← Назад к обзору

Лис

Кровь Монарха и ярость зверя

Прошло шесть лет с того странного дня в Забытом Лесу. Юки, которому исполнилось тринадцать, почти не помнил событий своего детства, связанных с исчезновением. Для него тот случай остался в памяти лишь как странный сон о пушистом черном звере и теплом свете. С тех пор его жизнь текла своим чередом, на удивление гармонично сочетая в себе обыденность и незримое присутствие величия его отца.

В свои тринадцать Юки выглядел старше сверстников. Постоянные тренировки с отцом и врожденная грация сделали его тело гибким и крепким. При росте в сто шестьдесят сантиметров он не казался массивным, скорее — поджарым, как молодой хищник. Его иссиня-черные волосы стали чуть длиннее, а небесно-голубые глаза сохранили ту чистоту, которая когда-то так поразила Сон Джинву.

В отличие от своего старшего брата Сухо, который рос серьезным, сосредоточенным на силе и ответственности, Юки был воплощением жизни в моменте. Он обожал готовить, экспериментируя со специями на кухне так, что даже тени отца иногда высовывались из углов, чтобы понюхать ароматный пар. Он любил музыку, постоянно ходил в наушниках и серьезно занимался хип-хоп танцами. Его движения в танце были настолько резкими и точными, что порой казалось, будто он нарушает законы физики.

Сухо он ласково, но язвительно называл «золотым мальчиком».

– Эй, золотой малец, ты опять хмуришься так, будто решаешь судьбу человечества, а не выбираешь, какой протеиновый батончик съесть, – часто подкалывал он брата, вызывая у того лишь тяжелый вздох.

Джинву наблюдал за младшим сыном с затаенной тревогой. Сила Курана внутри Юки дремала все эти годы. Лис восстанавливался, поглощая излишки маны, которые выделяло тело сына Монарха. Джинву чувствовал, что этот симбиоз подходит к критической точке. Печать на животе Юки, которую мальчик считал просто странным родимым пятном, в последнее время начала пульсировать едва заметным алым светом.

Сегодняшняя тренировка проходила в подземном зале их дома — укрепленном пространстве, способном выдержать удар ранга S.

– Юки, ты слишком расслаблен, – Джинву стоял в центре площадки, заложив руки в карманы. Его аура была подавлена, но даже так она давила на плечи тяжелым грузом. – В реальном бою музыка в твоей голове не поможет тебе уклониться от кинжала.

Юки, одетый в свободные спортивные штаны и черную майку, сделал эффектный разворот, словно в танце, и широко улыбнулся.

– Пап, расслабленность — это залог скорости. Ты сам учил меня не закрепощать мышцы. К тому же, я чувствую твой ритм. Ты не собираешься меня бить по-настоящему.

– Ритм может измениться, – Джинву внезапно сократил дистанцию. Это не был теневой обмен, просто невероятная физическая скорость.

Юки среагировал мгновенно. Он ушел в перекат, пропуская ладонь отца над головой, и тут же попытался провести подсечку. Джинву легко перепрыгнул через его ногу.

– Неплохо, – признал Монарх. – Но в тебе нет огня. Ты играешь, Юки. Ты воспринимаешь это как очередной урок танцев. Твой брат в твоем возрасте уже мог удерживать давление моей тени в течение десяти минут.

Юки поморщился. Упоминание Сухо всегда действовало на него как заноза.

– Сухо — это Сухо. Он хочет быть как ты. А я просто хочу быть собой. Разве этого мало?

Джинву остановился. Он понимал, что мягкие методы больше не работают. Чтобы пробудить силу, запертую внутри сына, нужен был шок. Ему было больно это делать, сердце сжималось от необходимости ранить собственного ребенка, но он знал: если Куран проснется в неконтролируемой ситуации, Юки может погибнуть или разрушить город.

– Может быть, и мало, – голос Джинву стал холодным, как сталь. – Я долго думал, почему печать на твоем теле не пропускает твою истинную ману. И пришел к выводу: ты просто боишься. Ты прячешься за танцами и готовкой, потому что знаешь — тебе никогда не сравниться с Сухо.

Юки замер. Улыбка медленно сползла с его лица.

– О чем ты?

– О наследии, – Джинву сделал шаг вперед, его глаза вспыхнули фиолетовым. – Сухо — мой истинный наследник. В нем течет чистая сила Монарха Теней. Он — продолжение моей воли. А ты... ты просто ошибка генетики, Юки. Брак. В тебе нет ничего от меня, кроме внешности. Ты пуст.

Слова ударили Юки сильнее, чем любой физический кулак. Он почувствовал, как в груди что-то оборвалось. Обида, копившаяся годами — от развода родителей, от вечных сравнений с «идеальным» старшим братом — вспыхнула ядовитым пламенем.

– Брак?.. – прошептал Юки. Его голос дрожал. – Ты действительно так думаешь?

– Результаты говорят сами за себя, – сухо отрезал Джинву, хотя внутри него всё кричало от раскаяния. – Ты бесполезен для нашей семьи как воин.

В этот момент тишина тренировочного зала была разорвана звуком, похожим на треск ломающегося льда. Но это ломалось не пространство — это ломалась печать.

В глубине сознания Юки, в огромной темной клетке, залитой по колено теплой водой, открылся гигантский алый глаз с вертикальным зрачком.

