Лис
Танец скорби и чёрного пламени
– Да перестаньте вы ворчать! Вы сами согласились помочь, – Юки весело рассмеялся, поправляя на плече лямку тяжелого рюкзака, из которого доносился умопомрачительный аромат свежих булочек с корицей и ванилью.
Сон Джинву, Теневой Монарх, перед чьим величием трепетали правители миров, сейчас послушно тащил в обеих руках по две огромные корзины, накрытые расшитыми полотенцами. Рядом с ним, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, шел Сухо. Старший брат нес коробки с соком и фруктами, хотя по его виду можно было подумать, что он транспортирует ценные артефакты ранга S.
– Я согласился, потому что ты обещал неделю не включать музыку в три часа ночи, – буркнул Сухо, поправляя сползающую коробку. – Но я не ожидал, что «помочь» означает превратиться в курьерскую службу доставки.
– Зато посмотри, как ты тренируешь выносливость, золотой мальчик! – Юки обернулся и ослепительно улыбнулся.
Его глаза небесно-голубого цвета буквально светились от счастья. Юки обожал этот приют. После того как он сам едва не потерялся в Забытом Лесу, в нем проснулось острое желание дарить тепло тем, у кого его было мало. Джинву смотрел на младшего сына и чувствовал, как внутри него теплеет. Несмотря на пугающую силу Курана, спрятанную за печатью, Юки оставался самым светлым существом в его жизни.
Они вошли во двор приюта, и их тут же окружила стайка детей.
– Юки пришел! Юки приехал! – раздались звонкие голоса.
– Привет-привет! – Юки присел на корточки, раскрывая рюкзак. – Смотрите, что я вам принес. Еще теплые! Папа и брат тоже помогали, так что ешьте аккуратно, они очень старались.
Дети с восторгом разбирали угощения. Джинву и Сухо, невольно поддавшись атмосфере, начали раздавать соки и фрукты. Сухо даже позволил маленькому мальчику потрогать свои часы, а Джинву, незаметно для окружающих, приказал паре своих самых маленьких теней-муравьев устроить небольшое представление в траве, чтобы развлечь малышей.
Юки подошел к маленькой девочке по имени Кимхи. Ей было всего пять лет, она была тихой и часто болела, но Юки она доверяла больше всех.
– Держи, Кимхи, это самая большая булочка, специально для тебя, – Юки протянул ей выпечку, ласково коснувшись ее плеча.
Девочка подняла на него огромные карие глаза и только успела протянуть ручонку, как небо над приютом внезапно раскололось.
Звук был такой силы, что стекла в главном здании мгновенно разлетелись вдребезги. Воздух стал серым от пыли и маны. Прямо в центре двора, в десяти метрах от детей, открылся пространственный разлом — Врата. Но это были не обычные Врата. Из них не выходили монстры — они взорвались энергией, высвобождая ударную волну.
Джинву среагировал мгновенно.
– СУХО! – крикнул он, выпуская свою ауру, чтобы создать купол защиты над основной группой детей.
Но Юки был слишком далеко. И Кимхи тоже.
Из разлома вылетел осколок магического кристалла — острый, как бритва, и напитанный нестабильной маной. Он пронесся сквозь воздух со скоростью пули.
Юки замер, его зрачки сузились. Время словно замедлилось. Он видел, как Кимхи улыбается ему. Видел, как осколок приближается.
– Нет... – прошептал он.
Всплеск.
Горячая, липкая жидкость брызнула Юки прямо в лицо. Он не сразу понял, что произошло. Кимхи, маленькая Кимхи, которая только что тянулась за булочкой, теперь лежала на земле. Осколок прошел насквозь. Ее кровь — яркая, пугающе красная — залила его щеку и одежду. Булочка упала в пыль, медленно пропитываясь алым.
Мир вокруг Юки замолчал. Крики детей, рев открывающихся Врат, голос отца — всё исчезло. Остался только запах корицы, смешанный с запахом крови.
– Вставай... Кимхи, вставай, – Юки протянул дрожащую руку, пытаясь коснуться ее волос.
