Ледяной цветок
Осколки чужого неба
– ...В «Хвосте Феи» солнце светит даже тогда, когда на улице ливень, – договорил Грей, неловко отдергивая руку от шапочки Джувии, словно обжегся.
Волшебница воды застыла. Ее синие губы приоткрылись, глаза заблестели от слез, но на этот раз в них не было тоски. Бледно-голубой румянец на ее щеках вспыхнул с новой силой, распространяясь до самых кончиков ушей.
– Грей-сама... – прошептала она с благоговейным придыханием, сложив ладони у груди. – Он назвал Джувию дурехой... Он надел на Джувию ее шапочку... Неужели это предложение руки и сердца?! Неужели любовь всей жизни Джувии признала ее перед лицом будущей золовки?!
Она покачнулась, закатила глаза и с тихим, счастливым вздохом рухнула в обморок прямо в ледяную крошку под ногами.
В ту же секунду дождь в коридоре прекратился. Капли, висевшие в воздухе, бессильно упали вниз, разбиваясь о металл. Воздух стал заметно суше, а вверху, в механических недрах ходячего титана, с глухим скрежетом оборвался один из потоков темной магии.
– Первый узел заклинания пал, – констатировала Алекса.
Она покачнулась.
Отказ Джувии от боя ослабил давление Бездны, но для самой Алексы использование высшей драконьей магии не прошло бесследно. Черный лед, сковавший коридор, медленно таял, испуская густой морозный пар. Лакрима в груди девушки вибрировала мелкой, мучительной дрожью, отдаваясь глухой болью в правом боку, где свежая заживляющая мазь перемешалась с кровью из разорванного плеча.
Она прижала ладонь к носу, стирая теплую алую струйку рукавом холщовой куртки.
– Алекс! – Грей в два шага преодолел расстояние между ними, подхватывая сестру за талию. Его ладонь легла ей на лоб, и парень испуганно выругался: – Ты горишь! Черт возьми, ты же ледяной маг, почему у тебя температура, как у раскаленной печки?!
– Это... лакрима, – хрипло выдохнула Алекса, опираясь на его плечо.
Желудок снова скрутило спазмом: титан сделал очередной шаг по илистому дну озера Люпин, и пол под ногами заходил ходуном. Вибрация огромных шестерен отдавалась в костях мерзким, тошнотворным звоном.
– Мое тело пытается охладить камень, – продолжила она через силу, стараясь говорить четко и прямо. – Но искусственное ядро перегревается от отдачи. Оприкс предупреждал меня... Если резерв опустошается слишком быстро, лакрима начинает вытягивать тепло из жизненных органов, вызывая ложную лихорадку.
– Вот же дуреха! – раздался в голове сердитый, срывающийся на визг голос Айси. В ментальном лесу маленькая убийца драконов металась по заснеженной поляне, сжимая кулачки. – Я же говорила тебе — не вливай всю силу в один удар! Ты же не настоящий дракон, твое мясо не приспособлено к чистой мощи Химеша! Дай мне перехватить терморегуляцию! Замри и не двигайся!
Алекса почувствовала, как волна покалывающего, хрустального холода разлилась от затылка по позвоночнику. Древняя душа буквально силой остужала закипающую кровь в ее сосудах, возвращая сознанию резкость. Узор трещин на правой щеке вспыхнул мягким лазурным светом, пульсируя в такт дыханию Айси.
– Спасибо, – мысленно выдохнула Алекса.
– Отвяжись! – огрызнулась девочка, хотя по ее полупрозрачному лицу было видно, как сильно она вымоталась. – Если ты сдохнешь, я опять останусь одна в этой бесконечной дыре между временами. А я только нашла кого-то, кто умеет слушать мои нотации!
Грей не слышал этого диалога, но видел, как спадает смертельная бледность с лица сестры, как выравнивается ее сбивчивое дыхание.
