← Назад к обзору

Love is too stupid.

Анатомия уязвимости

Комната Рэймонда, погруженная в густые синие сумерки, казалась декорацией к какому-то мрачному спектаклю. Лоик, развалившийся в глубоком кожаном кресле, лениво наблюдал за тем, как свет уличных фонарей просачивается сквозь щели тяжелых штор, рисуя на полу длинные, ломаные линии. Рэймонд снова уснул — на этот раз крепче, чем днем. Его дыхание было тяжелым, с натужным свистом, а пальцы периодически судорожно сжимали край одеяла.

Лоик встал и подошел к кровати. В этом полумраке Рэй больше не выглядел тем лощеным королем школы, который одним движением брови мог заставить замолчать целый класс. Растрепанный хвост, который Лоик в шутку окрестил «пальмой позора», окончательно съехал на ухо, открывая потный висок. Лоик почувствовал странный укол азарта. Это было похоже на то, как если бы он нашел секретный код от сейфа, который все считали неприступным.

– Ну и ну, Рэй, – прошептал Лоик, наклоняясь чуть ближе. – Если бы Зои увидела тебя таким, она бы, наверное, решила, что Бог всё-таки существует. Но, к твоему счастью, здесь только я.

Он протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся лба друга. Жар всё еще был сильным. Лоик поморщился. Ему не было жаль Рэймонда в привычном смысле слова — это чувство было ему чуждо, как и самому Рэю. Скорее, его раздражала эта временная неисправность их лидера. Это было как если бы у дорогого спортивного автомобиля внезапно отвалилось колесо посреди шоссе.

Рэймонд внезапно вздрогнул и открыл глаза. В первый момент в них не было ничего, кроме мутной пелены лихорадки, но уже через секунду в глубине зрачков зажегся привычный холодный расчет.

– Ты всё еще здесь? – Его голос был едва слышным, надтреснутым.

– А ты надеялся, что я уйду и оставлю тебя на растерзание твоим собственным кошмарам? – Лоик усмехнулся и отошел к столику, где стоял графин с водой. – Ты во сне звал кого-то. Кажется, это не была Зои. Скорее, ты кого-то проклинал.

Рэймонд с трудом приподнялся на локтях, откидывая мокрые волосы с лица. Его движения были дергаными, лишенными привычной грации.

– Не неси чуши, Стомпе. Мне ничего не снится.

– Как скажешь, – Лоик протянул ему стакан. – Пей. Ты выглядишь как высохшая мумия. Если ты завтра не явишься в школу, Нельсон начнет паниковать и, чего доброго, решит проявить инициативу. А ты знаешь, как это заканчивается: он либо кого-то изобьет без повода, либо ляпнет лишнего директору Дамоклу.

Рэймонд сделал несколько жадных глотков, поморщился от боли в горле и отставил стакан на прикроватную тумбу.

– Нельсон — полезный инструмент, но у него мозгов меньше, чем у Кима, – Рэй выдохнул, прислоняясь затылком к мягкому изголовью. – Слушай, Лоик... Что там в школе? Хлоя интересовалась, почему меня нет?

Лоик фыркнул, возвращаясь в свое кресло.

– Хлоя? Она была слишком занята тем, что отчитывала Сабрину за неправильный оттенок блеска для губ. Но она спросила, не сбежал ли ты обратно в Штаты, поджав хвост. Я сказал ей, что ты занят чем-то гораздо более важным, чем её капризы.

Рэймонд криво усмехнулся. Эта новость явно пришлась ему по душе. Любое упоминание о его исключительности действовало на него лучше антибиотиков.

– Правильно. Пусть думает, что я готовлю что-то масштабное.

– А разве это не так? – Лоик подался вперед, его глаза азартно блеснули. – Ты ведь серьезно насчет того дневника Зои? Это будет удар ниже пояса. Она ведь только-только начала верить, что в Париже у неё «новая жизнь».

– Новая жизнь... – Рэймонд произнес это с такой брезгливостью, будто пробовал на вкус что-то гнилое. – Люди не меняются, Лоик. Они просто натягивают новые маски. Она думает, что может приехать сюда, надеть чепчик добродетели и все забудут, кем она была в Нью-Йорке? Нет. Я здесь, чтобы напоминать ей об этом каждый чертов день.

Он зашелся в тяжелом кашле, прижимая ладонь к груди. Лоик подождал, пока приступ пройдет, и с каким-то странным удовлетворением отметил, что даже в таком состоянии Рэй не теряет своей ядовитой сути.

– Ты маньяк, Рэй, – в голосе Лоика прозвучало нескрываемое восхищение. – Но именно поэтому мы и дружим.

– Мы дружим, потому что ты понимаешь правила игры, – отрезал Рэймонд, немного отдышавшись. – В этом городе либо ты диктуешь условия, либо тебя заставляют плясать под чужую дудку. Посмотри на этих «героев» — Леди Баг, Супер-Кот... Они думают, что спасают мир, но на самом деле они просто создают хаос, в котором такие, как мы, могут процветать.

Лоик задумался на мгновение. Ему всегда была чужда философия, он предпочитал действие. Сломать чьи-то отношения, подставить одноклассника, высмеять слабого — это приносило мгновенный выброс адреналина. Но Рэй всегда видел картину шире.

– Знаешь, – Лоик встал и начал расхаживать по комнате, – иногда мне кажется, что ты ненавидишь Зои не за её прошлое, а за то, что она пытается быть... другой.

