← Назад к обзору

лева

Утро в капкане

Солнечный луч бесцеремонно пробился сквозь неплотно задернутые шторы, полоснув Дашу по глазам. Она поморщилась и попыталась перевернуться на другой бок, но почувствовала странную тяжесть. Тело ныло, напоминая о событиях вчерашнего вечера — о заброшке, о жестком сиденье байка и о том неистовом, первобытном моменте, когда Даня наконец сорвался.

Даша приоткрыла глаза. Прямо перед её носом была широкая, покрытая веснушками грудь. Даня спал, и во сне его лицо, обычно застывшее в гримасе недовольства или ярости, казалось почти спокойным. Но даже в бессознательном состоянии он не отпускал её. Его массивная рука, больше похожая на стальной обруч, мертво лежала на её талии, прижимая хрупкое тело девушки к горячему мужскому боку.

– Пусти, медведь рыжий, – едва слышно прошептала Даша, пытаясь высвободиться.

Она осторожно перехватила его запястье, надеясь аккуратно переложить руку на кровать, но стоило ей шевельнуться, как Даня во сне глухо зарычал и сжал пальцы крепче, притягивая её еще ближе. Даша замерла, боясь, что он проснется и всё начнется заново. Она чувствовала себя одновременно и в безопасности, и в плену.

Спустя десять минут акробатических этюдов и задержек дыхания, ей всё же удалось выскользнуть из его «лап». Она медленно сползла с кровати, стараясь не скрипеть матрасом. Осмотревшись, Даша поняла, что её платье — то самое, вызывающее и короткое — валяется на полу в виде бесформенной тряпки. Надевать его утром было бы верхом безумия.

На стуле у входа она заметила его футболку — огромную, черную, с каким-то выцветшим логотипом рок-группы. Даша натянула её через голову. Ткань пахла им: смесью дорогого парфюма, бензина и того самого мужского аромата, от которого у неё до сих пор подкашивались ноги. Футболка доходила ей почти до колен, превращаясь в импровизированное платье.

Тихо, на цыпочках, она вышла из спальни и направилась на кухню. Квартира Дани была минималистичной: холодные тона, минимум мебели, но всё выглядело дорогим и качественным. На кухне царил идеальный порядок, что немного не вязалось с образом бунтаря на байке.

Даша поставила чайник и достала из шкафчика две кружки. Ей хотелось хоть немного прийти в себя, смыть вкус вчерашнего адреналина крепким чаем. Она стояла у окна, наблюдая за просыпающимся городом, и погрузилась в свои мысли. Стоило ли оно того? Да, она любила выводить его на ревность, любила видеть этот огонь в его глазах, но вчерашнее... вчерашнее перешло все границы. И всё же, внутри неё сладко ныло от осознания, что этот огромный, сильный парень принадлежит ей.

Внезапно тишину кухни нарушил резкий звук. Кто-то бесшумно подошел сзади, и прежде чем Даша успела обернуться, по её ягодицам прилетел звонкий, увесистый шлепок.

– Ай! – вскрикнула она, подпрыгнув на месте и едва не выронив кружку.

Обернувшись, она увидела Даню. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, абсолютно голый по пояс, в одних лишь низко сидящих спортивных штанах. Его рыжие волосы были взъерошены после сна, а в голубых глазах плясали чертики. На губах играла хищная, самодовольная улыбка.

– Доброе утро, егоза, – прохрипел он своим низким, еще не проснувшимся голосом. – Ты чего это в моих вещах разгуливаешь?

– А мне что, в том обрывке, который ты называешь платьем, ходить? – Даша вскинула подбородок, стараясь выглядеть возмущенной, хотя сердце пустилось вскачь.

Даня сделал шаг навстречу, сокращая расстояние. Его рост в сто девяносто два сантиметра всегда заставлял её чувствовать себя дюймовочкой, но сейчас, в замкнутом пространстве кухни, его присутствие казалось подавляющим.

– Тебе идет, – он протянул руки, намереваясь заключить её в объятия и, судя по взгляду, продолжить то, на чем они остановились ночью. – Иди сюда.

– Ну уж нет! – Даша ловко нырнула под его рукой, звонко рассмеявшись. – Сначала умойся, чудовище рыжее!

Она бросилась прочь из кухни, чувствуя, как в ней просыпается привычный азарт. Даня на секунду замер от такой дерзости, а затем, издав короткий смешок, похожий на рык, бросился в погоню.

– От меня не убежишь, Дашка! – крикнул он ей вдогонку.

Даша влетела в спальню, понимая, что деваться ей некуда. Она не придумала ничего лучше, как запрыгнуть на кровать и с головой зарыться под пуховое одеяло, свернувшись там клубочком. Она слышала его тяжелые шаги, которые приближались с пугающей скоростью.

– Где моя добыча? – голос Дани звучал совсем рядом.

Даша затаила дыхание, сжимая края одеяла. В следующую секунду кровать содрогнулась. Даня, не раздумывая, просто рухнул сверху на этот «холмик» из одеяла, придавливая её всем своим весом.

– Ой! Даня, ты тяжелый! Пусти! – послышался приглушенный голос из-под ткани.

– А не надо было убегать, – он довольно растянулся на ней, чувствуя, как она барахтается под ним. – Теперь будешь лежать здесь, пока я не решу, что ты достаточно наказана.

Даня начал громко смеяться, и этот смех, вибрирующий в его груди, передавался ей. Это было так странно — видеть его таким. Не разъяренным Отелло, не грубым собственником, а просто молодым парнем, который дурачится со своей девушкой.

Даша, наконец, смогла высунуть голову из-под одеяла. Её лицо раскраснелось, волосы спутались, а в глазах горел недобрый огонек. Она выглядела по-настоящему злой, хотя эта злость была насквозь пропитана кокетством.

