← Назад к обзору

LOSK a.k.a RWBY

Анатомия бессмертия и серебряный блеск

Кабинет директора Озпина всегда производил гнетущее впечатление, несмотря на панорамные виды на Вейл и мерное, почти гипнотическое тиканье часовых механизмов. Но сегодня атмосфера была особенно натянутой. Четверка из команды LOSK сидела напротив стола, за которым, помимо самого Озпина, стояли Глинда Гудвитч с крайне суровым видом и Джеймс Айронвуд, чей визит в Бикон явно не был запланирован заранее.

– Господа, я ценю вашу откровенность в прошлый раз, – начал Озпин, помешивая кофе, – но отчеты генерала Айронвуда о ваших недавних «тренировках» в городе заставляют меня задаться новыми вопросами. Ваши показатели ауры... они не просто высоки. Они стабильны до аномальности.

– Мы просто хорошо питаемся и много спим, профессор, – лениво отозвался Корвин, развалившись в кресле. – И пьем много молока. Говорят, полезно для костей.

Глинда собиралась что-то резко ответить, но в этот момент здание Бикона слегка содрогнулось. Это не было нападением — скорее, последствием недавних строительных работ на верхних уровнях башни, которые проводили автоматизированные дроны Атласа. Послышался неприятный скрежет металла, а затем — резкий хлопок.

Тяжелая декоративная плита из армированного бетона весом в добрую тонну, подмытая недавними дождями и расшатанная вибрацией, сорвалась с потолочного крепления прямо над Корвином.

Всё произошло за доли секунды. Лионель дернулся, чтобы активировать «Зону», но не успел — плита рухнула с оглушительным грохотом, вминая кресло и Корвина в пол. Пыль заполнила комнату, воцарилась гробовая тишина.

– Корвин! – вскрикнул Самаэль, вскакивая с места, его рука уже потянулась к ножу, чтобы пустить кровь для оружия.

Айронвуд выхватил пистолет, Глинда взмахнула стеком, готовая поднять обломки телекинезом. Но прежде чем она успела это сделать, плита начала шевелиться.

– Твою мать... – раздался приглушенный, но подозрительно бодрый голос из-под завала. – Ну и пиздец... Это было реально больно.

Бетонный блок сдвинулся, и из-под него выбрался Корвин. Его одежда была разорвана, позвоночник явно должен был превратиться в труху, а череп — в лепешку, но парень просто отряхнулся. На его лице не было ни царапины, только выражение крайнего раздражения.

– Джеймс, вы там в Атласе вообще за качеством крепежа следите? – проворчал он, потирая шею. – У меня теперь спина ныть будет до вечера.

Но внимание присутствующих было приковано не к его чудесному спасению. В момент удара, когда сработал инстинкт выживания, глаза всех четверых парней вспыхнули. И это не был обычный свет ауры.

Яркое, ослепительно чистое серебряное сияние на мгновение залило кабинет, исходя из их зрачков. Оно было настолько мощным, что Озпин выронил кружку, а Кроу, стоявший в дверях, едва не выронил фляжку.

– Серебряные глаза... – прошептал Озпин, и его голос впервые за долгое время дрогнул. – Все четверо?

Лионель закрыл лицо рукой, понимая, что скрывать это дальше бессмысленно. Конспирация «попаданцев из России» трещала по швам под тяжестью атласского бетона.

– Ладно, – Лионель поднялся, его глаза всё еще сохраняли едва заметный стальной блеск. – Видимо, пора переходить от сказок к физике. Присаживайтесь, генерал. Профессор. Это будет долгий разговор.

Озпин медленно опустился в кресло, не сводя глаз с Корвина, который как ни в чем не бывало уселся на подлокотник уцелевшего дивана.

– Мы знали, что Серебряноглазые воины — редкость, – заговорил Айронвуд, убирая оружие, но не расслабляясь. – Но чтобы целая команда... И ваши способности. Это не просто Проявления. Объяснитесь.

