату лазурно-серебряным сиянием.
Курока подалась навстречу, раскрыв бедра и впуская его в себя. Острый, сладостный вздох сорвался с ее губ, превращаясь в утробное, глубокое мурлыканье. Каждое их движение было наполнено не просто страстью, но исцелением: Гарри отдавал ей силу древнего рода, смывая следы многолетних скитаний, а Курока вливала в его ауру жизненное тепло природы, навсегда выжигая из его костей яд Азкабана.
Ее ногти впивались в его спину, ее шепот — молящий, дерзкий, зовущий дать ей новую жизнь и продолжить их род — сводил с ума. В ритме их тел не было места сомнениям. Когда кульминация накрыла их ослепительной волной духовного экстаза, Курока закричала, запрокинув голову, а по стенам комнаты побежали серебряные морозные узоры, тут же растаявшие под жаром синего огня.
Они долго лежали в тишине, не расцепляя объятий.
Курока, свернувшись калачиком на груди Гарри, довольно посапывала, ее хвост лениво поглаживал его бедро. Гарри перебирал ее волосы, глядя в потолок абсолютно чистыми, спокойными глазами. Кошмары отступили. Призраки прошлого, лица Джеймса, Лили и ухмыляющегося Дамблдора растворились в небытии, превратившись в пыль.
– Ты мой, нья, – сонно пробормотала нэкомата, куснув его за ключицу. – И не надейся, что отделаешься одной ночью. Моему телу нужно много твоей силы, чтобы зачать крепких котят...
– Я никуда не убегаю, Курока, – улыбнулся Гарри, поцеловав ее в макушку между бархатных ушек. – Мое место здесь.
***
Утро следующего дня началось без лишних сантиментов.
Грейфия, вошедшая в гостиную с безупречной осанкой и чайным подносом, лишь выразительно приподняла одну бровь, заметив довольную, вальяжную походку Куроки и чуть раскрасневшиеся щеки племянника. Однако комментировать ночные события сильнейшая королева не стала, ограничившись сухим замечанием:
– Твоя аура стабилизировалась, Гарри. Ядро очистилось от остатков некротической магии британских тварей. Но расслабляться некогда. Райзер Феникс уже в городе. Он посетил старый корпус академии сегодня на рассвете.
Гарри, застегивавший пуговицы темно-серого пиджака, нахмурился:
– Риас отказалась от брака?
– Разумеется, – ровно ответила Грейфия. – Ее гордость не позволила поступить иначе. Райзер вызвал ее на официальную Рейтинговую Игру. Совет одобрил проведение матча через десять дней в карманном пространстве, копирующем Академию Куо. Мой супруг, Сазекс, дал согласие, надеясь на чудо. Но чудес в демоническом мире не бывает без холодного расчета. Слуги Риас слабы, неорганизованны и не имеют боевого опыта. Если они выйдут на поле боя в открытую, Феникс уничтожит их за пятнадцать минут.
– Открытый бой — удел идиотов, свято верящих в рыцарские романы, – холодно произнес Гарри. Его серые глаза блеснули сталью. – Мы отправляемся в клуб оккультных наук. Пора преподать юной Гремори урок настоящей войны.
***
В полуразрушенном здании старого корпуса царила атмосфера похорон.
Риас Гремори сидела за массивным дубовым столом, уронив лицо на скрещенные пальцы. Ее великолепные алые волосы были в беспорядке. Напротив нее, сжимая кулаки до побелевших костяшек, стоял Хёдо Иссей — его грудь тяжело вздымалась от ярости и бессилия.
– Этот ублюдок... – рычал шатен, и из его перчатки Дракона вырывались алые искры. – Этот напыщенный петух распускал руки! Он лапал президента прямо у нас на глазах! Да я... да я порву его на куски!
– Успокойся, Иссей, – тихо, с нотками отчаяния произнесла Риас. – Райзер — дьявол высшего класса. Он провел десятки рейтинговых игр и не проиграл ни одной. Его тело бессмертно благодаря слезам Феникса. Любая рана затягивается мгновенно. Даже если ты сможешь ударить его с удвоенной силой, огонь возродит его за секунду.
– Но мы не можем просто сдаться! – воскликнул Киба Юто, нервно поглаживая эфес меча. – Мы примем бой на школьном дворе, выстроим оборону...
