← Назад к обзору

Лис без дороги

Игры хищников

Бар «The Den» внутри оказался именно таким, каким его рисовало мое воображение после встречи с Минхо: прокуренным, стильным и опасно уютным. Здесь не было пафоса верхнего Ист-Сайда, к которому меня приучал дедушка. Вместо хрустальных люстр — голые бетонные стены, подсвеченные багровым неоном, вместо классического джаза — тяжелый, обволакивающий бас, который чувствовался не столько ушами, сколько кончиками ребер.

Минхо уверенно вел меня сквозь толпу. Люди — и беты, и редкие альфы — инстинктивно расступались перед ним. Его присутствие было физически ощутимым, словно невидимая волна, которая раздвигала пространство. Я же, стараясь не отставать, чувствовал себя странно. Мой хвост, который я обычно старался держать неподвижно, чтобы не привлекать лишнего внимания, сейчас непроизвольно подергивался, реагируя на каждый всплеск чужой энергии.

Мы устроились в самом дальнем углу, за массивным деревянным столом, который видел немало драк и пролитого виски. Минхо сел напротив, и свет неоновой трубки над нами разрезал его лицо пополам, оставляя одну сторону в глубокой тени.

– Что будешь пить, «золотко»? – спросил он, не сводя с меня глаз. – Здесь делают лучший «Старомодный» в городе, но, если ты предпочитаешь что-то полегче, у них есть неплохой сидр.

– Я возьму что-нибудь покрепче, – я демонстративно проигнорировал его подначку. – Джин-тоник. И побольше джина.

Минхо усмехнулся и сделал знак бармену, который тут же кивнул, признавая в нем постоянного гостя.

– Значит, юридический? – Минхо откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. – Не самое типичное место для лиса. Я думал, вы предпочитаете что-то более... творческое. Или связанное с манипуляциями. Хотя, подожди, юриспруденция — это и есть одна большая манипуляция.

– Мой дедушка считает, что закон — это единственный способ держать хаос под контролем, – ответил я, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение при упоминании семьи. – А я... я просто хочу иметь возможность защитить себя, если этот хаос решит постучать в мою дверь.

– От кого защищаться, Енджун? – Его голос стал тише, приобретая ту самую вкрадчивую хрипотцу, от которой по коже бежали мурашки. – От мира? Или от собственной природы?

– От таких, как ты, – я прямо встретил его взгляд. – От Альф, которые думают, что если у них клыки длиннее, то им всё позволено.

Бармен принес напитки. Я сделал внушительный глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, даря ложную уверенность. Минхо же к своему стакану даже не прикоснулся. Он продолжал изучать меня, словно редкий экземпляр под микроскопом.

– Ты очень колючий для беты, – заметил он спустя минуту молчания. – Обычно беты стараются сглаживать углы. Субин, например... ты ведь упоминал друзей?

– Откуда ты знаешь про Субина? – я напрягся, и мои уши непроизвольно прижались к голове.

– В твоем профиле была пара старых фото из Кореи. Я умею читать между строк. Твои друзья — классические беты. Спокойные, уравновешенные. Но ты... в тебе есть что-то неправильное. Ты пахнешь как бета, но ведешь себя как кто-то, кто готов перегрызть глотку любому, кто подойдет слишком близко.

– Может, я просто не люблю, когда меня пытаются классифицировать, – я поставил стакан на стол с чуть большим шумом, чем планировал. – В Америке я надеялся, что здесь всё по-другому. Что здесь неважно, кто ты — лиса, пантера или лабрадор. Но, кажется, вы, Альфы, притаскиваете свои иерархии в любую точку земного шара.

Минхо внезапно подался вперед, сокращая расстояние между нами. Я почувствовал его запах — густой, хищный, доминирующий.

– Иерархия — это не прихоть, Енджун. Это инстинкт. Ты можешь надеть свои рваные джинсы и сетку, можешь покрасить волосы и уехать на другой конец света, но твоя кровь всё равно будет реагировать на мою. Твои зрачки расширены не от алкоголя. Твое сердце бьется быстрее, потому что ты чувствуешь угрозу. И тебе это нравится.