Внутри него что-то лопнуло. Это не было похоже на прошлый раз в тренировочном зале. Тогда была обида. Сейчас это была чистая, абсолютная, первобытная ярость, смешанная с невыносимой скорбью.
Глубоко в подсознании Куран, черный лис, встал во весь рост. Его глаза горели не просто алым — они горели ненавистью ко всему живому.
– ОНИ УБИЛИ ЕЁ, ПАЦАН! – взревел зверь. – ТЫ ВИДИШЬ? ОНИ ПРОСТО СЛОМАЛИ ТВОЙ МИР! ДАЙ МНЕ ВЫЙТИ!
– Да... – прошептал Юки, и его голос превратился в хриплый рокот. – Убей их всех.
Джинву, удерживающий купол, почувствовал, как температура в радиусе километра упала до критической отметки, а затем резко подскочила.
– Сухо, назад! – Джинву подхватил старшего сына под мышки и теневым обменом переместился на крышу приюта, подальше от того места, где стоял Юки.
Там, где секунду назад был его младший сын, теперь бурлил кокон из черной и кроваво-красной маны. Волна давления была такой силы, что деревья во дворе вырвало с корнем.
– Папа, что с ним?! – закричал Сухо, прикрывая лицо руками. – Юки!
– Сила Курана... она срезонировала с его горем, – зубы Джинву были сцеплены так сильно, что на скулах играли желваки. – Он теряет человеческую форму.
Кокон взорвался.
Из него вырвалось существо, которое лишь отдаленно напоминало человека. Юки стоял на четвереньках, его тело было покрыто плотной, бурлящей коркой темно-красной энергии, похожей на содранную кожу. Из копчика, один за другим, вырывались хвосты. Один... три... пять... шесть.
Шесть хвостов из чистой ненависти хлестали по земле, превращая бетон в крошку. На голове сформировались костяные уши, а на лице — жуткая маска из энергии с пустыми глазницами, в которых горели алые точки.
– Р-Р-РА-А-А-А-А! – Крик Юки больше не был человеческим. Это был ультразвуковой рев, от которого у Сухо пошла кровь из ушей.
Джинву мгновенно создал барьер вокруг старшего сына.
– Сухо, слушай меня! Оставайся здесь и защищай детей, которые выжили! Я разберусь с Юки и врагами!
– Но папа, посмотри на него! – Сухо указал дрожащим пальцем вниз.
Юки менялся на глазах. Его кости с хрустом ломались и перестраивались, принимая звериную форму. Плоть разрывалась, смешиваясь с плотной маной лиса, создавая новую, ужасающую анатомию. Это был процесс невероятной боли, но Юки, казалось, ее не чувствовал — его разум был затоплен яростью Курана.
Из Врат начали выпрыгивать монстры — ледяные големы и твари Бездны. Но они не успели сделать и шага.
Юки-лис исчез в красной вспышке. В следующее мгновение головы трех големов разлетелись в пыль. Шестихвостый зверь двигался так быстро, что даже взор Теневого Монарха едва поспевал за ним. Юки не просто убивал — он рвал врагов на части, его хвосты работали как гигантские лезвия, превращая монстров в кровавый фарш.
– Игрис! Берилл! Теневая стража! – скомандовал Джинву, и сотни теней вырвались из его тени. – Оцепить периметр! Ни одна душа, ни один репортер или охотник из Ассоциации не должны войти сюда! Создать барьер безмолвия!
Джинву спрыгнул с крыши, приземляясь в центре хаоса. Он видел, как Юки впился зубами в шею огромного монстра, буквально вырывая кусок магического мяса.
– Юки! Остановись! – Джинву использовал «Власть Монарха», пытаясь придавить сына к земле.
Шестихвостый зверь замер. Его голова медленно повернулась к отцу. В пустых глазницах маски не было узнавания. Только бесконечная жажда крови.
– Гр-р-р... Монарх... – прохрипело существо. – Уйди... с дороги... или сдохни...