– И сдохнете в первые пять минут, – раздался от двери спокойный, насмешливый голос.
Все присутствующие вздрогнули. В комнату бесшумно скользнул Гарри, за ним следовала Курока, лениво потягиваясь и демонстрируя два роскошных хвоста, а замыкала шествие Грейфия, чье появление заставило Риас мгновенно выпрямиться по стойке «смирно».
– Адриан... – выдохнула Гремори.
– Ты называешь это подготовкой к войне, Риас? – Гарри подошел к столу и без церемоний бросил на него карту территории школы. – Твой мечник думает о дуэлях чести. Твой дракон орет и брызжет слюной, не умея даже поддерживать постоянный резерв магии. А ты сама сидишь и оплакиваешь свою судьбу, надеясь на чудодейственную силу своего Разрушения.
– Эй, ты! – вызверился Иссей, делая шаг к Гарри. – Не смей так говорить о президенте! Ты вообще кто такой, чтобы...
Воздух в комнате внезапно замерз. Иссей застыл на полушаге, почувствовав, как гравитация увеличилась вдесятеро, а к его горлу прижалось тончайшее лезвие из черного, светящегося льда.
Гарри даже не повернул головы в сторону парня. Его взгляд оставался прикован к Риас.
– Я тот, кто выжил там, куда твоего дракона даже не пустили бы на порог, мальчишка, – ледяным тоном произнес юноша. – В моем прошлом мире меня учили, что война — это яркие заклинания, храбрость гриффиндорцев и пафосные речи стариков о высшем благе. Знаешь, чем это закончилось? Смертью тех, кто верил в сказки, и сырой камерой для тех, кто осмелился думать головой. Если вы хотите победить Феникса по его правилам — вы проиграли еще до начала игры.
– По его правилам? – переспросила Акено, внимательно наблюдавшая за Гарри из угла комнаты с блеском тайного восхищения в фиалковых глазах. – А какие правила предлагаешь ты, Адриан-кун?
– Правила тех, кто не имеет права на поражение, – Гарри убрал ледяной клинок от шеи обмякшего Иссея и постучал пальцем по карте. – Вы когда-нибудь слышали о магловском конфликте во Вьетнаме?
Демоны непонимающе переглянулись. Лишь Грейфия едва заметно кивнула, понимая ход мыслей племянника.
– Люди смертны и слабы, – продолжил Гарри. – Но когда сверхдержава с передовым оружием, авиацией и бесконечными ресурсами пришла в чужие джунгли, крестьяне в черных пижамах разорвали ее армию в клочья. Не в открытом бою. Они использовали тактику Вьетконга: асимметричную войну, засадные контуры, подземные коммуникации, психологическое истощение и абсолютное отрицание рыцарских понятий.
– Ты предлагаешь... прятаться? – нахмурилась Риас, в ее голосе прозвучала уязвленная аристократическая гордость. – Мы — демоны благородного дома Гремори!
– Благородные трупы не наследуют титулов, Риас, – жестко отрезал Гарри. – Твой жених — напыщенный индюк с бесконечной регенерацией. В открытом поле он сожжет вас огневой мощью своего пэрского состава. Но что сделает его огонь, если ему не по кому будет бить? Что сделает его бессмертие, если каждый шаг по школе будет стоить ему нервов, маны и времени?
Гарри наклонился над картой, его палец очертил контуры школьного двора и здания:
– Первое: Фениксы летают. Значит, небо над школой должно стать для них смертельной ловушкой. Мы не будем драться на открытых площадках. Вся территория школы за эти десять дней превратится в сплошной заминированный сектор. Никаких дуэлей. Ловушки, начертанные кровью и сендзюцу. Скрытые ямы, начиненные зачарованными кольями с проклятиями черного льда Дома Блэк — они не убьют демонов, но заблокируют циркуляцию магии в конечностях.
– Колья?.. – сглотнул Киба.
– Колья «пунджи», адаптированные под магический мир, – спокойно подтвердил Гарри. – Второе: подземные ходы. Здание школы имеет сложную систему вентиляции и подвалов. Мы соединим их сетью узких, клаустрофобных туннелей, в которых невозможно расправить крылья и применить групповую магию. Вы заманите слуг Райзера внутрь поодиночке. В узком коридоре численное преимущество исчезает. Там будут править засады в спину, удары из вентиляции и мгновенное отступление.