– Ты можешь идти? – спросил он, не ослабляя хватки на ее поясе. – Если нет — я вынесу тебя наружу. Кана и Эльфман удержат набережную.
Алекса подняла на него взгляд. В ее темно-синих глазах не было ни капли той сломленной покорности, которую три года взращивал в ней Хосе Порла. Она была слаба физически, ее тело выворачивало наизнанку от проклятой качки, но внутри нее жила та же несокрушимая, дикая гордость, что вела Грея на бой с Делиорой.
– Я дойду сама, – отрезала она. – Мы начали это вместе, Грей. И я должна посмотреть Хосе в глаза, когда его железная игрушка рухнет.
Парень посмотрел на нее секунду, а затем его губы растянулись в широкой, хищной улыбке:
– Другого ответа я и не ждал. Держись за меня. Если начнешь падать — просто хватай за шею.
Они двинулись дальше по коридору, перешагнув через мирно посапывающую Джувию, которой во сне явно грезились свадебные колокола и белое платье.
Где-то в верхних ярусах колосса гремели взрывы.
Эхо разносило по металлическому лабиринту дикий, первобытный рев: Эльфман, судя по звукам крушащихся стен, выпустил на волю истинную Душу Зверя в схватке с Солом. Чуть позже здание сотряс чудовищный огненный смерч — Нацу добрался до сердца механизма, выжигая остатки шестерен и вбивая в пол оставшихся бойцов охраны.
Один за другим узлы заклинания Бездны гасли.
Фиолетовый круг в небе над Магнолией терял свою плотность, мерцая, словно догорающий костер. Но механический гигант все еще стоял на ногах. И в самом сердце его верхней надстройки, в тронном зале мастера, концентрировалась такая плотная, удушающая тьма, что воздух на лестничных пролетах становился густым, как смола.
Когда они выбили массивные стальные двери центрального зала, их встретил леденящий свист ветра.
Крыша зала была сорвана. На полу лежала без сознания Эльза Скарлет — ее доспехи были разбиты в щепки, меч расколот, а по бледным пальцам текла темная кровь. Рядом тяжело дышал Нацу, его кулаки еще дымились, но колени подогнулись, не выдержав чудовищного магического давления.
Посреди зала, паря в нескольких дюймах над полом в вихре фиолетовых призраков, стоял Хосе Порла.
Его лицо было искажено гримасой чистого, безумного бешенства. Тонкие усики подергивались, а глаза налились чернильной тьмой, в которой больше не осталось ничего человеческого.
– Жалкие... ничтожные... черви! – прошипел мастер «Фантом Лорд». Его голос звучал так, словно скрежетали ржавые лезвия гильотины. – Вы сломали мою Бездну! Вы победили моих Элементов! Но вы забыли, с кем имеете дело! Я — один из Десяти Святых Магов! Я — господин теней!
Его взгляд метнулся к дверному проему и намертво впился в Алексу.
– А ты... – в голосе Хосе зазвучала ядовитая, клокочущая ненависть. – Неблагодарная тварь. Я держал тебя подле себя. Я позволил тебе носить имя сильнейшей гильдии королевства, хотя ты была всего лишь сломанной куклой с чужим камнем в груди! И ты посмела привести ко мне этих бродячих псов?!
Алекса сделала шаг вперед, отпуская плечо брата.
Она встала прямо посреди сквозняка, врывающегося в разрушенную крышу. Холодный ветер трепал ее черные с синевой волосы, открывая выбритый висок и родинку под левым глазом. Ее сапфировые трещины на щеке больше не горели яростным пламенем — они светились ровно, спокойно и беспощадно.
– Ты не дал мне ничего, Хосе, – сказала она. Ее голос не дрожал. Он перекрыл свист бури и рокот умирающего механизма. – Ты убил Оприкса. Человека, который спас меня из огня Делиоры, пока ты прятался в своих подвалах, завидуя его знаниям. Ты влил ему яд в настой, потому что он отказался отдать тебе искалеченного ребенка на опыты.
