← Назад к обзору

Love is so stupid..

Ледяные осколки и мятный чай

Утро понедельника в колледже Франсуа Дюпон всегда было наполнено суетой, запахом свежей выпечки из пекарни Дюпэн-Чэнов и звонким смехом, который Лоик Стомпе обычно находил невыносимо раздражающим. Сегодня это раздражение достигло своего пика. Он стоял у входа, прислонившись к колонне, и нервно поправлял рукава своей безупречно выглаженной рубашки. Его взгляд то и дело сканировал толпу учеников, выискивая знакомую высокую фигуру с золотистыми волосами.

– Ты выглядишь так, будто готов кого-то убить, Лоик, – раздался рядом голос Нельсона. Тот лениво жевал жвачку, листая ленту новостей в телефоне. – Расслабься. Рэй прислал сообщение?

– Нет, – буркнул Лоик, не сводя глаз с ворот. – Он не отвечал все выходные. Если этот идиот решил проболеть еще неделю, я лично вылью на него ведро ледяной воды.

– О, смотри-ка, – Нельсон кивнул в сторону подъезжающего серебристого лимузина. – Твои молитвы услышаны. Король вернулся.

Дверца машины открылась, и из неё вышел Рэймонд Пюньян. Он выглядел... идеально. Ни следа той лихорадочной бледности, ни растрепанного хвоста, ни капелек пота на лбу. Его светлые волосы лежали безупречными волнами, а циановые глаза светились привычным холодом и превосходством. Он шел по школьному двору так, словно владел каждым сантиметром этой земли.

Лоик почувствовал, как внутри него что-то болезненно сжалось, а затем расправилось. Он ожидал увидеть хотя бы тень той уязвимости, которую Рэй показал ему в четверг вечером. Но Рэй шел мимо учеников, даже не удостаивая их взглядом, пока не поравнялся с друзьями.

– Привет, неудачники, – голос Рэя был ровным и властным. – Соскучились?

– Пюньян, ты выглядишь подозрительно живым для покойника, – Лоик заставил себя ухмыльнуться, принимая привычную позу уверенного в себе наглеца. – Я уже начал присматривать себе новое место в столовой, подальше от твоего пафоса.

Рэймонд медленно повернул голову к Лоику. На секунду — всего на одну короткую секунду — в глубине его зрачков мелькнуло что-то знакомое. То самое признание, тот самый безмолвный уговор, заключенный в полумраке спальни. Но маска вернулась на место быстрее, чем Лоик успел моргнуть.

– Мечтай, Стомпе, – Рэй ухмыльнулся, и в этой улыбке было столько яда, что хватило бы на весь класс. – Ты без меня и шага ступить не можешь. Кто будет направлять твою неуемную энергию в нужное русло?

– Уж точно не Зои Ли, – вставил Нельсон, кивая на приближающуюся девушку.

Зои шла, прижимая учебники к груди, стараясь казаться незаметной. Увидев Рэя, она заметно вздрогнула и ускорила шаг, надеясь проскочить мимо.

– О, смотрите-ка, наша нью-йоркская сиротка думала, что ей дали отгул? – Рэймонд сделал шаг вперед, преграждая ей путь. – Зои, неужели ты не рада моему возвращению? Я почти тронут твоим испугом.

– Рэймонд, пожалуйста... – прошептала Зои, не поднимая глаз. – Дай мне пройти.

Лоик наблюдал за этой сценой со стороны. Обычно он первый бросал какую-нибудь едкую шутку, подливая масла в огонь, но сегодня слова застревали в горле. Он видел, как Рэй наслаждается своей властью, как он снова становится тем самым монстром, которого все боялись. И Лоик понимал, что он — часть этого спектакля.

– Что, язык проглотила? – Лоик всё же заставил себя вступить в игру, чувствуя, как внутри всё протестует. – Или в Нью-Йорке тебя не учили манерам, когда с тобой разговаривают приличные люди?

Рэй бросил на него быстрый одобрительный взгляд, и это обожгло Лоика сильнее, чем лихорадка друга пару дней назад.