– А регенерация Райзера? – тихо спросила Конеко, с интересом разглядывая схему ловушек.
– Регенерация тратит выносливость и ману, – ответил Гарри. – Ни одно бессмертие не абсолютно. Если заставить его тело восстанавливаться сотни раз подряд от мелких, подлых, истощающих ран — его резерв рухнет. А когда он останется без сил и поддержки своей свиты... тогда выйдет Иссей.
Шатен вскинул голову:
– Я?!
– Ты, – Гарри посмотрел на него в упор. – Твой Святой Механизм способен передавать накопленную мощь. Но сейчас ты бесполезен, потому что выдыхаешься после третьего усиления. Твое тело — дряблый мешок, а разум забит мыслями о женском белье.
– Эй!
– Молчать, нья! – рявкнула Курока, сверкнув глазами так, что Иссей мгновенно прикусил язык. Девушка-кошка плавно обошла стол и встала рядом с сестрой. – Гарри разработал стратегию, а я займусь практикой. Следующие десять дней вы двое, – она указала когтем на Иссея и Конеко, – будете жить в аду.
Конеко вздрогнула, отведя взгляд:
– Курока... я не использую сендзюцу. Ты знаешь почему. Я не стану монстром, как...
– Заткнись, Широне, – неожиданно мягко, но властно оборвала ее старшая сестра. Курока подошла к маленькой ладье и положила ладонь ей на лоб. Тонкая волна золотистого тепла окутала белые волосы девочки. – Ты не монстр. Тот ублюдок из Набериус внушил тебе страх перед собственной сущностью. Но сендзюцу — это не скверна. Это дыхание земли. Это биение твоего собственного сердца. Если ты продолжишь подавлять свою природу нэкоматы, ты так и останешься слабой куклой, неспособной защитить даже себя.
Глаза Конеко заблестели от непролитых слез.
– Я научу тебя контролировать чакру, Широне, – ласково продолжила Курока. – А тебя, глупый дракон, я научу дышать через точки Даньтянь. Ты научишься аккумулировать силу Красного Императора не за счет физической выносливости, а за счет духовных потоков природы. К началу игры ты сможешь держать десятикратное усиление без потери сознания.
Иссей сглотнул, глядя на грозную, но невероятно притягательную нэкомату:
– А... а бить не будете?
Курока оскалила острые белые клыки:
– Буду, нья. Очень больно. Пока из тебя не выветрится вся дурь.
***
Следующие десять дней на заброшенной тренировочной площадке в горах за Куо напоминали кадры из хроники военной подготовки спецназа.
Курока оказалась безжалостным инструктором. С восходом солнца она гоняла Иссея по горным тропам с каменными валунами, привязанными к спине. Каждый раз, когда парень падал, стонал или пытался пялиться на колышущуюся грудь нэкоматы, его настигал заряд синего духовного пламени прямо под зад.
– Циркуляция! – командовала она, стоя на ветке векового дуба. – Не сжимай силу в перчатке, идиот! Пропускай ее через меридианы легких и сердца! Дракон внутри тебя спит, потому что ты кормишь его похотью вместо чистой воли! Вдох — земля, выдох — небо!
К пятому дню в глазах Иссея исчез привычный глуповатый блеск. Его тело похудело, движения стали резкими, экономными, а алая броня Усиливающего Механизма начала отзываться на его мысли без мучительных пауз.
С Конеко Курока работала совсем иначе.
По вечерам, когда горный ветер стихал, две сестры сидели в центре ритуального круга, касаясь друг друга ладонями. Курока терпеливо, нить за нитью, распутывала психологические блоки в сознании девочки. Она показывала ей воспоминания: их побег, предательство Набериуса, теплую руку Гарри, спасшую ее от отчаяния, и тихий покой дома Люцифуг.
– Сила — это не грех, Широне, – шептала Курока, пока слезы катились по щекам младшей сестры. – Грех — это отказаться от тех, кто тебя любит, ради чужого страха.
На седьмой день над поляной взметнулся столб белоснежного пламени. Конеко впервые за многие годы выпустила наружу пару пушистых белых ушек и два хвоста. Ее аура ладьи, усиленная чистейшим сендзюцу, увеличила ее физическую мощь втрое. Когда маленькая девочка одним ударом ладони расколола гранитную скалу высотой в трехэтажный дом, даже Киба Юто невольно попятился.