Хосе оскалился, его призрачный плащ взметнулся, словно крылья стервятника:
– Оприкс был слабаком! Он тратил бесценную древнюю реликвию на мусор! Лакрима Ледяного Дракона должна была служить величию «Фантом Лорд», а не латать дыры в никчемной сироте! Но я исправил его ошибку! Я вырежу этот камень из твоих мертвых ребер прямо сейчас, дефектная дрянь!
– Попробуй, – тихо ответила Алекса.
Она подняла руки.
– Волна Мертвых! – взревел Хосе.
Огромная, чернильно-черная стена из воющих духов сорвалась с его ладоней. Это была не просто магия — это было проклятие, высасывающее саму жизненную силу из всего, к чему прикасалось. Камни пола под призраками мгновенно рассыпались в серую пыль.
– Ледяное Созидание: Твердыня! – закричал Грей, вставая плечом к плечу с сестрой и ударяя кулаками о пол.
– Крыло Ледяного Дракона! – в унисон выдохнула Алекса.
Два потока холода ударили навстречу тьме.
Грей воздвиг несокрушимую стену из чистого, сверкающего хрусталя, а Алекса окутала ее спиралью черного драконьего льда, создавая барьер, способный выдержать натиск тысячелетней лавины. Волна Хосе с грохотом врезалась в преграду. Воздух взорвался миллионами ледяных и призрачных брызг.
– Держи! – крикнул Грей сквозь зубы. Мышцы на его обнаженных плечах вздулись до предела, по лицу градом катился пот. – Держи, Алекс!
– Я держу! – отозвалась она.
Ее ладони упирались в тыльную сторону барьера. Боль в сломанных когда-то ребрах вспыхнула с новой силой, словно старые шрамы от опытов Оприкса решили раскрыться заново. Лакрима выла. Воздух в легких обжигал холодом.
– Алекс, – голос Айси в ее сознании внезапно стал абсолютно спокойным. Исчезла вся детская спесь, ушло вечное ворчание. В глубине хрустального леса маленькая девочка подошла к самой границе разума и протянула обе ладони вперед. – Хватит бояться камня. Он не чужой. Химеш отдал свою силу не для того, чтобы какой-то слизняк в шелковом халате командовал его наследниками. Соедини наши потоки. Полностью.
– Если я открою шлюзы... – мысленно ответила Алекса, – обратной дороги не будет. Ты растворишься во мне окончательно.
– Дура, – ласково, почти с сестринской нежностью улыбнулась Айси. – Я никуда не растворюсь. Я просто стану твоим дыханием. Мы обе потеряли дом в огне, помнишь? Но твой брат стоит рядом с тобой. А мой дракон спит в твоей груди. Дай им услышать наш голос!
Алекса закрыла глаза на долю секунды.
А затем распахнула их.
Сапфировое сияние вырвалось из ее глазниц, заливая полуразрушенный зал ослепительным лазурным светом. Узор трещин на ее правой щеке пришел в движение: тонкие, сияющие ледяные линии поползли по шее, перекинулись на ключицу, оплетая правое плечо и предплечье идеальной, мерцающей драконьей чешуей.
Черный лед на их щите взорвался.
– Что?! – Хосе отшатнулся, прикрывая лицо рукавом, когда ледяная ударная волна смела его призраков, словно сухие листья.
– Грей! – крикнула Алекса. Ее голос двоился: в нем отчетливо слышался глубокий, низкий рокот взрослой женщины и чистый, хрустальный тембр древней девочки. – Оружие!
Грей понял ее без слов. Та самая родовая связь, которую не смогли уничтожить ни семь лет разлуки, ни пепел Делиоры, сработала безупречно.
– Созидание! – взревел он, складывая ладони в сложнейший боевой замок. – Меч Ледяного Императора!