– Пора, пацан... – пророкотал голос, который Юки не слышал шесть лет. – Покажи ему, что такое истинная ярость.

Воздух в зале мгновенно стал тяжелым и липким. Джинву почувствовал, как его собственные тени попятились, забиваясь в углы. Это была не его мана. Это была первобытная, дикая энергия, пахнущая озоном и жженой кровью.

– А-а-а-аргх! – Юки схватился за голову.

Вокруг его тела начала формироваться плотная оболочка из темно-красной, почти черной маны. Она бурлила, словно кипящая смола. Из копчика мальчика, разрывая саму ткань реальности, вырвались три хвоста, состоящие из чистой энергии. Они бешено хлестали по воздуху, оставляя глубокие борозды в армированном полу.

Юки поднял голову. Его небесно-голубые глаза исчезли. Теперь на Джинву смотрели два алых омута с узкими, звериными зрачками. Лицо мальчика исказилось в хищном оскале, клыки удлинились.

– Юки... – Джинву невольно сделал шаг назад, оценивая масштаб катастрофы. Мощь была колоссальной. Это был уровень национального героя, и она продолжала расти.

– УНИЧТОЖИТЬ! – вырвалось из горла Юки. Это был не его голос, а наложение двух голосов — детского и древнего, демонического.

В следующее мгновение Юки исчез. Джинву едва успел выставить блок.

*Бум!*

Удар был такой силы, что Теневого Монарха отбросило на несколько метров. Юки двигался на четырех конечностях, используя хвосты как дополнительные опоры и хлысты. Он был невероятно быстр — быстрее, чем любой охотник, которого Джинву встречал за последние годы.

– Юки, приди в себя! – крикнул Джинву, призывая «Власть Монарха», чтобы придавить сына к полу.

Но красная мана словно игнорировала гравитационное давление. Юки взревел, и один из хвостов удлинился, пытаясь пронзить плечо отца. Джинву уклонился, но в ту же секунду Юки оказался прямо перед его лицом.

Мальчик замахнулся рукой, пальцы которой превратились в острые когти из застывшей энергии. Джинву успел перехватить его запястье, но Юки, извернувшись всем телом — здесь помогли его навыки в танцах — полоснул отца по предплечью другой рукой.

На руке Джинву остались три глубокие царапины, из которых выступила кровь.

Монарх замер. Он не чувствовал боли, он чувствовал шок. Его кожа, закаленная в бесчисленных битвах с богами и правителями, была разорвана тринадцатилетним подростком.

– Так вот ты какой, Куран, – прошептал Джинву, глядя в безумные глаза сына.

Юки не слышал его. Он снова зарычал, и вокруг него начала формироваться четвертая ветвь хвоста. Воздух в зале начал раскаляться.

– Достаточно, – твердо сказал Джинву. Его аура взорвалась фиолетовым пламенем, подавляя красное свечение. – Берилл! Игрис! Удержите его, но не смейте повредить ни одного волоска!

Из теней мгновенно выросли две могучие фигуры. Игрис перехватил Юки поперек туловища, а Берилл схватил его за руки. Мальчик извивался, рычал и кусался, его хвосты молотили по броне теней, оставляя вмятины.

– Мой Повелитель, – голос Игриса звучал обеспокоенно через ментальную связь. – Эта сила... она пытается поглотить разум молодого господина. Мы не сможем долго сдерживать её, не причинив ему вреда.

Джинву подошел к сыну. Он видел, как по щекам Юки, несмотря на ярость, текут слезы. Мальчик всё еще был там, внутри этого кокона ненависти, раздавленный словами отца.

– Прости меня, Юки, – тихо сказал Джинву. Он положил ладонь на лоб сына, вливая в него успокаивающую энергию Монарха, стараясь усыпить зверя. – Я солгал. Ты не брак. Ты — моё самое удивительное сокровище.

Красная мана начала медленно втягиваться обратно в печать. Хвосты истаяли, когти исчезли. Тело мальчика обмякло в руках Игриса. Юки тяжело дышал, его глаза начали приобретать прежний голубой цвет, прежде чем веки окончательно закрылись.

Джинву взял сына на руки, прижимая к себе. Его собственная рука всё еще кровоточила, напоминая о том, какая мощь скрыта в этом хрупком теле.

– Сэр, – Берилл подошел ближе, разглядывая рану на руке господина. – Нам стоит усилить охрану? Или...

– Или нам стоит начать учить его по-настоящему, – закончил за него Джинву. – Он не просто Сон Юкио. Он — мост между двумя мирами. И если я не научу его контролировать этого лиса, лис научит его уничтожать миры.

Джинву посмотрел на спящего сына. Он знал, что их отношения теперь изменятся. Юки запомнит его слова, и восстановить доверие будет сложно. Но сегодня он узнал главное: его младший сын обладает силой, способной ранить даже Бога.

– Поспи, маленький джинчурики, – шепнул Джинву, направляясь к выходу из зала. – Завтра начнется твой настоящий путь. И поверь, Сухо тебе скоро очень сильно позавидует.

В глубине сознания Юки, за решеткой печати, черный девятихвостый лис снова свернулся калачиком, довольно щурясь. Первая проба сил прошла успешно. Мир теней и мир зверей начали сливаться в единое целое, и центром этого слияния был мальчик, который просто любил музыку и вкусную еду.