В это же время в самом школьном здании Гарри вел свою работу.
Вместе с Акено и Соной Ситри, которая предоставила лучших специалистов своего студсовета, Гарри минировал карманное измерение. Он использовал древние европейские руны, запечатывая под деревянными полами коридоров взрывные контуры «Конфринго» и ледяные ловушки Люцифуг.
– Ты мыслишь как настоящий темный стратег, Адриан-кун, – томно мурлыкала Акено, помогая ему наносить руническую вязь на несущие балки спортзала. Ее пальцы то и дело невзначай касались его ладони. – Такие жестокие методы... Падшие ангелы в гробах переворачиваются от зависти. Мне это определенно нравится.
– Жестокость — это бросать детей под огонь феникса ради сохранения дворянских традиций, – сухо ответил Гарри, закрепляя руну абсолютной заморозки. – А я просто гарантирую, что те, кто придут с мечом, захлебнутся собственной кровью в темноте.
Цубаки Шинра и Сона наблюдали за ним с лестничного пролета.
– Президент, – негромко произнесла Цубаки, поправляя очки. – Его тактическое видение опережает военные учебники Академии Подземного мира как минимум на два столетия. Он методично уничтожает любое преимущество, которое дает статус чистокровного дьявола.
– Я вижу, Цубаки, – Сона скрестила руки на груди, ее взгляд был прикован к широкой спине Гарри. В глубине ее зрачков мерцало искреннее восхищение. – Он не просто воин. Он лидер, способный превратить горстку испуганных новобранцев в беспощадную партизанскую армию. Райзер даже не представляет, в какую мясорубку он сует свою золоченую голову.
***
Наступил десятый день.
Сумерки опустились на тренировочное измерение, созданное для Рейтинговой Игры. Копия Академии Куо выглядела зловеще тихой в багровом свете искусственной луны.
В главном зале Подземного мира собралась высшая знать преисподней. Сотни мониторов транслировали поле боя. В ложе почетных гостей восседал Владыка Сазекс Люцифер рядом с леди Венеланой Гремори, лордом Фениксом и старейшинами совета. Рядом стояла Грейфия, ее лицо оставалось безупречной маской бесстрастия, но внутри нее пела гордость за мальчика, возродившего честь ее дома.
– Ха-ха-ха! – громогласно смеялся лорд Феникс, потягивая вино из золотого кубка. – Мой сын закончит эту нелепую партию за десять минут! Посмотри на этих детей, Сазекс! Они даже не вышли на школьный двор! Они заперлись внутри здания, как перепуганные мыши!
Сазекс лишь загадочно улыбнулся в усы, бросив быстрый взгляд на стоящего в тени зала Гарри. Юный Люцифуг наблюдал за экранами, скрестив руки на груди. Рядом с ним неотлучно находилась Курока, одетая в боевое черное кимоно с серебряным гербом рода.
– Не торопитесь с выводами, лорд Феникс, – мягко произнес Владыка Демонов. – Мыши бывают ядовитыми. Особенно если их нору строил волк.
На экране вспыхнули магические круги телепортации клана Феникс.
На широкую спортивную площадку перед школой с высокомерными усмешками ступили шестнадцать фигур. Впереди шествовал Райзер — в парадном багровом камзоле, с пылающими огненными крыльями за спиной. Рядно с ним стояла его Королева Юбеллуна и остальные слуги, одетые в сверкающую броню.
– Риас, дорогая! – разнесся усиленный магией голос Райзера над пустым двором. – Выходи и сдайся! Я обещаю сделать тебя своей любимой наложницей! Не заставляй моих девочек пачкать руки об твоих жалких слуг!
Ответом ему была абсолютная, мертвая тишина. Ни шороха. Окна школы зияли черными провалами.
– Какая трусость, – скривился Райзер. – Юбеллуна, сожги парадный вход. Пешки, прочесать первый этаж! Убейте мальчишек, а девок оставьте живыми!
Две пешки-мечницы рванули к парадным дверям школы, с легкостью выбив дубовые створки ногой. Они влетели в холл...
И в этот момент начался ад.
Вместо испуганных слуг Гремори их встретила тьма. Пол под ногами девушек мгновенно провалился. Раздался резкий металлический щелчок — сработал натяжной контур. Скрытая яма-ловушка, дно которой было утыкано ледяными кольями, покрытыми проклятием паралича Блэков, приняла первых жертв. Раздались испуганные визги, когда холод пробил защитные барьеры и заблокировал демонические каналы.
