← Назад к обзору

Лиёна студентка 3 курсса сидела в кафетерии университета со своими подругами Дженни и Мини

Между светом и тенью

После того памятного вечера в закусочной жизнь Лиёны окончательно превратилась в калейдоскоп из ярких красок и глубоких теней. Быть девушкой Чхве Сана означало не только привыкнуть к постоянному вниманию, но и стать частью огромного, шумного мира, где музыка не стихала ни на минуту.

Лиёна сидела в пустой аудитории факультета искусств, дожидаясь окончания большой перемены. Перед ней лежал планшет, на котором она дорабатывала эскиз для предстоящей университетской выставки. Темой была «Гармония противоположностей». Для Лиёны эта тема была личной. Она наносила тонкие штрихи, изображая переплетение черных танцевальных лент и белых лепестков лилии.

Дверь аудитории приоткрылась, и в проеме показалась голова Дженни.

– Лиёна, ты всё еще здесь? – подруга вошла, размахивая каким-то флаером. – Там на площади твой Сан и вся их банда устроили импровизированный баттл. И, кажется, твой брат со своими «шкафами» тоже там.

Лиёна невольно улыбнулась.

– Опять? Они же вчера только разошлись.

– Ты же знаешь этих двоих, – Дженни присела на край стола. – Вонхо-хён не упустит возможности проверить Сана на прочность, а Сан слишком горд, чтобы отступить. Идем, на это стоит посмотреть. Только надень панаму, там сегодня палит нещадно.

Лиёна вздохнула, убирая планшет в сумку. Она тщательно проверила, плотно ли прилегает воротник её легкой хлопковой блузы, и надела широкие солнцезащитные очки. Солнце было её вечным соперником, но ради Сана она была готова выйти на эту арену.

На центральной площади университета действительно было не протолкнуться. Студенты образовали широкий круг, в центре которого гремел мощный бас портативной колонки. С одной стороны стояли ATEEZ — дерзкие, резкие, в свободных уличных одеждах. С другой — команда Вонхо, выглядевшая как элитный отряд спецназа, решивший заняться хореографией.

– Давай, Сан-и! Покажи, чему тебя научили на факультете хореографии! – пробасил Вонхо, делая шаг вперед и играя мышцами плеч.

Сан, чьи черные волосы уже взмокли от пота, хитро прищурился.

– Хён, я боюсь, что после моего выхода тебе придется записываться на курсы повышения квалификации.

Толпа взорвалась криками и свистом. Сан вышел в центр. Его движения были текучими, как расплавленный металл. Он использовал каждый бит, каждую паузу в музыке, превращая свое тело в инструмент. Это не был просто танец — это был вызов.

Лиёна стояла в тени ближайшего дерева, наблюдая за ним с замиранием сердца. Она видела, как он концентрируется, как каждое его движение наполнено силой и грацией. В какой-то момент Сан, выполняя сложное вращение, заметил её в толпе. Его взгляд на мгновение смягчился, а губы тронула та самая улыбка с ямочками.

Внезапно музыка сменилась на более тяжелую. Вонхо вышел вперед, отвечая мощной связкой из акробатических элементов и силового брейк-данса. Это было столкновение двух стилей: изящной агрессии Сана и сокрушительной мощи Вонхо.

– Смотри, они же сейчас друг друга перетанцуют до упаду, – прошептала Мини, появившаяся рядом с Лиёной.

– Это их способ общения, – ответила Лиёна, не сводя глаз с Сана. – Они так признают силу друг друга.

Когда баттл закончился ничьей (по единогласному решению восторженной толпы), парни, тяжело дыша и смеясь, начали хлопать друг друга по плечам. Вонхо притянул Сана в крепкие объятия, едва не раздавив его.

– Ладно, парень, признаю, ты стал быстрее, – выдохнул Вонхо.

– Учусь у лучших, хён, – ответил Сан, вытирая лицо краем футболки, обнажая на мгновение стальной пресс, что вызвало волну визга у студенток поблизости.

Сан огляделся и, заметив Лиёну, тут же направился к ней. Его друзья — Хонджун, Уён и остальные — последовали за ним, на ходу перешучиваясь с командой Вонхо.

– Ты видела? – спросил Сан, подойдя к ней. От него исходил жар, и Лиёна почувствовала, как её собственное сердце ускоряет бег.

– Видела, – она достала чистый платок и аккуратно промокнула капельки пота на его лбу. – Ты был великолепен. Но, кажется, ты снова забыл, что у тебя была лекция по современной хореографии через десять минут после начала этого «побоища».

Сан картинно схватился за голову.

– Черт, профессор Ким меня убьет!

– Не убьет, если мы скажем, что ты спасал честь факультета, – влез Уён, закидывая руку на плечо Сана. – Привет, Лиёна! Ты сегодня выглядишь как... как очень стильное привидение. В хорошем смысле!

