← Назад к обзору

love is really stupid.

Шепот лихорадки и привкус власти

Комната утопала в густых сумерках, которые лишь изредка прорезали вспышки фар проезжающих внизу автомобилей. Рэймонд спал тревожно: его веки подрагивали, а пальцы то и дело сжимали край тяжелого одеяла, словно он пытался удержаться за ускользающую реальность. Луик, вопреки собственным словам о сне, не сомкнул глаз. Его острый взгляд был прикован к лицу друга. В этой полутьме Рэй казался не грозным манипулятором, а хрупким изваянием из бледного мрамора и золота.

Луик чувствовал странное, почти болезненное удовлетворение. Его безрассудная натура всегда требовала крайностей, и сейчас он нашел высшую точку своего триумфа. Он не просто прогулял уроки, он не просто вторгся в личное пространство самого закрытого парня в школе — он приручил зверя, которого все остальные боялись даже задеть словом.

– Хватит на меня пялиться, Стомпе. Это начинает пугать.

Голос Рэя, хриплый и надтреснутый, разрезал тишину. Он не открывал глаз, но уголок его губ едва заметно дернулся в подобии привычной ухмылки.

– Я слежу, чтобы ты не испустил дух в мое дежурство, – парировал Луик, мгновенно принимая вызов. – Представь, какой скандал: «Золотой мальчик Парижа погиб от насморка под присмотром своего лучшего друга». Аккуратнее, Рэй, желтая пресса этого не переживет.

Рэймонд наконец разомкнул веки. Голубизна его глаз в полумраке казалась почти черной, глубокой и затягивающей.

– Ты всё еще здесь. – Это не был вопрос. Рэй произнес это так, будто констатировал факт, который всё еще не укладывался в его голове. – Почему? Нельсон бы уже давно сбежал в ближайший клуб, едва убедившись, что я не дам ему по башке за прогул.

– Нельсон — идиот, – Луик встал с кресла и подошел к кровати, нависая над Рэем. – Мы это уже обсуждали. А я... мне нравится наблюдать за тем, как ты пытаешься сохранить лицо, когда у тебя даже нет сил поднять руку. Это забавляет меня больше, чем слезы Зои Ли. Почти.

Рэймонд приподнялся на локтях, тяжело дыша. Его длинные волосы скользнули по плечам, закрывая обзор, и Луик, не раздумывая, протянул руку, заправляя мешающую прядь за ухо Рэя. Его пальцы задержались на горячей коже чуть дольше, чем того требовала необходимость.

– Ты ведешь себя странно, – прошептал Рэй, не отводя взглядя. – Ты никогда не был... таким.

– Каким «таким»? Заботливым? – Луик усмехнулся, его лицо оказалось в опасной близости от лица друга. – Не обольщайся, Пуньян. Я просто защищаю свои инвестиции. Ты — мой пропуск в мир настоящего хаоса. Без тебя в этой школе станет невыносимо скучно. Все эти Маринетт и Адрианы со своей вечной добротой... тошно смотреть.

– Значит, я — твой проект по спасению от скуки? – Рэймонд прищурился, и в его взгляде на мгновение вспыхнула искра прежнего высокомерия. – Осторожнее, Луик. Проекты имеют свойство выходить из-под контроля.

– Я люблю риск, – ответил Луик, сокращая расстояние между ними до минимума.

В воздухе повисло напряжение, густое, как патока. Рэймонд, который привык манипулировать чувствами других, сейчас чувствовал себя абсолютно безоружным. Его тело, ослабленное болезнью, предательски отзывалось на близость Луика. Он чувствовал запах его парфюма — резкий, с нотками цитруса и чего-то металлического, — и это кружило голову сильнее лихорадки.

– Знаешь, – Рэй заговорил тише, его голос стал почти интимным, – в Нью-Йорке у меня были люди, которые делали всё, что я скажу. Но никто из них не решался смотреть мне в глаза так, как ты. Они либо боялись, либо презирали меня втайне. А ты... ты смотришь так, будто хочешь меня присвоить.

– Не «будто», Рэй, – Луик перехватил его ладонь, сплетая свои пальцы с его. – Я не собираюсь стоять в тени. Если мы будем править этой школой, то на моих условиях.

Рэймонд хотел что-то возразить, напомнить о своем статусе, о деньгах своей семьи, о своем влиянии, но слова застряли в горле, когда Луик внезапно потянул его на себя. Рэй, не ожидавший такого напора, подался вперед, утыкаясь лбом в плечо друга.