Перед ним материализовался исполинский двуручный клинок из чистейшего прозрачного льда, рукоять которого легла точно в раскрытую ладонь Алексы.
Она перехватила оружие брата. В ту же секунду драконья чешуя на ее руке вспыхнула, и по гладкому лезвию созидания побежали руны абсолютного нуля, окрашивая хрусталь в непроницаемый цвет грозовой тучи.
Два льда стали одним.
– Секретное Искусство Убийц Драконов... – выдохнула Алекса, срываясь с места с такой нечеловеческой скоростью, что металл под ее ногами треснул. – Хрустальный Клинок Полярной Звезды!
Хосе взвыл, собирая вокруг себя весь остаток темной магии в колоссальный кулак теней:
– Сдохни, дефектная тварь!
Они столкнулись прямо посреди зала.
Лезвие клинка, усиленное мощью первого и второго поколений драконьей магии и отточенное геометрией созидания Грея, рассекло призрачный кулак Хосе, словно гнилую ткань. Темная магия не просто разрушилась — она замерзла на лету, рассыпаясь черными алмазными крошками.
Клинок Алексы остановился в миллиметре от горла мастера «Фантом Лорд».
Воздух застыл.
Хосе стоял на коленях, парализованный леденящим ужасом. Морозная аура, исходившая от острия меча, проморозила его шелковые одежды, покрыла инеем его тонкие усики и сковала дыхание. Он смотрел в глаза стоящей перед ним девушки и не видел в них ни страха, ни сомнений.
Только бесконечный, безжалостный холод северных пустошей.
– Ты называл меня куклой, Хосе, – тихо произнесла Алекса. Кончик ее клинка едва заметно надавил на бледную кожу его шеи, заставляя выступить каплю замерзшей на лету крови. – Ты говорил, что моя магия фальшива. Но фальшивкой здесь был только ты. Трус, прячущийся за спинами детей и чужими костями.
– Убей меня... – прошипел Хосе, скривив посиневшие губы. – Давай, чудовище! Докажи, что ты ничем не лучше меня!
Алекса посмотрела на него долгим, тяжелым взглядом.
Затем ее пальцы разжались.
Гигантский клинок с тихим звоном рассыпался на тысячи мелких, безвредных снежинок, которые закружились в сквозняке зала.
– Нет, – спокойно сказала она, делая шаг назад. – Я не стану пачкать о тебя память Оприкса. И память Химеша. Ты недостоин даже ледяной могилы.
– Ах ты... – Хосе вскинул дрожащую руку, вокруг его пальцев снова начали собираться фиолетовые искры: – Я убью тебя со спины, дрянь!..
– Довольно.
Слово прозвучало не громко. Но от него содрогнулись сами основы разрушенного колосса.
Металлическая обшивка за спиной Хосе разлетелась в пыль. В проломе стоял старик.
Макаров Дреяр.
Его глаза пылали ослепительным золотым светом, а гигантская, титаническая фигура мастера «Хвоста Феи», окутанная аурой абсолютного величия, заслонила собой все пасмурное небо над озером. Раны старика были перевязаны, но сила, исходившая от него, заставляла дрожать само пространство.
– Хосе, – прогремел Макаров, и его голос был подобен гласу разгневанного бога. – Ты осквернил святость магии. Ты напал на моих детей. Ты ранил их души и тела. За это... нет прощения.
– Макаров?! – в ужасе взвизгнул Хосе, пытаясь отползти назад. – Невозможно! Твоя сила была выкачана!..
– Закон Феи, – отрезал старик, складывая пальцы в священный знак.
Золотой свет затопил всё.
Он не обжигал. Для Грея, для Нацу, для едва пришедшей в себя Эльзы и для самой Алексы этот свет ощущался как мягкое, ласковое прикосновение утреннего солнца после долгой, кошмарной ночи. Но для Хосе и его темной скверны это было абсолютное, беспощадное очищение.
Мастер «Фантом Лорд» закричал, когда золотое пламя поглотило его тень, выжигая всю его злую магию до последней крупицы.
