Летний лагерь друзей
Глава 2: Лабиринт Истины и эхо признаний
Рассвет над островом Алфедова выдался неестественно ярким. Солнце, едва показавшееся из-за горизонта, окрасило снежные склоны в тревожно-розовый цвет. Пугод стоял у своей палатки, проверяя содержимое инвентаря. Его цилиндр был надвинут на самые глаза, но пальцы, привыкшие к тонкой работе с механизмами, слегка подрагивали.
– Эй, ты как? – Санчез подошел сзади, мягко коснувшись его локтя. В руках он держал две кружки с горячим ягодным чаем. – Выглядишь так, будто собираешься строить ферму золота в одиночку за одну ночь.
Пугод обернулся и принял кружку, позволив теплу согреть ладони.
– Алфедов не из тех, кто проигрывает красиво, Санчез. Вчера он был в ярости. А когда снеговик в деловом костюме злится, жди беды. И Моддичат... его конкурсы всегда пахнут либо порохом, либо безумием.
– Мы вместе, – просто сказал Санчез, заглядывая Пугоду в глаза. – Этого достаточно.
Их идиллию прервал громкий, нарочито бодрый голос, раздавшийся из громкоговорителей, которые Моддичат успел развесить на деревьях за ночь.
– Доброе утро, подопытные... то есть, дорогие участники! Прошу всех пройти к опушке леса. Шоу «Лучшая пара» начинается!
Когда они подошли к месту сбора, Пугод невольно присвистнул. Моддичат превзошел сам себя. Посреди поляны высилось странное сооружение из обсидиана и стекла, а перед ним выстроились другие участники. Душенька о чем-то оживленно спорил с Обсидиантаймом, который меланхолично протирал свой меч. Фарадей и Деб стояли чуть поодаль, проверяя снаряжение, а Жираф и Нео, кажется, вообще не понимали серьезности ситуации, пытаясь соорудить из палок и грязи какую-то нелепую конструкцию.
Но больше всего внимания привлекал Алфедов. Он стоял, выпрямив спину, и его синий галстук идеально гармонировал с холодным блеском льда в его руках.
– Не ожидали? – Алфедов заметил подошедших и победно усмехнулся. – Пока вы тут нежничали, я разработал стратегию. Знаешь, Пугод, в настоящем партнерстве важна не только... химия, но и расчет.
– Мы здесь не ради расчетов, Алфедов, – сухо ответил Пугод, поправляя цилиндр.
– Итак! – Моддичат выскочил на середину, размахивая тростью. – Первое испытание! «Лабиринт Истины». Правила просты: пары заходят внутрь. Лабиринт меняется в зависимости от ваших... страхов и недомолвок. Если вы не доверяете друг другу, стены просто раздавят вас. Ну или вы застрянете там навсегда, что тоже неплохо для моей статистики!
– Ты серьезно? – Нео недоверчиво посмотрел на вход. – Это же просто игра!
– Жизнь — это игра, мой дорогой друг, – осклабился Моддичат. – Тяните жребий, кто идет первым!
Первыми вызвались Жираф и Нео. Они, посмеиваясь и обсуждая, какой путь выглядит «более эстетично», скрылись в темноте. Через пять минут изнутри раздался грохот, и оба вылетели из запасного выхода, засыпанные розовой шерстью и конфетти.
– Недостаток синхронности! – радостно закричал Моддичат. – Следующие — Пугод и Санчез!
Пугод крепко сжал руку Санчеза.
– Идем. Главное — не отпускай.
Внутри лабиринта было тихо и пахло озоном. Стены пульсировали мягким светом. Пугод чувствовал, как Санчез дрожит.
– Пугод, смотри... – прошептал Санчез, указывая на стену.
На гладкой поверхности обсидиана начали появляться образы. Это был Алфедов. Он шептал Пугоду что-то на ухо, а Пугод смеялся, игнорируя Санчеза, стоящего в тени.
– Это неправда, – твердо сказал Пугод, не замедляя шага. – Это просто проекция. Моддичат играет на твоей неуверенности.
– Я знаю, но... – Санчез запнулся. – Он такой статный, он вожатый, он знает о тебе столько всего. А я просто... я.
Пугод остановился и развернул Санчеза к себе. В полумраке лабиринта золотая лента на его цилиндре казалась единственным источником тепла.
– Санчез, послушай меня. Алфедов — параноик в костюме. Он видит в людях механизмы. А я вижу в тебе... – он замялся, подбирая слова. – Я вижу в тебе причину, по которой я вообще хочу выходить из своей мастерской.