Весь день прошел в привычном ритме травли и высокомерия. Они сорвали урок химии, подменив реактивы Киму, заставили Маринетт покраснеть от очередной порции издевательств над её дизайном и довели Зои до того, что она заперлась в туалете на большой перемене. Всё было как всегда. Идеальный фасад их «дружбы» и «превосходства» не давал трещин.

Но когда уроки закончились, и Нельсон ушел на тренировку, Лоик и Рэй остались вдвоем на заднем дворе школы, где обычно курили или обсуждали планы на вечер.

– Отличный день, – сказал Рэй, облокотившись на стену и глядя на заходящее солнце. – Я почти забыл, как приятно видеть их лица, когда они понимают, что ничего не могут сделать.

– Да, феерично, – отозвался Лоик, ковыряя носком ботинка камешек на асфальте. – Ты сегодня был в ударе. Твой старик был бы горд.

Рэймонд резко замолчал. Его расслабленная поза мгновенно сменилась напряжением.

– Не упоминай его здесь, – холодно произнес он.

– Почему? – Лоик поднял глаза, и в его взгляде больше не было театрального высокомерия. – Мы ведь одни, Рэй. Маски можно снять. Или ты настолько вжился в роль, что боишься самого себя?

– О чем ты говоришь, Стомпе? – Рэй сделал шаг к нему, сузив глаза. – Мы делаем то, что делали всегда. Это весело. Это дает нам власть. Тебе ли не знать.

– Весело? – Лоик горько усмехнулся. – Ты в четверг едва не плакал у меня на руках, Рэй. Ты просил меня не уходить. Ты... ты поцеловал меня. Или это тоже была часть твоей великой манипуляции?

Рэймонд замер. Его лицо побледнело, а пальцы сжались в кулаки. Он оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли лишних ушей, и, убедившись, что они одни, схватил Лоика за грудки, прижимая к стене.

– Заткнись! – прошипел он. – То, что было в той комнате, осталось в той комнате. Это была слабость. Болезнь. Бред! Если ты думаешь, что можешь использовать это против меня...

– Я не собираюсь использовать это против тебя, придурок! – Лоик не пытался вырваться, он смотрел прямо в циановые глаза, в которых сейчас плескался настоящий страх. – Я просто не понимаю, зачем мы продолжаем этот цирк. Ты ведь ненавидишь всё это. Ты ненавидишь своего отца, ты ненавидишь эту школу, и, кажется, ты начинаешь ненавидеть самого себя.

– Ты ничего не знаешь, – Рэй ослабил хватку, его голос дрогнул. – У меня нет выбора, Лоик. Если я не буду таким, меня уничтожат. Мой отец... он не терпит поражений. И он не терпит... таких, как мы.

Лоик почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Слово «мы» прозвучало как признание.

– Таких, как мы? – переспросил он тише. – То есть ты признаешь, что между нами что-то есть?

Рэймонд отпустил его и отвернулся, тяжело дыша. Он запустил руку в свои идеальные волосы, безжалостно портя прическу — жест, который он позволял себе только в моменты крайнего отчаяния.

– Я не знаю, что это, – признался он, глядя куда-то в пустоту. – Это неправильно. Это не вписывается в мой план. Ты... ты мой единственный друг, Лоик. Единственный, кто видел меня настоящим. И это пугает меня до чертиков.

Лоик подошел к нему сзади и осторожно положил руку на плечо. На этот раз Рэй не вздрогнул и не отстранился.

– Знаешь, – тихо сказал Лоик, – я весь день смотрел на то, как ты издеваешься над Зои, и думал только об одном. О том, как ты выглядел с тем дурацким хвостом. И о том, что я бы всё отдал, чтобы сейчас оказаться в той душной спальне, а не здесь, на этом вонючем дворе.

Рэй обернулся. Его взгляд был полон боли и странной, болезненной нежности.

– Ты сумасшедший, Стомпе, – прошептал он.

– Возможно, – Лоик улыбнулся, и эта улыбка была искренней. – Но мы оба сумасшедшие. И, кажется, в этом мире мы — единственные, кто может друг друга понять.