А затем наступила тишина.
***
Огромная ходячая цитадель больше не двигалась.
Механический колосс окончательно осел на дно озера Люпин, превратившись в безжизненную груду ржавеющего металла и битого камня. Его шестерни застыли навеки, а пушка «Юпитер» представляла собой лишь разорванную закопченную трубу.
Алекса сидела на мокрой траве на берегу озера, привалившись спиной к широкому стволу старой ивы.
Земля под ее ногами была твердой. Неподвижной. Надежной.
Тошнота наконец-то отпустила ее, оставив лишь дикую, свинцовую усталость во всех мышцах. Чешуя на ее руке и шее растаяла, вернувшись в привычное состояние тонких, бледно-голубых трещин на правой щеке. Обожженный бок ныл, но дыхание было ровным и чистым.
– Ну что, жива, ледышка? – раздался рядом скрипучий, но странно теплый голос.
Алекса открыла глаза.
Перед ней стоял Макаров. Старик снова уменьшился до своего обычного крошечного роста, держал в руках деревянную кружку с горячим травяным отваром и внимательно, с хитрым прищуром разглядывал девушку из-под густых белых бровей.
– Жива, мастер Макаров, – тихо ответила Алекса, попытавшись приподняться, но старик махнул рукой, заставляя ее остаться на месте:
– Сиди, сиди. Тебе сегодня досталось больше всех. Принять в себя драконью лакриму, сдерживать древнюю душу и при этом умудриться не сойти с ума от лжи Хосе... Не каждый богоизбранный маг выдержал бы такую ношу на своих плечах.
Алекса опустила взгляд на свои забинтованные пальцы:
– Я долго верила ему. Я была слепа.
– Мы все бываем слепы, когда нам холодно и страшно, дитя, – Макаров протянул ей кружку. Отвар пах чабрецом, медом и сушеной земляникой. – Главное — не то, где ты блуждала в темноте. Главное — к какому свету ты вышла, когда рассеялся туман.
– Эй, дедуля, отойди, ты загораживаешь обзор! – раздался знакомый, наглый голос.
Грей плюхнулся на траву прямо рядом с Алексой, бесцеремонно привалившись к ее плечу. Парень был весь в саже, на его лбу красовался свежий синяк, а штаны были порваны на коленях, но глаза сияли тем самым неугасимым огнем, который она помнила с самого детства.
В руках он держал надкусанное яблоко. Точно такое же зеленое и кислое, как те, что они воровали в саду соседа десять лет назад.
– Держи, – он разломил яблоко пополам и протянул ей большую часть. – Ты опять забыла поесть с утра. Твоя внутренняя драконица скоро начнет грызть мои ботинки от голода.
– Я не ем ботинки, придурок! – мгновенно отозвалась в голове Айси, хотя в ее тоне слышалось неподдельное удовольствие. – Скажи ему, что Химеш питался чистейшим горным льдом! Хотя... яблоко пахнет неплохо. Возьми половину, Алекс. Я тоже хочу попробовать.
Алекса взяла кислую половинку яблока. Пальцы ее чуть заметно дрожали, но на губах появилась настоящая, открытая улыбка.
– Спасибо, Грей.
– Хватит «спасибкать», – буркнул парень, смущенно отводя взгляд на озеро. – Мы квиты. Ты спасла меня от Хосе, я вытащил тебя из этой проклятой железки. Теперь мы на равных.
– Вы никогда не будете на равных, балбесы, – усмехнулся Макаров, присаживаясь на сухой пень напротив них. – Вы семья. А в семье счета не ведут.
Старик полез в карман своей жилетки и достал оттуда небольшой металлический штамп с эмблемой гильдии «Хвост Феи» и флакончик с темно-синей краской.
Алекса замерла. Ее дыхание перехватило.