– Ты... ты меня чуть не раздавил! – прошипела она, выбираясь из-под него.

Даня перевернулся на спину, всё еще посмеиваясь и закинув руки за голову. Он выглядел слишком расслабленным, слишком уверенным в своей победе. Это задело Дашу. Она быстро перелезла через него и уселась прямо ему на колени, лицом к лицу.

– Думаешь, тебе всё можно? – она сузила глаза, глядя на него сверху вниз.

– Угу, – лениво отозвался он, любуясь тем, как футболка сползла с её плеча. – Всё, что касается тебя — точно всё.

Даша внезапно подалась вперед и, прежде чем он успел что-то сообразить, чувствительно укусила его за плечо.

– Эй! – Даня дернулся, но она не отпускала.

Она начала кусать его за шею, за ключицы, оставляя мелкие отметины. Это была её месть, её способ показать характер. Она ерзала на его коленях, пытаясь устроиться поудобнее, чтобы «атаковать» более эффективно, совершенно не замечая, как меняется атмосфера в комнате.

Смех Дани мгновенно стих. Его дыхание стало тяжелым и прерывистым. Даша была настолько увлечена своей «местью», что не сразу почувствовала, как под ней что-то меняется. Но когда она в очередной раз прижалась к нему, пытаясь достать зубами до его уха, она замерла.

Ткань его штанов стала слишком тесной. Она почувствовала, как его стояк каменеет буквально с каждой секундой, упираясь ей в бедра.

Даша замерла, её зубы всё еще касались его кожи, но она больше не кусалась. Она медленно подняла глаза и встретилась с его взглядом. Голубые озера его глаз теперь превратились в два пылающих океана. Зрачки расширились так, что почти не было видно радужки.

– Доигралась? – прохрипел Даня.

Его руки, до этого лежавшие вдоль тела, резко взметнулись вверх и намертво вцепились в её талию. Пальцы до боли впились в мягкую кожу под футболкой.

– Я... я просто... – Даша попыталась отстраниться, но было уже поздно.

– Ты сама этого хотела, – он приподнялся, заставляя её теснее прижаться к своему возбуждению. – Ты весь день вчера выводила меня, ты дразнила меня в школе, ты приперлась в клуб в этом чертовом платье без белья... А теперь ты сидишь на мне и думаешь, что я просто буду смеяться?

Даша почувствовала, как по спине пробежал холодок, но это был не страх. Это было предвкушение. Она видела, как ходят желваки на его лице, как напряжена каждая мышца его мощного тела.

– А если и так? – дерзко прошептала она, хотя голос её дрогнул. – Что ты мне сделаешь? Опять на заброшку отвезешь?

Даня издал низкий звук, средний между стоном и рычанием. Он резко перевернул её, меняясь местами, так что теперь уже она оказалась прижата к матрасу его телом.

– На заброшку — это было предупреждение, – он навис над ней, опираясь на локти. – А сейчас я буду учить тебя послушанию здесь. Долго. Очень долго.

Он грубо впился в её губы, перекрывая любой возможный протест. Поцелуй был со вкусом утреннего чая и недавней ярости. Даша обхватила его шею руками, чувствуя, как футболка задирается всё выше.

– Мама... – вдруг вспомнила она в перерыве между поцелуями. – Она решит, что я...

– Твоя мама думает, что ты у Маши, – отрезал Даня, расстегивая свои штаны. – И Маша подтвердит это, если не хочет, чтобы её Максим узнал, где он вчера «случайно» оставил свою машину. У меня везде есть глаза, Даш. И ты — единственная, на кого я хочу смотреть.

Он вошел в неё одним резким толчком, выбивая из неё стон. Даша выгнулась в его руках, впиваясь ногтями в его широкую спину. Всё, что было до этого — ревность к Дену, глупые игры, короткие юбки — всё это ушло на второй план. Существовал только этот момент, скрип кровати и тяжелое, властное дыхание рыжего парня, который, кажется, действительно никогда её не отпустит.

– Ты моя, – шептал он ей в самое ухо, ускоряя темп. – Только моя. Поняла?

– Да... – выдохнула она, теряя связь с реальностью. – Даня...

Он двигался в ней с той же первобытной силой, с какой вчера бил обидчика в переулке. В каждом его движении сквозило собственничество. Когда пик удовольствия накрыл их обоих, Даня прижал её к себе так сильно, что ей на мгновение стало нечем дышать.

Спустя долгое время, когда дыхание выровнялось, он не отстранился. Он остался лежать на ней, укрыв их обоих одеялом.

– Если я еще раз увижу тебя рядом с этим Деном, – начал он своим обычным, «угрюмым» тоном.

– То что? – Даша лениво провела пальцем по его носу.

– То я его покалечу, а тебя... – он замолчал на секунду, а затем коротко и звонко шлепнул её по бедру под одеялом. – Тебя запру здесь до конца школы.

Даша тихо простонала, но на этот раз в этом звуке не было обиды. Она уютно устроилась на его плече, зная, что, несмотря на всю его грубость и ревность, она получила именно то, чего хотела. Рыжий зверь был приручен, но только ею одной.

– Даня? – позвала она тихим голосом.

– М-м?

– А чай уже остыл...

– Плевать на чай, – он закрыл глаза, прижимая её к себе еще крепче. – Спи. Тебе силы понадобятся. Мы еще не закончили твое воспитание.

Даша улыбнулась, закрывая глаза. Она знала, что этот день будет долгим, и что её игры с огнем только начинаются. Но теперь она точно знала, кто выйдет из этого пламени победителем. Или, по крайней мере, кто будет держать её за руку, когда станет слишком горячо.