– Спасибо, Уён, – рассмеялась Лиёна. – Я тоже рада тебя видеть.

– Слушайте, – подал голос Хонджун, подходя к ним вместе с Сонхвой. – У нас сегодня вечером намечается посиделка в нашей репетиционной базе. Вонхо и его ребята тоже приглашены. Лиёна, ты ведь придешь?

Лиёна посмотрела на Сана. Тот смотрел на неё с такой надеждой, что отказать было невозможно.

– Приду. Только если там будет не слишком много неонового света, от него у меня начинают болеть глаза.

– Мы всё устроим, – пообещал Сонхва. – Мягкий свет, много подушек и никакой суеты.

Вечер на базе ATEEZ был совсем другим, нежели их шумные вылазки в город. Это было их «убежище» — просторный лофт с кирпичными стенами, заваленный реквизитом, музыкальными инструментами и эскизами костюмов. Сонхва действительно сдержал обещание: основное освещение было выключено, а по периметру горели теплые гирлянды и несколько торшеров с плотными абажурами.

Лиёна чувствовала себя здесь удивительно уютно. Она устроилась на большом диване, поджав под себя ноги. Сан сидел рядом, его рука покоилась на спинке дивана, едва касаясь её плеча.

Вонхо и Шону о чем-то негромко спорили с Хонджуном в углу, рассматривая новые треки на ноутбуке. Юнхо и Минги устроили соревнование по видеоиграм, а Уён и Чжухон пытались соорудить самую высокую башню из коробок от пиццы.

– Ты какая-то задумчивая сегодня, – тихо сказал Сан, наклоняясь к Лиёне.

– Просто смотрю на вас всех, – ответила она, переводя взгляд с одной группы друзей на другую. – Месяц назад я была уверена, что моя жизнь — это тихая комната и библиотека. А теперь... теперь у меня есть четырнадцать братьев, которые могут устроить землетрясение, просто решив потанцевать.

Сан усмехнулся и осторожно взял её за руку. Его пальцы начали медленно поглаживать её ладонь, изучая каждую линию.

– Тебе это не нравится? Если это слишком для тебя, мы можем уйти.

– Нет, что ты, – Лиёна переплела свои пальцы с его. – Мне это очень нравится. Просто иногда мне кажется, что я всё еще сплю. Знаешь, в детстве мне часто снилось, что я становлюсь прозрачной и исчезаю на солнце. А с тобой... с тобой я чувствую себя настоящей. Осязаемой.

Сан замер. Он внимательно посмотрел на её профиль, на длинные белые ресницы, которые в мягком свете гирлянд казались золотистыми.

– Ты никогда не исчезнешь, Лиёна. Я не позволю. Если солнце станет слишком ярким, я стану твоей тенью. Если мир станет слишком холодным, я стану твоим огнем.

– О боже, Сан, ты снова говоришь как герой дорамы, – раздался голос Уёна. Башня из коробок всё-таки рухнула, и он теперь сидел на полу среди картона. – Но, честно говоря, это было красиво. Я почти расплакался.

– Уён, испортить момент — твой главный талант, – беззлобно бросил Сан, но не отпустил руку Лиёны.

– Ладно, народ! – Вонхо хлопнул в ладоши, привлекая внимание. – Раз уж мы все здесь, у меня есть предложение. Через две недели в городе пройдет большой благотворительный фестиваль искусств. Там будет открытая сцена для танцоров и галерея для художников. Я подумал... Лиёна, почему бы тебе не выставить свои работы?

Лиёна вздрогнула.

– Я? Оппа, мои рисунки — это просто хобби. Там будут профессионалы.

– Твои рисунки — это магия, – подал голос Ёсан, который до этого тихо читал книгу в кресле. – Я видел те наброски, которые ты делала в студии. В них есть душа.

– И вот еще что, – Вонхо хитро посмотрел на Сана. – Мы с ребятами из MONSTA X и ATEEZ готовим совместный номер. Мы хотим, чтобы фоном для нашего выступления были твои работы, спроецированные на большой экран. «Свет и Тень». Твоя графика идеально подойдет под нашу концепцию.

Лиёна почувствовала, как внутри всё сжалось от волнения. Представить свои работы на суд публики, да еще и в таком масштабе...

– Я не знаю... – прошептала она.

– Лиёна, – Сан повернул её лицо к себе, заставляя посмотреть ему в глаза. – Ты всегда говорила, что искусство — это твой способ говорить с миром, когда слова не помогают. Позволь миру услышать тебя. Я буду на этой сцене. Я буду танцевать твою историю. Ты не будешь одна.

Лиёна смотрела в его темные, полные решимости глаза и чувствовала, как её страх медленно отступает, сменяясь азартом.

– Хорошо, – сказала она, и её голос прозвучал на удивление твердо. – Я сделаю это.