– [Две Пешки лорда Феникса выбыли!] – бесстрастно объявил голос судьи через систему вещания.
Знать в зале Подземного мира замерла с открытыми ртами. Прошло меньше двух минут от начала игры.
– Что за чертовщина?! – взревел Райзер. – Вперед! Все внутрь! Найдите их!
Остальная свита Феникса ринулась в здание. Но школа больше не была школой. Это был лабиринт смерти Вьетконга.
В узких коридорах не было света. Когда Юбеллуна попыталась создать огненный шар, чтобы осветить путь, воздух внезапно сдетонировал — Гарри заранее заполнил верхние уровни вентиляции летучим газом, созданным на основе магических реактивов. Взрыв потряс крыло здания, обрушив перекрытия прямо на головы наступающих.
Из клубов пыли, словно призраки, выныривали защитники.
Киба Юто больше не вступал в фехтовальные дуэли. Он выскакивал из замаскированных стенных люков, наносил один точный, парализующий удар отравленным клинком в сухожилия и тут же растворялся в темноте соседнего туннеля, оставляя врагов в бешенстве рубить пустоту.
Когда трое слуг Феникса загнали Кибу в тупик спортзала, они победно оскалились. Но сверху, из-под самого потолка, спикировала крошечная тень.
Конеко, преображенная силой сендзюцу, с двумя кошачьими хвостами и горящими лазурным огнем глазами, обрушилась на вражескую Ладью. Ее кулак, наполненный природной энергией, пробил тяжелый щит противницы, словно картонку.
– [Ладья и Конь лорда Феникса выбыли!] – гремел голос арбитра.
Акено Химеджима, двигаясь по вентиляционным шахтам, методично расстреливала дезориентированных слуг Райзера точечными разрядами святых молний, комбинируя их с ловушками Гарри. Огонь Феникса был бесполезен: в узких коридорах дым от собственных атак душил самих нападавших, а ледяные руны вытягивали тепло из воздуха, превращая помещения в ледяные морозильники.
Меньше чем за сорок минут вся хваленая свита Райзера была уничтожена поодиночке. Ни одного открытого столкновения. Ни одного шанса применить групповую магию.
Партизанская война стерла армию чистокровного дома в порошок.
На залитом пеной и заваленном обломками школьном дворе остался лишь сам Райзер. Его роскошный камзол превратился в лохмотья, дыхание было хриплым, а пламя на крыльях мерцало неровно. Его регенерация срабатывала уже больше двадцати раз, затягивая раны от внезапных ледяных осколков и скрытых мин, и запас маны наследника стремительно таял.
– Выходите, крысы! – орал он, в ужасе озираясь по сторонам. – Выходите и сразитесь со мной по-настоящему! Риас! Ты жалкая трусиха!
Двери школы медленно отворились.
На пороге стояла Риас Гремори. Ее руки были окутаны багровой сферой Разрушения, но она даже не шелохнулась. Из-за ее спины вперед неторопливо шагнул Хёдо Иссей.
На нем не было обычной неуклюжей брони. Алая чешуя Усиливающего Механизма плотно облегала его тело, сияя чистым, глубоким рубиновым светом. Вокруг его плеч струился белый пар — признак открытых духовных каналов и циркуляции природной энергии земли.
– [BOOST! BOOST! BOOST! BOOST! BOOST! BOOST!] – ревел драгоценный камень на его перчатке, не прерываясь. Девятикратное усиление держалось стабильно, не заставляя парня даже поморщиться.
– Ты... мерзкий человечишка! – взвизгнул Райзер, бросаясь на него с гигантским огненным шаром. – Я бессмертен! Ты не сможешь убить меня!
– Убивать тебя никто не собирается, петух, – оскалился Иссей голосом, в котором звенела ярость настоящего красного дракона. – Но Гарри-сан и Курока-сан научили меня главному: если враг быстро заживает... надо бить так, чтобы ломалось быстрее, чем успевает срастись!
Иссей сорвался с места с чудовищной скоростью, которую давало сендзюцу. Он ушел под огненный шар, заставив пламя безвредно ударить в землю, и его бронированный кулак, пылающий мощью десятикратного драконьего удара, врезался прямо в челюсть Райзера.