Она перевела взгляд со штампа на старика, затем на брата. На ее правом боку, под свежими бинтами, все еще саднила обожженная кожа — пустое место, где раньше было клеймо ее добровольного рабства.
– Вы... вы правда хотите принять меня? – тихо спросила она, и в ее голосе впервые за весь этот бесконечный день прозвучала та самая застарелая, мучительная неуверенность. – Я была магом «Фантом Лорд». Я носила их знак три года. Совет магов...
– Плевать я хотел на Совет магов с высокой колокольни! – гаркнул Макаров так, что птицы на иве испуганно вспорхнули. – Совет сидит в своих мраморных залах и перекладывает бумажки! А я смотрю в глаза своим детям! Ты защитила наш дом. Ты прикрыла спину моего волшебника. Ты смыла чужую грязь собственной кровью. Какое мне дело до того, что написано в каких-то пыльных реестрах?!
Он протянул штамп Грею:
– Давай, сопляк. Сделай это сам. Это твое право.
Грей взял штамп. Его пальцы, обычно такие уверенные при создании сложнейших ледяных конструкций, слегка подрагивали. Он посмотрел на сестру, ожидая ее согласия.
Алекса медленно, глубоко вздохнула.
Она расстегнула нижние пуговицы куртки и приподняла край бинта на правом боку, обнажая бледную, чистую кожу чуть выше ребер — ровно на том месте, где раньше чернел след чужой гильдии.
– Ставь, – сказала она прямо.
Грей обмакнул штамп в темно-синюю краску.
– Добро пожаловать домой, сестренка, – выдохнул он и с силой прижал печать к ее коже.
Вспышка магии была короткой, но обжигающе сладкой.
Краска впиталась в плоть, становясь единым целым с ее магическими каналами. Темно-синяя фея с заостренным хвостиком расправила крылья на ее ребрах, идеально перекрывая старые шрамы.
В ту же секунду внутри Алексы что-то тихо, хрустально звякнуло.
В ментальном лесу Айси замерла. Ветви исполинских сосен, покрытые четырехсотлетним инеем, вдруг озарились теплым золотым сиянием. Снег под босыми ногами девочки превратился в мягкий зеленый мох, усыпанный крошечными белыми цветами подснежников. Маленькая убийца драконов подняла лицо к небу, и по ее щеке, повторяя изгиб лазурных трещин, скатилась одинокая, чистая слезинка.
– Тепло... – прошептала Айси, прижимая ладошку к своей холщовой рубашке, где на том же самом месте проступил призрачный силуэт синей феи. – Алекс... здесь больше не холодно.
– Знаю, Айси, – мысленно ответила Алекса, чувствуя, как ком подступает к горлу. – Больше никогда не будет холодно.
С неба сквозь разорванные свинцовые тучи пробился первый луч настоящего солнца.
Он упал на гладь озера Люпин, превращая мутную воду в расплавленное золото. Он коснулся руин здания гильдии на набережной, где Кана, Эльфман и очнувшаяся Эльза уже раскупоривали чудом уцелевший бочонок эля, громко споря о том, кто нанес больше ударов врагам. Нацу, сидя на обломке моста, во все горло орал победную песню, размахивая горящим кулаком, а Люси Хартфилия счастливо улыбалась сквозь слезы, глядя на своих безумных спасителей.
Солнечный луч скользнул по плечу Алексы.
Обычно тепло вызывало у нее приступ тошноты и слабости — сломанная лакрима отторгала жар внешнего мира. Но сейчас, когда рядом сидел Грей, когда его плечо грело ее бок, а внутри звучал счастливый смех древней девочки, этот солнечный свет не обжигал.
Он согревал.
Алекса надкусила кислую половинку яблока. Сок брызнул на язык, терпкий и знакомый до боли.
Она подняла голову к небу, открывая солнцу выбритый висок, родинку под глазом и сияющие трещины на щеке.
Семь лет бесконечной зимы закончились.
Она наконец-то вернулась домой.