– Ты слишком самоуверен, – прошептал я, хотя сердце действительно пустилось вскачь, подтверждая его слова.

– Я просто честен, – он протянул руку и на мгновение коснулся кончиками пальцев моей ладони, лежащей на столе.

Это было мимолетное движение, но меня словно ударило током. Я резко отдернул руку, едва не опрокинув напиток.

– Не делай так, – выдохнул я.

– Почему? Боишься, что лисья натура возьмет верх над юридической выправкой? – В его глазах плясали искры неприкрытого азарта. – Расслабься. Я пригласил тебя не для того, чтобы запугивать. Мне действительно стало интересно, что за лис скрывается за этим дерзким образом.

– И что ты увидел? – я постарался вернуть лицу безразличное выражение.

– Пока что — только красивую обертку и много-много страха, прикрытого сарказмом. Но мне кажется, внутри там прячется что-то гораздо более дикое.

Мы просидели в баре еще час. Разговор, на удивление, потек легче. Минхо рассказывал о своих гонках, о том, как адреналин на треке помогает ему справляться с напряжением в больнице. Оказалось, что он не просто наследник империи клиник, а человек, который действительно горит своим делом. Его страсть к медицине была странной смесью холодного расчета хирурга и глубокого уважения к жизни.

– Знаешь, – сказал он, допивая свой виски, – когда ты на операционном столе видишь, как бьется чужое сердце, все эти деления на классы исчезают. Там только плоть, кровь и воля к жизни.

Я смотрел на него и понимал, что этот человек гораздо сложнее, чем казался на фото. В нем не было той тупой агрессии, которую я привык видеть у богатых Альф в Корее. В нем была глубина — пугающая, темная, но бесконечно притягательная.

– Почему ты лайкнул меня? – спросил я, когда мы вышли на улицу. Ночной Нью-Йорк дышал прохладой, и я зябко поправил куртку. – Ты ведь Альфа. Ты мог найти себе любую Омегу или влиятельную Бету-хищницу. Зачем тебе... я?

Минхо остановился у своего мотоцикла — черного, хищного зверя, который идеально ему подходил. Он надел шлем, но не спешил опускать визор.

– Омеги скучны в своей предсказуемости, – ответил он, садясь на байк. – А ты... ты похож на головоломку, которую хочется разгадать, даже если в процессе можно поранить пальцы. И еще — мне нравятся твои уши. Когда ты злишься, они так забавно дергаются.

– Эй! – я вспыхнул, прикрывая уши руками, что только вызвало у него очередной смешок.

– Садись. Я подвезу тебя.

– Еще чего, – фыркнул я. – Я вызову такси.

– Енджун, – он произнес мое имя так, что у меня потяжелело внизу живота. – Не спорь. Просто доверься мне один раз. Или ты боишься, что не удержишься и обнимешь меня слишком крепко?

– В твоих мечтах, Ли Минхо!

Тем не менее, через минуту я уже сидел позади него, вцепившись в его кожаную куртку. Когда мотоцикл сорвался с места, я невольно прижался к его спине, чувствуя мощь двигателя и тепло его тела. Ветер свистел в ушах, огни города сливались в одну яркую полосу, и на мгновение мне показалось, что я наконец-то лечу. Впервые за два года в Америке я не чувствовал себя одиноким.

Мы долетели до моего дома за считанные минуты. Когда байк затих у подъезда, я еще несколько секунд не мог разжать пальцы, всё еще ощущая вибрацию скорости.

– Приехали, «золотко», – Минхо снял шлем и встряхнул волосами.

Я слез с мотоцикла, стараясь вернуть себе достоинство.

– Спасибо за вечер. Было... познавательно.

Я уже повернулся, чтобы уйти, когда его голос остановил меня.

– Енджун.

Я обернулся. Минхо стоял, опершись на байк, и смотрел на меня с каким-то странным, почти нежным выражением лица.