Стены лабиринта внезапно разошлись, открывая путь дальше. Они прошли через зал, где пол состоял из хрупкого стекла, под которым кипела лава.
– Прыгаем вместе на счет три, – скомандовал Пугод.
Они двигались как единое целое. Каждое движение было выверено, каждое слово — наполнено поддержкой. Когда они вышли с другой стороны, Моддичат выглядел почти разочарованным.
– Слишком скучно! Никаких истерик, никаких предательств! Фу! – он топнул ногой. – Но ладно, вы прошли. Теперь — Алфедов!
Снеговик вошел в лабиринт один, так как он был вожатым и выступал в «особом статусе». Когда он вышел спустя десять минут, его галстук был слегка сбит набок, а на лице застыло выражение глубокой задумчивости. Он прошел мимо Пугода, обдав его холодом, и тихо бросил:
– Лабиринт показал мне, что твои механизмы, Пугод, имеют одну критическую уязвимость. Это сердце. И оно сейчас в руках у человека, который даже не знает, как держать паяльник.
– Зато он знает, как держать меня, – парировал Пугод.
Второй этап конкурса проходил на плотах посреди озера. Пары должны были удержать равновесие, пока Моддичат обстреливал их из пушек... тортами и слизью.
– Санчез, левее! – кричал Пугод, балансируя на краю скользкого дерева.
Санчез ловко уклонился от летящего малинового пирога и схватил Пугода за пояс, предотвращая падение.
– Видишь? – Санчез смеялся, его лицо было испачкано кремом. – Я полезен!
В этот момент Алфедов, стоящий на берегу, поднял руку. В его ладони блеснул пульт. Пугод заметил это слишком поздно.
Под их плотом сработал поршень, спрятанный под водой. Конструкция резко накренилась.
– Алфедов, это нечестно! – крикнул Моддичат, но в его голосе слышался восторг.
Пугод почувствовал, как уходит почва из-под ног. Он мог спастись сам, прыгнув на соседний устойчивый плот, но Санчез уже соскальзывал в холодную воду. Не раздумывая, Пугод бросился вниз, подхватывая парня.
Они оба оказались в воде. Холод прошивал насквозь, но Пугод крепко прижимал Санчеза к себе, выплывая к берегу.
– Вы выбываете! – объявил Моддичат. – Но за самоотверженность я даю вам утешительный приз — сеанс групповой терапии в моей клинике!
– Обойдемся, – буркнул Пугод, выбираясь на траву.
Алфедов подошел к ним, его ботинки скрипели по гальке. Он смотрел сверху вниз на промокшую пару.
– Ты проиграл конкурс, Пугод. Из-за него.
Пугод поднялся, снимая мокрый цилиндр и выжимая его. Его глаза, обычно скрытые полями шляпы, сейчас горели холодным огнем.
– Я выиграл гораздо больше, Алфедов. Я узнал, что ради него я готов утонуть. А ты? Ты готов хоть раз признаться себе, что твоя паранойя — это просто страх одиночества?
Снеговик замер. Его голубой галстук затрепетал на ветру. Он ничего не ответил, лишь развернулся и зашагал прочь, к своему одинокому острову.
Вечером, когда все участники разошлись, а Моддичат отправился донимать пациентов новыми идеями, Пугод и Санчез сидели у того самого костра, где всё началось.
– Прости, что я нас подвел, – тихо сказал Санчез, кутаясь в теплое одеяло, которое Пугод раздобыл в лагере.
– Ты не подвел, – Пугод подбросил щепку в огонь. – Конкурс был лишь поводом. Моддичат хотел шоу, Алфедов хотел власти. А я... я просто хотел, чтобы ты знал.
– Что именно?
Пугод повернулся к нему. В свете углей его лицо казалось мягче, чем когда-либо.
– Что мне плевать на «Лучшую пару». Для меня ты единственный человек на этом сервере, с которым я готов строить не только фермы, но и что-то настоящее.
Санчез улыбнулся, его глаза заблестели. Он потянулся вперед и осторожно коснулся губами щеки Пугода.
– Значит, мы победили?
– Однозначно, – ответил Пугод, накрывая их обоих одним одеялом.
Где-то в тени деревьев Алфедов наблюдал за ними через бинокль. Он достал блокнот, вычеркнул имя Пугода из списка «потенциальных угроз» и вписал его в новый, секретный список, озаглавленный просто: «Те, кому я завидую».
Конкурс закончился, но для них двоих всё только начиналось. Под звездным небом Майншилда, среди механизмов, снега и безумия, они нашли то, что не смог бы просчитать даже самый сложный редстоун-компьютер.