← Назад к обзору

Лис

Пламя в крови и шёпот первородной тени

Юки очнулся от того, что его собственная кожа казалась ему слишком тесной. Простыни под ним были влажными, скомканными в тугие узлы, а воздух в комнате — плотным, почти осязаемым. Каждый вдох давался с трудом, словно лёгкие наполнялись не кислородом, а раскалённым свинцом. Тело ломило, мышцы подрагивали от неестественного напряжения, а внизу живота пульсировал тугой, болезненный узел, требующий немедленной разрядки.

– Чёрт... какого чёрта... – прохрипел он, пытаясь приподняться на локтях, но руки подогнулись, и он снова рухнул на подушки.

Его щёки пылали пунцовым, а глаза, обычно небесно-голубые, сейчас были затуманены странной дымкой, в которой то и дело вспыхивали искры алого пламени. Сознание плыло. В голове рокотал смех Курана — не злобный, но торжествующий, дикий.

– Это энергия, пацан, – пророкотал лис где-то на периферии чувств. – Мы слишком долго сдерживали её во время вчерашнего резонанса. Твоя человеческая природа пытается переварить мощь Монарха и мою ярость одновременно. Твоё тело решило, что лучший способ сбросить излишки — это первобытный инстинкт. Смирись.

– Заткнись... – Юки сжал зубы так, что челюсть свело судорогой.

В этот момент дверь в комнату бесшумно отворилась. Сон Джинву вошёл привычным уверенным шагом, намереваясь проверить состояние сына после тяжёлой тренировки, но замер на пороге.

В комнате было невыносимо душно. Запах... он был повсюду. Тяжёлый, мускусный, пропитанный концентрированной маной и чем-то первобытным, что мгновенно ударило Джинву в голову. Монарх Теней, чьё самообладание было легендарным, почувствовал, как внутри него шевельнулась Тень — не та, что подчинялась его воле, а та, что спала в самых тёмных закоулках его мужского естества.

Джинву смотрел на младшего сына, и его взгляд зацепился за то, как тяжело вздымается грудь Юки, как по его фарфоровой коже, покрытой татуировками, стекают капли пота, исчезая за поясом низко сидящих штанов.

– Пап... помоги... – голос Юки сорвался на стон. Он смотрел на отца затуманенными глазами, в которых читалась мольба и полная дезориентация.

Джинву сглотнул. Горло пересохло. Он чувствовал, как его собственное тело предательски откликается на этот запах. Он слишком долго был один. Слишком долго подавлял в себе всё человеческое ради роли защитника мира. Но сейчас, в этой закрытой комнате, перед ним был не просто его сын — перед ним был носитель колоссальной силы, чей гормональный и магический всплеск действовал как мощнейший афродизиак.

Одним коротким жестом Джинву возвёл вокруг комнаты барьер. Ни один звук, ни одна тень не должны были покинуть эти стены. Сухо не должен был этого видеть. Мир не должен был этого знать.

– Юки... – Джинву подошёл к кровати. Его движения стали хищными, плавными.

Он сел на край, и матрас прогнулся под его весом. Джинву снял верхнюю одежду, оставаясь в одной тонкой футболке, которая едва скрывала его мощный торс. Он видел, как зрачки Юки расширились, когда отец пристроился между его бёдер.

– Ты горишь, – негромко произнёс Джинву, и его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения.

Он протянул руку и расстегнул пояс домашних штанов сына, стягивая их вниз вместе с бельём. Зрелище возбуждённого тела Юки заставило Джинву прерывисто выдохнуть. Он быстро освободился от собственных брюк. Его естество было напряжено до предела, требуя выхода не меньше, чем у сына.

Джинву обхватил рукой пах Юки, одновременно накрывая его своей ладонью и соединяя их плоть.

– Ах... – Юки выгнулся в спине, его пальцы впились в простыни. По телу прошёлся электрический ток, такой силы, что в глазах потемнело. – Папа...

Джинву начал двигаться. Его рука, сильная и уверенная, скользила по ним обоим, создавая невыносимое трение. Мана Монарха и мана Лиса столкнулись в этой точке, создавая резонанс, от которого воздух вокруг них начал искриться фиолетовым и алым.

– Смотри на меня, Юки, – приказал Джинву, его голос был низким и властным.

Юки поднял взгляд. В глазах отца он увидел не холодного правителя, а мужчину, охваченного тем же пламенем, что пожирало его самого. Джинву подался вперёд и припал к губам сына, заглушая его громкий, надрывный стон.

Поцелуй был жадным, глубоким, со вкусом магии и отчаяния. Юки обхватил плечи отца руками, притягивая его ближе, желая раствориться в этой силе. Он чувствовал, как мана, мучившая его, наконец нашла русло, по которому могла течь. Она переливалась в Джинву, а его холодная мощь, наоборот, остужала воспалённые каналы Юки.