– В следующую пятницу на треке будут заезды. Хочу, чтобы ты пришел. Без сеток и провокаций. Просто ты.

– Я подумаю, – бросил я, чувствуя, как хвост предательски виляет из стороны в сторону.

– Нет, ты придешь, – уверенно сказал он. – Потому что тебе тоже хочется узнать, что будет дальше.

Я ничего не ответил и быстро скрылся за дверью подъезда. Оказавшись в своей квартире, я первым делом прислонился спиной к двери и сполз на пол. Сердце колотилось так, будто я сам пробежал весь путь от бара.

Телефон в кармане пискнул.

«Джихён: Ну как??? Ты жив? Тебя не съели? Срочно всё рассказывай!!!»

Я посмотрел на экран и улыбнулся.

«Енджун: Кажется, меня не съели. Но, боюсь, я сам прыгнул в пасть к волку. Точнее, к пантере».

Я прошел в ванную и взглянул в зеркало. Мои рыжие уши всё еще стояли торчком, а глаза блестели так, как не блестели уже очень давно. Мир всё еще был непонятным, сложным и полным опасностей. Но в этом хаосе внезапно появилась точка опоры — странный Альфа-врач с глазами кошки, который заставил меня почувствовать себя живым.

Я подошел к шкафу и вытащил ту самую сетчатую кофту. Посмотрел на нее, а потом решительно забросил на самую дальнюю полку.

– Ладно, Минхо, – прошептал я. – Посмотрим, кто из нас на самом деле охотник.

Этой ночью мне впервые за долгое время не снился дедушка и его холодные наставления. Мне снился запах дождя, металла и черная пантера, которая не охотилась на меня, а просто бежала рядом, разделяя со мной этот безумный, неоновый мир.

Но утро принесло новые новости. Проснувшись от звонка, я увидел на экране имя, которое заставило меня мгновенно похолодеть.

Дедушка.

– Да, я слушаю, – ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Енджун, – его тон был сухим и деловым, как всегда. – Я узнал, что ты проводишь время в сомнительных заведениях с представителями семьи Ли. Надеюсь, ты понимаешь, что Ли Минхо — не тот человек, с которым тебе стоит связываться. Их семья — наши главные конкуренты на рынке медицинских технологий.

Я сжал телефон так крепко, что костяшки пальцев побелели.

– Я уже взрослый, дедушка. И я сам решаю, с кем мне общаться.

– Ты — наследник Чхве, – отрезал он. – И твоя «свобода» заканчивается там, где начинаются интересы компании. Не заставляй меня принимать меры. Возвращайся к учебе и забудь об этом Альфе.

Связь прервалась. Я отбросил телефон на кровать, чувствуя, как внутри закипает ярость. Значит, Минхо не просто фотограф и гонщик. Он — часть того самого мира, от которого я пытался сбежать.

Но именно это и стало последней каплей. Если дедушка чего-то не хотел — значит, я обязан был это сделать.

Я открыл мессенджер и нашел контакт Минхо.

«Енджун: Я приду в пятницу. И, кстати... моя фамилия Чхве. Ты ведь знал это, верно?»

Ответ пришел через секунду, будто он ждал моего сообщения.

«Ли Минхо: Я знал это еще до того, как лайкнул тебя, Енджун. Твоя фамилия меня не пугает. А тебя — моя?»

Я закусил губу, чувствуя, как азарт борьбы вытесняет страх.

«Енджун: Лисы не боятся кошек. Мы просто их перехитряем».

«Ли Минхо: С нетерпением жду возможности это проверить. До пятницы, лисенок».

Я отложил телефон и подошел к окну. Нью-Йорк просыпался, залитый холодным утренним светом. Моя спокойная жизнь в Америке официально закончилась. Началась игра, ставки в которой были гораздо выше, чем я мог себе представить. И самое странное было то, что я впервые в жизни не хотел убегать.

Я хотел остаться и посмотреть, чем закончится эта охота. Даже если в итоге от моего сердца останутся только клочья рыжего меха.