Следующие две недели превратились в творческий марафон. Лиёна почти не выходила из мастерской, создавая серию масштабных графических работ. Она рисовала движение, ритм, столкновение стихий. Она рисовала Сана — не просто как парня, а как воплощение жизни и страсти.

Сан тоже пропадал на репетициях. Совместный номер четырнадцати танцоров обещал быть легендарным. Вонхо и Хонджун вместе работали над музыкой, соединяя мощь и мелодичность.

Наконец, настал день фестиваля. Сцена была установлена в большом парке, но выступление было назначено на вечер, когда солнце скроется за горизонтом — это было обязательным условием Сана ради Лиёны.

За кулисами царил хаос. Уён носился с костюмами, Минги и Чжухон распевались, Вонхо проверял крепления декораций. Лиёна стояла у пульта управления проекциями, её руки мелко дрожали.

– Эй, – Сан подошел к ней со спины и обнял за талию. Он был в черном сценическом костюме с серебряной вышивкой, которая перекликалась с цветом её волос. – Ты готова?

– Ужасно боюсь, – честно призналась она.

– Посмотри на меня, – он развернул её к себе. – Как только начнется музыка, забудь про зрителей. Смотри только на экран и на нас. Мы — твои кисти сегодня.

Когда ведущий объявил выход, парк погрузился в темноту. А затем вспыхнул огромный экран. Первое изображение — тонкие белые линии на абсолютно черном фоне, напоминающие очертания человеческого тела.

Зазвучала музыка. Медленная, таинственная. На сцену вышел Сан. Он двигался в унисон с линиями на экране, словно оживляя рисунок Лиёны. Затем ритм ускорился, к нему присоединились остальные. На экране сменялись картины: бушующее море, сплетение лесов, взрыв сверхновой — всё в уникальном стиле Лиёны, где белое и черное вели вечный спор.

Зрители замерли. Это не было просто танцевальное шоу. Это был симбиоз визуального искусства и физической экспрессии. В кульминационный момент, когда все четырнадцать танцоров выстроились в сложную фигуру, на экране появилось финальное изображение — две руки, белая и смуглая, тянущиеся друг к другу через пространство.

Когда музыка стихла, наступила секундная тишина, а затем парк взорвался овациями.

Лиёна стояла за пультом, и по её щекам текли слезы. Она видела, как Сан на сцене тяжело дышит, глядя прямо на нее через ослепляющий свет софитов. Он поднял руку и прижал ладонь к сердцу — их тайный знак.

После выступления, когда возбужденная толпа начала расходиться, Лиёна вышла к ребятам. Её тут же подхватил на руки Вонхо, кружа в воздухе.

– Ты видела это?! Сестренка, ты произвела фурор! К нам уже подходили кураторы из городской галереи!

– Оппа, поставь меня, – смеялась Лиёна.

Когда она наконец оказалась на земле, Сан подошел к ней. Он выглядел измотанным, но его глаза сияли ярче любых прожекторов.

– Ну что, «художник Лиёна», – сказал он, улыбаясь. – Каково это — увидеть свою душу на десятиметровом экране?

– Это... это было страшно красиво, – она подошла к нему вплотную и уткнулась лбом в его плечо. – Спасибо тебе, Сан. Без тебя я бы никогда не решилась выйти из тени.

– Мы теперь всегда будем на свету, Лиёна, – он обнял её, укрывая от прохладного ночного ветра. – Но только на том свету, который выберем сами.

К ним подошли остальные ребята. Уён, как обычно, начал требовать продолжения банкета, Минги и Юнхо уже обсуждали, где заказать самую большую пиццу в городе, а Хонджун и Сонхва просто стояли рядом, наслаждаясь моментом триумфа.

– Знаете, – сказал Лиёна, глядя на эту огромную, шумную семью. – Я сегодня поняла одну вещь.

– Какую? – спросил Чонхо.

– Альбинизм — это не отсутствие цвета. Это когда в тебе так много света, что ему нужно пространство, чтобы проявиться. И спасибо вам всем за то, что стали этим пространством для меня.

– Ну всё, сейчас я точно расплачусь, – шмыгнул носом Уён. – Идемте уже есть, а то я от голода начну грызть декорации!

Они шли по ночному парку — четырнадцать парней и одна удивительная девушка с волосами цвета лунного серебра. Они смеялись, спорили и строили планы на завтра. Лиёна больше не боялась завтрашнего дня и яркого солнца. Потому что она знала: у неё есть её «Белое солнце» — Чхве Сан, и целая армия защитников, готовых превратить любую тень в сцену для её искусства.

А на скейтборде, который Лиёна теперь уверенно держала в руке, была наклеена новая эмблема, которую она нарисовала сама: черное солнце с белыми лучами. Символ их общей истории, которая только начиналась. И в этой истории не было места страху, потому что когда свет и тень встречаются в любви, рождается нечто гораздо более прекрасное, чем просто цвет. Рождается жизнь.