Рэймонд протянул руку и коснулся лица Лоика, очерчивая линию его челюсти. Его пальцы всё еще были холодными, но на этот раз это был не холод льда, а холод металла, который начинает плавиться в огне.

– Мой отец придет в ярость, если узнает, – сказал Рэй, глядя Лоику прямо в глаза.

– Мой тоже не обрадуется, – Лоик пожал плечами. – Но когда нас это останавливало? Мы ведь любим создавать проблемы, не так ли?

– На этот раз проблема может оказаться слишком большой даже для нас, – Рэй усмехнулся, и в этой усмешке впервые за день промелькнуло что-то человеческое. – Но... я не хочу, чтобы ты уходил. Снова.

– Я и не собираюсь, – Лоик подался вперед, сокращая расстояние между ними.

На этот раз поцелуй не был невесомым или случайным. В нем было всё: ярость, накопленная годами, страх перед будущим и то самое чувство, которое они так долго презирали в других. Это было похоже на столкновение двух стихий, на попытку найти спасение в ком-то, кто так же сломлен, как и ты сам.

Когда они отстранились друг от друга, мир вокруг казался прежним — те же стены школы, то же заходящее солнце. Но для них всё изменилось.

– И что теперь? – спросил Рэй, поправляя рубашку. – Завтра снова будем третировать Зои?

Лоик на мгновение задумался. Он посмотрел на свои руки, которые всё еще дрожали от избытка адреналина.

– Знаешь, – медленно произнес он, – мне начинает казаться, что это становится скучным. Может, найдем себе другое развлечение? Более... приватное?

Рэймонд рассмеялся — на этот раз искренне, без тени сарказма.

– Ты предлагаешь мне сменить амплуа тирана на амплуа тайного любовника? – он приподнял бровь. – Это звучит как сюжет дешевого романа, который могла бы написать Маринетт.

– Зато в этом сюжете мы сами пишем правила, – Лоик подмигнул ему. – А правила — это то, что мы любим нарушать больше всего.

Они вышли со школьного двора вместе, держась на небольшом расстоянии друг от друга, чтобы не вызывать подозрений. Но каждый из них чувствовал невидимую нить, которая теперь связывала их крепче, чем любые общие интриги.

У ворот их ждал лимузин Рэя.

– Подвезти? – спросил Рэймонд, открывая дверцу.

– Только если ты пообещаешь, что твой отец не выскочит из кустов с контрактом на мою душу, – пошутил Лоик, запрыгивая на заднее сиденье.

– Он занят, – Рэй сел рядом, и как только дверь закрылась, отрезая их от внешнего мира, он взял Лоика за руку. – У него сегодня важный ужин с мэром. Мы будем одни.

– Снова чай и приставка? – Лоик улыбнулся, переплетая свои пальцы с его.

– Нет, – Рэй посмотрел на него долгим, многозначительным взглядом. – На этот раз я думаю, мы найдем занятие поинтереснее.

Машина плавно тронулась с места, унося их в вечерние сумерки Парижа. Впереди было много трудностей — давление родителей, необходимость поддерживать имидж в школе, страх быть разоблаченными. Но сейчас, в тишине роскошного салона, это не имело значения.

Они были двумя хищниками, которые нашли друг в друге не добычу, а равного. И эта новая игра обещала быть самой опасной и захватывающей в их жизни.

Лоик смотрел в окно на мелькающие огни города и думал о том, что иногда, чтобы найти себя, нужно сначала полностью потеряться в ком-то другом. Даже если этот другой — самый невыносимый и жестокий человек, которого ты когда-либо знал.

– Рэй? – позвал он тихо.

– Да?

– Тот хвост... всё-таки был ужасным.

Рэймонд фыркнул и толкнул его плечом.

– Заткнись, Стомпе. Просто заткнись.

И Лоик замолчал, понимая, что в этой тишине теперь гораздо больше смысла, чем в любых словах. Их история только начиналась, и она была написана не золотом, а пеплом и искрами — так, как и положено тем, кто привык играть с огнем.