– Вы хотите деталей? Будут вам детали, – Лионель обвел взглядом друзей, те кивнули. – Начнем с того, что вы называете Проявлениями. Для нас это — инструменты манипуляции реальностью, основанные на жестких математических и биологических законах.

Он вытянул руку, и вокруг его ладони замерцала сфера «Room».

– Моя способность, которую я называю «Хирургическое пространство», создает изолированную систему. Внутри этой сферы я не просто телепортирую объекты. Я меняю их координаты в пространстве-времени без нарушения их структурной целостности. Когда я «разрезаю» человека, я не рассекаю ткани в биологическом смысле. Я создаю пространственный разрыв, где молекулы одной части тела продолжают взаимодействовать с молекулами другой через микро-червоточины. Поэтому они не умирают. Прах мне нужен лишь для того, чтобы поддерживать стабильность поля на больших дистанциях, иначе мой мозг просто сгорит от объема вычислений.

– А вы, мистер Маррель? – Озпин посмотрел на Орфиса.

Орфис снял повязку с глаз, обнажая бездонную серебряную синеву.

– Моя сила — «Бесконечность». Это не щит. Это реализация апории Зенона в реальности. Между мной и любым объектом, который пытается ко мне приблизиться, я создаю бесконечное количество отрезков пространства. Пуля, летящая в меня, проходит половину пути, затем половину оставшегося, и так до бесконечности. Она никогда не достигнет «нуля». Я не неуязвим, я просто... недосягаем. Но это требует колоссального контроля ауры, чтобы не схлопнуть пространство вокруг себя.

– Теперь я, – Корвин усмехнулся, продемонстрировав идеальные зубы. – Моя способность — «Кража». Но это не просто воровство сил. На субатомном уровне я ускоряю распад чужой энергии ауры и перенаправляю поток к себе. Когда на меня упала эта плита, я не «выдержал» удар. Я мгновенно поглотил кинетическую энергию падения, превратив её в ресурс для регенерации. Больно было, потому что нервные окончания срабатывают быстрее, чем идет поглощение. Но убить меня физическим воздействием... ну, удачи.

Самаэль, сидевший до этого молча, поднял руку. Из его пор выступили крохотные капли крови, которые тут же сформировались в идеально острую иглу, зависшую в воздухе.

– «Кровавый кузнец», – произнес он. – Я манипулирую железом и органическими связями в крови, используя свою ауру как связующий агент. Я могу менять плотность жидкости, превращая её в материал, который по твердости превосходит алмаз. Но что более важно — я чувствую ритм сердца любого живого существа в радиусе ста метров. Для меня вы все — просто наборы пульсирующих сосудов.

В кабинете повисла тяжелая пауза. Айронвуд выглядел так, будто решал, стоит ли объявить их угрозой мирового масштаба прямо сейчас.

– А ваши глаза? – тихо спросила Глинда. – Вы знаете, что это значит в нашем мире?

– Мы знаем легенды о воинах, способных сражать Гримм взглядом, – ответил Лионель, и в его голосе прорезались холодные, «русские» нотки. – Но для нас это — биологический маркер. Серебряный цвет — признак того, что наша аура имеет иную частоту колебаний. Она деструктивна для существ, лишенных души, таких как Гримм. Это не магия, это... антивирус. Мы — антитела этого мира, если хотите.

Озпин прикрыл глаза, обдумывая услышанное. Эти четверо парней не вписывались ни в одну категорию. Они были слишком умны, слишком циничны и пугающе эффективны.

– Откуда вы на самом деле? – спросил директор, глядя Лионелю прямо в глаза. – «Северные земли» — это слишком расплывчато для людей с такими знаниями физики и биологии.

– Из места, где не полагаются на богов или магию, – уклонился от прямого ответа Лионель. – Где люди привыкли выживать за счет своего разума и упрямства. Называйте это место Россией, если вам так удобно. Для вас это всё равно ничего не изменит.

