← Назад к обзору

Лис

Пепел надежды и сталь воли

– Тише, Юки, не дергайся. Ты опять пытаешься разбередить швы, которых нет, но бинты всё равно прилипают, – Сухо осторожно поднес ложку с теплым бульоном к губам младшего брата.

Юки послушно открыл рот, морщась от каждого движения. Всё его тело ощущалось как одна сплошная гематома. Несмотря на феноменальную регенерацию, которую обеспечивал Куран, и лечебную магию, примененную отцом, последствия шестихвостовой трансформации были слишком тяжелыми для тринадцатилетнего подростка. Мана лиса буквально выжигала его каналы изнутри, прежде чем начать восстанавливать ткани.

– Маме... маме лучше об этом не говорить, – прохрипел Юки, с трудом проглатывая жидкость. Его голос всё еще звучал так, будто он наглотался битого стекла.

– Думаешь, я дурак? – Сухо отставил чашку на прикроватную тумбочку и внимательно посмотрел на брата. – Если мама узнает, что ты превратился в демонического лиса и разнес половину района, она не просто заберет тебя в Сеул к себе. Она заставит отца запечатать тебя в какой-нибудь магический вакуум до тридцатилетия.

Юки попытался усмехнуться, но треснувшая губа отозвалась резкой болью.

– Она всегда была слишком... заботливой. Но она не поймет. Она охотница ранга S, но она никогда не видела *такую* тьму.

– Никто не видел, Юки. Даже я, – Сухо опустил взгляд на свои ладони. – Когда ты начал меняться... я на мгновение почувствовал, что передо мной не мой брат. Это было что-то древнее, злое и бесконечно голодное. Если бы не отец...

– Я знаю, – перебил его Юки, и в его голубых глазах, обрамленных густыми черными ресницами, промелькнула тень той самой алой ярости. – Я помню всё. Каждую секунду. Я помню запах крови Кимхи. Помню, как хрустели кости тех тварей под моими когтями. И самое страшное, Сухо... мне не было жаль их. Мне хотелось, чтобы их было больше. Чтобы я мог рвать их вечно.

Сухо вздрогнул. Он привык к тому, что Юки — это музыка, танцы и запах корицы. Увидеть эту бездну в глазах младшего брата было тяжелее, чем выстоять против сотни монстров.

Тем временем Сон Джинву находился в приюте. Официально в новостях передали, что произошел внезапный прорыв Врат ранга А, который был оперативно ликвидирован силами охотников Ассоциации. Ни слова о Теневом Монархе. Ни слова о черном лисе.

Джинву стоял посреди выжженного двора, где еще недавно Юки раздавал булочки. Берилл и Игрис работали не покладая рук: тени восстанавливали стены, заменяли выбитые стекла и стирали следы магического пламени. Но Джинву знал — память детей так просто не сотрешь. Он лично прошел по каждому выжившему ребенку и сотруднику, мягко воздействуя на их разум своей маной, чтобы превратить ужасающие воспоминания о звере в неясный туман.

– Мой Повелитель, – Берилл материализовался из тени, склонив голову. – Мы нашли след. Разлом не был естественным. Использовался резонансный кристалл, настроенный на частоту маны молодого господина Юкио. Кто-то знал, что он будет здесь. Кто-то спровоцировал его пробуждение.

Глаза Джинву вспыхнули ледяным фиолетовым светом. Пространство вокруг него задрожало.

– Кто?

– След ведет к остаткам культа, поклоняющегося Правителям, – Берилл сжал кулаки. – Они называют это «очищением мира через хаос». Они искали искру, способную дестабилизировать ваше влияние, господин.

– Они нашли не искру, – голос Джинву был тихим, но в нем слышался рокот надвигающейся бури. – Они разбудили то, что не смогут контролировать. Найди их всех. До последнего человека. Я хочу, чтобы их тени рассказали мне всё перед тем, как исчезнуть навсегда.

Джинву вернулся домой поздно ночью. Он прошел в комнату Юки, где Сухо уже уснул в кресле, уронив голову на грудь. Младший сын лежал неподвижно, уставившись в потолок.

– Тебе нужно спать, Юки, – Джинву сел на край кровати, положив руку на забинтованное плечо сына.

– Я не могу, пап. Как только я закрываю глаза, я вижу её. Кимхи. И я слышу голос Курана. Он смеется. Говорит, что это только начало.

Джинву вздохнул. Он понимал, что обычные слова утешения здесь бессильны. Юки столкнулся с тем, с чем многие охотники не справляются и за десятилетия карьеры — с грузом ответственности за силу, которую ты не просил.

– Знаешь, почему я выбрал путь одиночки в свое время? – спросил Джинву, глядя в окно на луну. – Потому что сила — это одиночество. Чем ты могущественнее, тем тоньше грань между тобой и миром. Твоя сила, Юки, она другая. Она не из нашей системы. Она... дикая.

– Я хочу научиться, – Юки резко сел, превозмогая боль. Бинты на его груди слегка окрасились розовым. – Папа, я не хочу больше быть жертвой своих эмоций. Я не хочу, чтобы кто-то еще погиб из-за того, что я «не справился». Ты должен тренировать меня. Не так, как раньше. Никаких поблажек. Никаких танцев, пока я не научусь держать этого лиса за горло.

Джинву внимательно посмотрел на сына. Он видел в нем ту же сталь, что была в нем самом, когда он входил в свои первые двойные подземелья. Юки повзрослел за один день на целую жизнь.