Хруст костей был слышен даже через динамики в Подземном мире.
Райзер отлетел на пятьдесят метров, пропахав телом асфальт, но пламя тут же вправило его челюсть назад. Он взвыл, вскакивая на ноги:
– Я не чувствую боли! Я...
Он не успел договорить. Иссей уже стоял над ним.
Удар в печень. Удар в солнечное сплетение. Сокрушительный апперкот, ломающий ребра. Драконья магия, смешанная с плотной энергией сендзюцу, не просто наносила физический урон — она выжигала запасы слез Феникса изнутри его энергетических каналов. Райзер регенерировал снова и снова, но с каждым разом его пламя становилось все бледнее, превращаясь из яростно-алого в тускло-оранжевое.
На тридцатом ударе пламя феникса зашипело и окончательно погасло.
Райзер рухнул на колени, хакая кровью, его глаза остекленели от запредельного шока и истощения. Он попытался поднять руку, но пальцы не слушались — резерв маны был пуст. Абсолютный ноль.
Иссей занес кулак для финального удара:
– Это за президента, ублюдок.
– Сдаюсь... – прохрипел Райзер, закрывая лицо дрожащими руками. – Я... я сдаюсь! Остановите игру!
Тишина, повисшая в зале Подземного мира, была оглушительной. Сотни знатных демонов сидели с отвисшими челюстями, глядя на экран, где окровавленный наследник клана Феникс молил о пощаде у ног перерожденного человека.
– [Король лорда Феникса сдался! Победитель — Риас Гремори!] – дрожащим голосом объявила Грейфия на всю преисподнюю.
***
Позже той же ночью в особняке Люцифуг горел приглушенный свет.
На широкой веранде, выходившей в тихий сад, сидел Гарри. На столе стоял чайник с ароматным жасминовым чаем. Рядом с ним, прижавшись плечом к его боку и довольно жмурясь, сидела Курока, бережно державшая на коленях спящую Конеко. Маленькая ладья отказалась возвращаться в общежитие Гремори, предпочтя уснуть рядом с сестрой, свернувшись в клубок и тихо посапывая с двумя белыми хвостиками.
Дверь с легким щелчком открылась.
На веранду вошла Грейфия. На ней больше не было строгого платья горничной — свободное шелковое кимоно цвета лунного серебра делало ее удивительно мягкой и домашней. Она опустилась на колени напротив племянника и налила себе чай.
– Совет старейшин в бешенстве, – спокойно произнесла она, делая глоток. – Они требуют расследования. Называют тактику Риас «бесчестной, варварской и недостойной благородных домов».
– Правила игры не запрещали использование ловушек и туннелей, – с легкой улыбкой ответил Гарри. – А то, что чистокровные идиоты привыкли к рыцарским турнирам вместо реальной войны — их личные проблемы.
– Сазекс отклонил все их протесты, – в голосе Грейфии прозвучала редкая, теплая гордость. – Победа признана абсолютной. Риас свободна от помолвки. Но самое главное... все главы великих домов теперь знают, чья рука направляла этот бой. Твоя тактика, твой лед и печати Люцифуг... Скрыть твое существование больше не удастся, Гарри. Скоро тебя официально пригласят во дворец Люцифера.
– Пусть приглашают, – Гарри посмотрел на свои ладони, вокруг пальцев которых закружились крошечные, безупречные снежинки. – Я больше не беглец из Азкабана. И если кто-то в этом мире попытается диктовать мне свои условия... они узнают, что такое настоящая зима.
Курока тихо заурчала, потершись щекой о его плечо:
– Нья-а... мой грозный принц. А теперь, когда война закончилась... ты помнишь, что обещал мне продолжение вчерашней ночи?
Грейфия лишь покачала головой, пряча улыбку за чашкой чая:
– Курока, пощади его хотя бы до завтра. Ему еще предстоит отбиваться от визитов благодарной Риас, влюбленной жрицы Химеджимы и юной Ситри, которая уже потребовала матч-реванш в шахматы.
Гарри тихо рассмеялся, чувствуя, как ночной ветер треплет его волосы, а тепло двух самых дорогих ему существ защищает от любого холода.
Где-то далеко на западе старый мир продолжал гнить в собственных иллюзиях.
Но здесь, под чистым небом Востока, начиналась его собственная эпоха. Эпоха ледяного владыки, не знающего поражений.