Джинву двигался всё быстрее. Его дыхание стало рваным, он чувствовал, как воля Монарха Теней крошится под натиском этого запретного, дикого наслаждения. Каждый толчок ладони приносил вспышки экстаза, которые отдавались в самом позвоночнике.

– Ещё... пожалуйста... – прошептал Юки в самые губы отца, когда Джинву на мгновение отстранился, чтобы глотнуть воздуха.

– Тише, – Джинву коснулся губами его виска, его рука не замедляла темпа. – Я здесь. Я помогу.

Ритм стал неистовым. Комната наполнилась звуками тяжёлого дыхания и шлепками плоти о плоть. Юки чувствовал, как внутри него закипает финал — яркий, разрушительный, как взрыв сверхновой. Его ноги судорожно обхватили талию Джинву, прижимая того максимально плотно.

В какой-то момент грань между ними окончательно стерлась. Джинву почувствовал, как его собственное возбуждение достигло пика. Он зарылся лицом в шею Юки, вдыхая аромат его кожи, и с резким, гортанным рыком излился одновременно с сыном.

Юки закричал, но звук потонул в новом поцелуе Джинву. Тело мальчика содрогалось в мощных конвульсиях, излишки энергии выходили вместе с семенем, окрашенным в едва заметный золотистый цвет маны.

Долгое время в комнате стояла тишина, прерываемая лишь их прерывистым дыханием. Барьер всё ещё держался, отсекая их от остальной вселенной. Джинву не спешил отстраняться. Он лежал на сыне, чувствуя, как бешено колотится сердце Юки под его грудью.

Постепенно туман в глазах Юки начал рассеиваться. Жар спал, оставив после себя приятную истому и невероятную легкость. Он чувствовал себя пустым, но это была правильная пустота.

– Пап... – Юки робко коснулся волос Джинву.

Монарх поднял голову. Его взгляд снова стал спокойным, но в глубине зрачков затаилось нечто новое — осознание того, что между ними только что произошло нечто, выходящее за рамки тренировок или родственных связей. Это было слияние двух древних сил через человеческую плоть.

– Тебе лучше? – спросил Джинву, убирая прилипшую прядь волос со лба сына.

– Да... намного. Боль ушла.

Джинву медленно поднялся и привел себя в порядок, используя магию, чтобы мгновенно очистить кожу и одежду. Юки наблюдал за ним, чувствуя странную смесь смущения и глубокой привязанности. Он знал, что отец сделал это не из прихоти, а чтобы спасти его от магического выгорания, но то, как Джинву смотрел на него в моменты пика... это не было просто лечением.

– Куран затих, – заметил Юки, прислушиваясь к себе. – Кажется, он тоже получил то, что хотел.

– Его сила слишком велика для твоего возраста, Юки, – Джинву сел в кресло напротив кровати, его лицо снова стало непроницаемым, но рука, лежащая на подлокотнике, всё ещё слегка подрагивала. – Мы должны найти способ стабилизировать твой фон без таких радикальных мер. Но если это повторится... ты должен сразу сказать мне.

Юки сел, натягивая одеяло до пояса.

– Ты ведь знаешь, что это не было просто «сбросом энергии», – тихо произнёс он, глядя отцу прямо в глаза. – Твои тени... они тоже этого хотели. Я чувствовал их.

Джинву промолчал. Он не мог отрицать очевидное. Его тени были частью его самого, и они жаждали этой связи так же сильно, как и он.

– Отдыхай, – наконец сказал Джинву, поднимаясь. – Завтра мы продолжим тренировки, но в более щадящем режиме. Сухо приготовил завтрак, постарайся спуститься, когда окончательно придешь в себя.

Он уже подошёл к двери, когда голос Юки остановил его:

– Пап? Спасибо. За то, что не побоялся этого.

Джинву на мгновение замер, не оборачиваясь.

– Я никогда не боюсь того, что принадлежит мне, Юки. Помни об этом.

Дверь закрылась, и барьер пал. Юки откинулся на подушки, глядя в потолок. В голове было необычайно ясно. Он чувствовал, как Куран довольно ворочается в глубине его сознания, погружаясь в глубокий сон.

– Ну что, пацан, – лениво пробормотал лис перед тем, как окончательно замолкнуть. – Твой старик оказался куда интереснее, чем я думал. Кажется, наши тренировки теперь станут гораздо... насыщеннее.

Юки закрыл глаза, и на его губах появилась слабая улыбка. Он знал, что этот инцидент навсегда изменил их отношения с отцом, добавив в них грань, о которой они оба предпочли бы молчать, но которую никогда не смогут забыть. Пламя в его крови наконец-то встретило свою тень, и вместе они создали гармонию, которую не смог бы разрушить ни один бог.