– Ты понимаешь, что это будет больно? – спросил Монарх. – Куран будет сопротивляться. Он будет искушать тебя, причинять физические муки, пытаться сломать твою волю. Тренировки со мной и моими тенями станут твоим персональным адом.

– Я уже в аду, пап, – Юки коснулся своей груди, где под бинтами пульсировала печать. – И я собираюсь стать его хозяином.

Джинву кивнул. В этом решении было что-то фатальное и в то же время величественное.

– Хорошо. Ты восстановишься за три дня. После этого мы отправимся в одно из моих закрытых измерений. Там нет времени, нет жалости и нет свидетелей. Только ты, я и твоя тьма.

– Спасибо, – прошептал Юки.

– А теперь спи. Это приказ твоего Монарха и твоего отца.

Когда Юки наконец забылся тяжелым сном без сновидений, Джинву вышел в коридор. Там его ждал Сухо, который, как оказалось, только притворялся спящим.

– Ты действительно собираешься это сделать? – спросил старший брат. – Он же еще ребенок.

– Он перестал им быть в тот момент, когда выпустил шестой хвост, Сухо, – Джинву посмотрел на старшего сына. – Теперь он — угроза мирового масштаба. И если я не научу его, Ассоциация или другие страны попытаются его устранить. Ты ведь не хочешь этого?

Сухо покачал формой головы.

– Я буду тренироваться с ним. Моя сила Монарха может сдерживать его, если он снова сорвется. Я не оставлю его одного в этом «аду».

Джинву положил руку на плечо Сухо.

– Я и не сомневался. Вы — два столпа, на которых будет держаться этот мир, когда я уйду. Один — тень, другой — пламя.

Следующие три дня прошли в странном затишье. Юки почти не выходил из комнаты, поглощая невероятное количество еды, которую приносил Берилл — его организму требовались ресурсы для восстановления. Куран внутри молчал, затаившись, словно хищник перед прыжком.

Юки часто смотрел на свои руки. Он чувствовал, как под кожей перекатывается чужая, горячая мана. Она больше не казалась ему враждебной. Она казалась... инструментом. Опасным, острым, но необходимым.

– Ты готов? – спросил Куран в его голове на исходе третьего дня. Голос лиса был полон предвкушения.

– Готов, – ответил Юки вслух, затягивая шнурки на кроссовках. – И не надейся, что в этот раз я позволю тебе занять водительское кресло.

– Посмотрим, маленький Монарх. Посмотрим.

Утром четвертого дня Сон Джинву открыл портал в центре гостиной. Портал вел в пустынный мир, где небо было вечно фиолетовым, а земля состояла из черного песка.

– Сухо, ты остаешься на страже у входа, – скомандовал Джинву. – Юки, заходи.

Мальчик сделал шаг в портал. Холодный ветер иного мира тут же хлестнул его по лицу, развевая черные волосы. Он обернулся на мгновение, глядя на привычный уют их дома, на Сухо, который сжал кулак в знак поддержки, и на отца, чья тень уже начала заполнять горизонт этого измерения.

– Начали, – произнес Джинву.

В ту же секунду из тени вырвался Игрис, занося свой гигантский меч. Юки не успел испугаться — инстинкты, пробужденные кровью Монарха и яростью зверя, сработали быстрее мысли.

– Гр-р-а-а! – из спины Юки вырвался один-единственный хвост, окутанный черным пламенем, и с лязгом заблокировал удар рыцаря.

Земля под ногами Юки треснула.

– Один хвост, – констатировал Джинву, наблюдая за схваткой. – Ты должен удерживать его в сознании ровно час, сражаясь с Игрисом. Если потеряешь контроль — я вмешаюсь. И поверь, тебе это не понравится.

Юки оскалился. Его глаза начали наливаться багрянцем, но он изо всех сил цеплялся за ритм своего дыхания, за музыку, которую он продолжал прокручивать в голове, чтобы не утонуть в криках лиса.

Это был танец. Смертельный, изматывающий танец скорби и черного пламени. Юки падал, его резали, его вбивали в черный песок, но он поднимался снова и снова. Каждый раз, когда Куран пытался вырвать контроль, Юки представлял лицо Кимхи и булочку в пыли. Это была его якорная точка. Его боль стала его щитом.

– Быстрее! – кричал Джинву. – Тень не ждет! Зверь не ждет! Мир не будет ждать, пока ты решишь, кто ты такой!

– Я... Сон Юкио! – закричал мальчик, и в этот момент черный хвост разделился на два.

Энергия вспыхнула с новой силой, но взгляд Юки остался чистым. Он контролировал два хвоста. Это была маленькая победа, первая ступень на пути к вершине, которая казалась недосягаемой.

Где-то далеко, в Сеуле, Хэ Ин смотрела на фотографию своих сыновей и чувствовала странное беспокойство. Она не знала, что в этот момент ее младший сын сражается с богами и демонами внутри самого себя. Она знала лишь, что генетика Сон Джинву никогда не сулила их детям легкой жизни.

Но она также знала, что за каждой длинной тенью всегда стоит яркий свет. И Юки был полон решимости стать этим светом, даже если для этого ему придется сжечь саму тьму.

Тренировка продолжалась. В безжизненном мире черного песка рождалась легенда о Теневом Лисе — наследнике, который отказался быть просто сосудом и выбрал путь творца своей судьбы. И Сон Джинву, глядя на своего сына, впервые за долгое время почувствовал не тревогу, а гордость. Истинный Монарх не тот, кто правит тенями, а тот, кто победил самого себя.