← Назад к обзору

Лис

Шёпот крови и тень запрета

Юки проснулся от того, что его собственное тело казалось ему раскалённой клеткой. Простыни под ним были влажными, скомканными в тугие узлы, а воздух в комнате — плотным, почти осязаемым. Каждый вдох давался с трудом, словно лёгкие наполнялись не кислородом, а густым, обжигающим паром. Тело ломило, мышцы подрагивали от неестественного напряжения, а в паху пульсировал тугой, болезненный узел, требующий немедленной разрядки.

– Чёрт... какого чёрта... – прохрипел он, пытаясь приподняться на локтях, но руки подогнулись, и он снова рухнул на подушки.

Его щёки пылали пунцовым, а глаза, обычно небесно-голубые, сейчас были затуманены странной дымкой, в которой то и дело вспыхивали искры алого пламени. Сознание плыло. В голове рокотал смех Курана — не злобный, но торжествующий, дикий.

– Это энергия, пацан, – пророкотал лис где-то в глубине его подсознания. – Вчерашняя тренировка с отцом... мы впитали слишком много его маны, и она срезонировала с моей. Твоё человеческое тело не может просто «переварить» такой объём. Излишкам нужно куда-то деться, и твои инстинкты выбрали самый простой путь.

– Заткнись... – Юки сжал зубы так, что челюсть свело судорогой.

Сон Джинву уехал на срочное задание в другие врата ещё на рассвете, оставив сыновей одних. Юки надеялся, что сможет перетерпеть этот приступ, но с каждой минутой жар становился всё невыносимее.

В этот момент дверь в комнату осторожно отворилась. Сухо вошёл, намереваясь позвать брата на завтрак, но замер на пороге.

В комнате было невыносимо душно. Запах... он был повсюду. Тяжёлый, мускусный, пропитанный концентрированной маной и чем-то первобытным, что мгновенно ударило Сухо в голову. Старший брат, чьё самообладание всегда было его гордостью, почувствовал, как внутри него шевельнулась сила Монарха — не та, что подчинялась логике, а та, что спала в самых тёмных закоулках его естества.

Сухо смотрел на младшего брата, и его взгляд зацепился за то, как тяжело вздымается грудь Юки, как по его фарфоровой коже, покрытой татуировками, стекают капли пота.

– Юки? – Голос Сухо прозвучал непривычно хрипло.

– Сухо... помоги... – прохрипел Юки. Он смотрел на брата затуманенными глазами, в которых читалась мольба и полная потеря контроля.

Сухо нервно сглотнул. Этот запах, исходящий от Юки, подействовал на него как мощнейший катализатор. У самого Сухо давно не было отношений — тренировки и обязанности наследника поглощали всё время, и сейчас его собственное тело предательски отозвалось на призыв брата.

Одним коротким жестом Сухо возвёл вокруг комнаты барьер маны. Ни один звук не должен был выйти за пределы этих стен. Он не до конца понимал, что делает, но инстинкты Монарха вели его.

– Тише, Юки. Я здесь, – прошептал Сухо.

Он быстро скинул с себя верхнюю одежду, оставаясь в одних брюках, и пристроился между бёдер брата. Юки почувствовал исходящий от него жар и непроизвольно подался навстречу, ища облегчения. Сухо стянул с него штаны и, не теряя времени, расстегнул свои брюки. Его собственное возбуждение было настолько сильным, что причиняло боль.

Когда Сухо обхватил рукой пах Юки, соединяя их плоть в одно целое, по телу младшего прошёлся электрический ток такой силы, что он едва не потерял сознание.

– Ах... – Юки выгнулся в спине, его пальцы впились в плечи Сухо.

Старший брат припал к его губам, заглушая громкий, надрывный стон. Поцелуй был жадным, глубоким, со вкусом магии и отчаяния. Сухо чувствовал, как мана Юки — горячая, лисья — перетекает в него, смешиваясь с его собственной холодной тенью.

– Юки, я... я не могу остановиться, – пробормотал Сухо в самые губы брата.

Он начал медленно входить в него. Юки вскрикнул, его глаза широко распахнулись, а пальцы до крови царапнули спину Сухо. Это было больно и одновременно невероятно правильно — словно две части одной расколотой души наконец-то встали на свои места.

– Дыши, маленький мой, дыши, – Сухо замер на мгновение, давая брату привыкнуть, и нежно поцеловал его в висок.

Юки судорожно выдохнул, его ноги обхватили талию Сухо, притягивая его ближе. Боль начала трансформироваться в нечто иное — в пульсирующее, всепоглощающее наслаждение.

– Ещё... пожалуйста, Сухо... – Юки закинул голову назад, подставляя шею под поцелуи брата.

Сухо начал двигаться. Сначала медленно, осторожно, но вскоре ритм стал неистовым. Каждое движение выбивало из Юки хриплые стоны. Мана Курана внутри него ликовала, находя выход через эту связь. Черные тени Сухо начали оплетать кровать, создавая кокон, в котором существовали только они двое.

– Ты мой... – рычал Сухо, теряя остатки контроля. – Слышишь? Только мой.

Юки не мог отвечать словами. Он просто тонул в ощущениях. Его сознание окончательно слилось с силой брата. В какой-то момент алое свечение Курана и фиолетовая мана Сухо вспыхнули ярким резонансом, освещая комнату.

Финал наступил внезапно и сокрушительно. Юки закричал, когда мощная волна экстаза захлестнула его, и излился на живот Сухо. Секундой позже Сухо с глухим рыком последовал за ним, заполняя брата своим теплом и силой.

Долгое время в комнате стояла тишина, прерываемая лишь тяжёлым, рваным дыханием. Барьер постепенно истончался, но Сухо не спешил отстраняться. Он лежал на Юки, зарывшись лицом в его мокрые от пота волосы.

– Сухо... – Юки первым нарушил тишину. Его голос всё ещё дрожал, но жар в теле наконец-то сменился приятной легкостью.

– Спи, – нежно ответил старший брат, укрывая их обоих одеялом. – Я никуда не уйду.

Юки закрыл глаза, чувствуя, как Куран внутри него довольно сворачивается клубком, погружаясь в глубокий сон. Излишки энергии были поглощены силой Монарха, а боль сменилась странным чувством защищённости. В это утро он понял, что связь с братом — это не только кровь и долг, но и нечто гораздо более глубокое и тёмное, что теперь навсегда свяжет их судьбы.

Сухо смотрел на спящего брата и знал: когда отец вернётся, им придётся о многом промолчать. Но сейчас, в этой тишине, он чувствовал, что впервые за долгое время они с Юки стали по-настоящему единым целым. Плеск теней и шёпот зверя нашли свою гармонию в этом запретном союзе.