– Ты слишком много думаешь, – прошептал Луик ему в самое ухо. – Даже когда болеешь. Расслабься. Хотя бы один вечер тебе не нужно быть идеальным монстром.

Рэй замер. Его сердце колотилось где-то в горле. Он медленно, словно пробуя на вкус новую реальность, обхватил Луика руками, сжимая ткань его куртки. Это было проявлением высшей степени доверия, на которое он был способен.

– Если ты хоть кому-то... – начал было Рэй, но Луик прервал его коротким, властным поцелуем в висок.

– Заткнись. Я знаю.

Они просидели так несколько минут — в тишине, нарушаемой лишь их дыханием. Для Рэймонда это было нечто совершенно новое. Он всегда считал, что близость — это слабость, которую могут использовать против тебя. Но сейчас, в руках Луика, он чувствовал не слабость, а странную, пугающую полноту жизни.

– Слушай, – Рэй отстранился, его лицо всё еще было пунцовым, но взгляд стал более ясным. – Насчет Зои. У меня есть идея. На следующей неделе будет школьный бал, и она собирается выставить там свои эскизы.

Луик ухмыльнулся, возвращаясь в свою стихию.

– И что мы сделаем? Обольем их краской? Слишком банально для тебя, Рэй.

– Нет, – Рэймонд откинулся на подушки, его глаза хищно блеснули. – Мы сделаем так, чтобы все подумали, что она украла их у какого-нибудь известного дизайнера из Нью-Йорка. У меня есть связи, я могу подделать переписку. Она будет не просто опозорена, она станет изгоем. Навсегда.

Луик смотрел на него с нескрываемым восхищением.

– Вот это мой Рэй. Жестокий, беспринципный и чертовски умный.

– Твой? – Рэй поднял бровь, в его голосе снова зазвучала привычная насмешка, но на этот раз в ней не было яда.

– Мой, – твердо повторил Луик. – И не надейся, что я передумаю.

Рэймонд закрыл глаза, на его губах играла едва заметная улыбка. Болезнь всё еще терзала его тело, но внутри него разливалось странное тепло, которое не имело отношения к температуре.

– Ладно, Стомпе. Пусть будет так. На сегодня... я позволяю тебе командовать. Но завтра всё вернется на свои места.

– Посмотрим, – Луик снова устроился на краю кровати, не выпуская руки Рэя. – А пока — спи. Тебе нужно быть в форме, чтобы разрушить жизнь одной наивной девчонки.

Рэймонд заснул почти мгновенно, на этот раз его сон был спокойным. Луик продолжал сидеть рядом, вглядываясь в темноту. Он понимал, что их отношения — это игра с огнем в пороховом погребе. Они оба были слишком сломленными, слишком эгоистичными и слишком злыми, чтобы это закончилось чем-то хорошим. Но именно это и делало их союз таким идеальным.

В мире супергероев и чудес, в мире, где добро всегда побеждает зло, они были аномалией. Двое подростков, которые нашли друг друга в своей темноте и решили, что вместе им будет удобнее поджигать этот мир.

Луик наклонился и тихо, почти невесомо, коснулся губами лба Рэя.

– Спи, мой золотой мальчик, – прошептал он. – Завтра мы покажем им всем, на что способны.

За окном Париж зажигал свои огни. Где-то там, в свете фонарей, люди верили в любовь, дружбу и справедливость. А здесь, в зашторенной комнате особняка Пуньянов, рождалось нечто иное — темное, властное и абсолютно искреннее в своей жестокости. И для Луика Стомпе это было самым прекрасным, что он когда-либо видел.

Он знал, что Рэймонд проснется другим — снова холодным и расчетливым. Но он также знал, что теперь у него есть ключ от этой ледяной крепости. И он не собирался его терять.

– Мы еще устроим им всем праздник, – добавил Луик, закрывая глаза и позволяя себе на мгновение провалиться в легкую дрему, всё еще сжимая горячую ладонь своего единственного друга.

Ночь продолжалась, скрывая под своим покровом тайны, которые на следующее утро станут оружием. И в этом оружии было два лезвия, заточенных до идеала. Рэймонд и Луик. Золото и пепел. Власть и безрассудство. Идеальный дуэт для идеального хаоса.