– Это говорит Куран, а не ты, Юки! – Джинву сделал шаг вперед. Он видел, как через разрывы в энергетической коже сына сочится его настоящая кровь, испаряясь под действием жара лиса. Юки уничтожал себя изнутри. – Куран, если ты не остановишься, я сотру тебя в порошок вместе с этим миром!
– ПОПРОБУЙ! – взревел лис.
Юки прыгнул. Удар шести хвостов пришелся по скрещенным рукам Джинву. Земля под ногами Монарха просела на метр.
Джинву не хотел причинять сыну боль, но он видел, что подавляющие печати, которые он тайно наложил на Юки ранее, начали разрушаться. Нужно было действовать жестко.
– Прости, Юки, – прошептал Джинву.
Он активировал «Территорию Монарха». Весь приют погрузился в абсолютную тьму, где правила только воля Джинву. Тени окутали шестихвостого зверя, сковывая его движения.
– Сухо, сейчас! – крикнул Джинву.
Старший брат, спрыгнувший с крыши, использовал свою ману, чтобы создать светящиеся цепи — технику, которой отец научил его на случай чрезвычайных ситуаций.
– Юки, пожалуйста! Вернись! – Сухо накинул цепи на шею зверя.
Юки бился в путах, его рев сотрясал барьер. Кожа на его руках лопалась, обнажая мышцы, которые тут же восстанавливались благодаря регенерации Курана. Это был бесконечный цикл боли и исцеления.
Джинву оказался прямо перед мордой зверя. Он проигнорировал когти, которые полоснули его по груди, и прижал ладонь к тому месту, где под слоем маны находилась печать.
– Усни, Куран. Усни, мой сын.
Мана Монарха Теней — холодная, властная, бесконечная — хлынула внутрь Юки, насильно заталкивая лиса обратно в клетку. Алое свечение начало тускнеть. Хвосты один за другим втягивались в тело, которое снова принимало человеческий облик.
Когда последняя искра красного пламени погасла, Юки рухнул на руки отца. Он был весь в крови — своей и чужой. Его одежда превратилась в лохмотья, а кожа была покрыта мелкими ожогами.
Джинву прижал его к себе, не обращая внимания на то, что сам весь испачкан.
– Всё кончено. Всё кончено, – шептал он, чувствуя, как мелко дрожит тело мальчика.
Сухо подошел к ним, его лицо было белым как полотно. Он посмотрел на то место, где лежала Кимхи. От девочки ничего не осталось — ударная волна от трансформации Юки стерла всё в радиусе пяти метров.
– Папа... она... – Сухо не смог договорить.
– Я знаю, – Джинву закрыл глаза. – Берилл, убери здесь всё. Чтобы ни одна улика не указывала на то, что здесь произошло пробуждение такого уровня. И найдите тех, кто ответственен за этот разлом. Это не было случайностью. Врата не открываются так в мирных зонах.
Юки внезапно открыл глаза. Они были голубыми, но в них не было прежнего света. Только пустота. Он посмотрел на свою ладонь, на которой всё еще виднелись пятна крови Кимхи.
– Я не смог её спасти, – его голос был едва слышным шепотом. – Я... я монстр, папа?
Джинву крепче сжал плечо сына.
– Нет, Юки. Ты — человек, который познал горе. А монстры — это те, кто заставил тебя это почувствовать. И я обещаю тебе: они заплатят.
Юки закрыл глаза, и из них наконец-то брызнули слезы. Он плакал беззвучно, содрогаясь всем телом, пока Сухо осторожно взял его за руку, делясь своей силой.
Над приютом медленно рассеивался черный туман. Врата закрылись, оставив после себя лишь руины и запах гари. В этот день Юки окончательно перестал быть ребенком. Он стал джинчурики, который познал цену своей силы — цену, которая измерялась жизнями тех, кого он любил.
А глубоко внутри, за восстановленной печатью, Куран молчал. Он знал, что теперь Юки сам будет искать его силы. Потому что в мире, где убивают детей, только монстр может обеспечить защиту. И этот урок Юки усвоил лучше любого другого.