– Вы понимаете, что если Синдер или те, кто стоит за ней, узнают о четырех Серебряноглазых воинах с такими способностями, за вами начнется охота? – Айронвуд подался вперед. – Я предлагаю вам защиту Атласа. Переводитесь в мою академию...

– Генерал, при всем уважении, – перебил его Корвин, – вы только что видели, как на меня упал потолок. Нам не нужна защита. Нам нужны ресурсы и чтобы нам не мешали. Мы здесь, чтобы закончить эту партию в шахматы, которую вы ведете с Салем уже не одно столетие.

При упоминании имени Салем Озпин заметно вздрогнул.

– Вы и это знаете... – это был не вопрос, а констатация факта.

– Мы знаем достаточно, – Лионель встал, давая понять, что аудиенция закончена. – Мы остаемся в Биконе. Нам нравится здесь. К тому же, у меня здесь... незаконченные дела.

– Неополитан? – тонко улыбнулся Озпин, восстановив самообладание.

Лионель не смутился, лишь слегка приподнял бровь.

– У каждого свои слабости, профессор. Моя — немая мороженка с очень острым зонтиком. Ваша — кофе и тайны. Давайте не будем судить друг друга строго.

Когда команда LOSK покинула кабинет, Кроу наконец отлепился от стены.

– Оз, ты ведь понимаешь, что они не просто Охотники? Они — маленькая армия. Каждый из них стоит целого подразделения.

– Я знаю, Кроу, – Озпин задумчиво смотрел на разбитую плитку на полу. – Но что меня пугает больше всего — это не их сила.

– А что? – спросил Айронвуд.

– То, как они смотрят на наш мир. Как на сломанный механизм, который они твердо намерены починить. И боюсь, они не спросят нашего разрешения на этот ремонт.

Тем временем в коридоре Корвин вовсю жаловался друзьям:

– Нет, ну вы видели? Прямо по голове! У меня теперь прическа испорчена. Лио, ты мог бы и пораньше свою «Комнату» открыть.

– Я хотел посмотреть, сработает ли твоя регенерация на таком весе, – честно признался Лионель, заслужив коллективный возмущенный вздох команды. – Эксперимент прошел успешно. Ты официально самый твердолобый член команды.

– Идите вы к черту со своими экспериментами, – буркнул Корвин. – Пойду в столовую. Мне нужно восполнить калории после такого «завтрака».

– Иди, – кивнул Лионель. – Орфис, Самаэль, вы в тренировочный зал. Нужно откалибровать ваши проявления с учетом сегодняшнего «выплеска» серебра. Нас явно будут проверять на вшивость в ближайшее время.

Когда друзья скрылись за поворотом, Лионель почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Он не оборачивался — аромат ванили и карамели выдавал гостью лучше любого имени.

Нео стояла за его спиной, держа в руках табличку: «Ты светился. Это было красиво».

– Это было неосторожно, – вздохнул Лионель, поворачиваясь к ней. – Теперь за нами будут следить еще пристальнее.

Нео хитро прищурилась и перевернула табличку: «Роман говорит, что Озпин — старый дурак. Я согласна. Пойдем есть мороженое?»

Лионель посмотрел на неё, потом на свои руки, в которых всё еще теплилась мощь, способная перекраивать мир. Он был попаданцем, он был Серебряноглазым воином, он был лидером сильнейшей команды в академии. Но сейчас он был просто парнем, который очень хотел провести вечер с любимой девушкой.

– Пойдем, – улыбнулся он. – Но чур сегодня платишь ты. Я потратил все лиены на те кристаллы праха.

Нео сделала вид, что крайне возмущена, и легонько ткнула его зонтиком в бок, прежде чем раствориться в воздухе, увлекая его за собой в переулки Вейла.

Мир Ремнанта еще не знал, что его правила были переписаны в тот момент, когда четверо парней из далекой России решили, что смерть — это просто физическая переменная, которую можно исключить из уравнения. И это было только начало их пути.