Рэймонд резко повернул голову в его сторону. Его циановые глаза, ставшие из-за болезни еще ярче на бледном лице, впились в Лоика.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, – Лоик пожал плечами, – она ведь сестра Хлои. Она могла бы быть на вершине вместе с нами. Но она выбрала сторону этих... «неудачников». Маринетт и её компании. Для тебя это как личное оскорбление, да? Что кто-то из «наших» добровольно опустился до их уровня.

Рэймонд молчал долго, так долго, что Лоик уже решил, что он снова заснул. Но затем Рэй заговорил — тихо и холодно.

– Она — предательница своего класса. А предателей наказывают жестче, чем врагов. Она знает, каков на вкус настоящий мир, но предпочитает кормить всех этой приторной ложью о дружбе и доброте. Это... тошнотворно.

– Согласен, – кивнул Лоик. – Это как смотреть дешевый мультик для детсадовцев. Но не волнуйся. Как только ты встанешь на ноги, мы устроим ей такое «шоу», что она сама захочет купить билет в один конец до Нью-Йорка.

Лоик подошел к окну и раздвинул шторы чуть шире. Внизу, на улице, припарковался черный автомобиль — отец Рэймонда вернулся домой.

– Твой старик приехал, – бросил Лоик. – Наверное, зайдет проверить, не умер ли ты еще. Мне лучше смыться. Не хочу выслушивать его лекции о том, что «настоящие лидеры не болеют».

Рэймонд поморщился. Отношения с отцом были той темой, которую он никогда не обсуждал открыто, но Лоик и так всё видел. Мистер Пюньян требовал совершенства во всем, и слабость сына была для него личным оскорблением.

– Да, уходи, – Рэй закрыл глаза, снова откидываясь на подушки. – И, Лоик...

– Да? – Лоик замер у двери.

– Завтра в школе... если Зои будет спрашивать...

– Я знаю, что сказать, Рэй, – перебил его Лоик с ухмылкой. – Я скажу ей, что ты нашел способ уничтожить её репутацию и сейчас просто выбираешь самый болезненный метод. Пусть понервничает.

– Хороший мальчик, – пробормотал Рэймонд, уже проваливаясь в сон.

Лоик вышел из комнаты, аккуратно прикрыв дверь. На лестнице он действительно столкнулся с мистером Пюньяном. Тот выглядел безупречно: дорогой костюм, идеально уложенные волосы, взгляд, не выражающий ничего, кроме холодного достоинства.

– Добрый вечер, мистер Пюньян, – вежливо произнес Лоик, мгновенно надевая маску «приличного подростка».

– Лоик. Рэймонд всё еще не в себе? – Голос мужчины был сухим, как осенний лист.

– Ему уже лучше. Мы обсуждали школьные проекты. Он очень переживает, что пропускает занятия.

Мистер Пюньян едва заметно кивнул, оценив «рвение» сына.

– Хорошо. Ему не следует расслабляться. В этом мире паузы стоят слишком дорого.

Лоик попрощался и вышел на улицу. Прохладный вечерний воздух приятно холодил лицо. Он чувствовал странное удовлетворение. Сегодня он увидел Рэймонда таким, каким его не видел никто — слабым, потным, в нелепом хвосте и с лихорадочным блеском в глазах. Но вместо того чтобы потерять уважение к другу, Лоик почувствовал, что их связь стала еще крепче. Теперь они были не просто сообщниками, они были хранителями секретов друг друга.

Он достал телефон и набрал сообщение Нельсону: «Завтра в 8:00 у входа. Есть новости от Рэя. Начинаем операцию "Дневник". Будет весело».

Лоик убрал телефон в карман и зашагал к метро. Он уже представлял лицо Зои Ли, когда её самые сокровенные тайны станут достоянием всей школы. Это было жестоко, это было подло, и это было именно то, ради чего он просидел весь день в душной комнате больного друга.

В конце концов, настоящая дружба в их понимании — это не поддержка в трудную минуту, а совместное созидание хаоса. И в этом они с Рэймондом были идеальной командой.

Где-то в небе над Парижем промелькнула тень — возможно, это была Леди Баг, спешащая по своим делам. Лоик даже не поднял головы. Герои жили в своем мире, а он и Рэймонд строили свой собственный, где не было места жалости, но было много места для власти.

– Поправляйся, Рэй, – тихо произнес он, ныряя в зев подземки. – Нам еще столько нужно разрушить.

На следующее утро Лоик стоял у ворот коллежа, как всегда, безупречно причесанный и с выражением легкого презрения на лице. Он видел, как Зои Ли робко заходит в здание, прижимая к груди рюкзак. Она выглядела спокойной, почти счастливой.

Лоик почувствовал, как внутри него закипает холодная радость. Он знал то, чего не знала она. Он знал, что её «идеальный» мир скоро разлетится вдребезги, потому что Рэймонд Пюньян, даже лежа в постели с температурой, уже расставил свои капканы.

– Эй, Нельсон! – окликнул он подошедшего приятеля. – Ты готов к представлению?

– Всегда готов, – Нельсон оскалился в улыбке. – Как там наш босс?

– Скоро вернется, – Лоик поправил лямку рюкзака. – А пока он отдыхает, мы подготовим почву. Начнем с того, что пустим слух о её «нью-йоркских приключениях».

Они вошли в школу, и тишина коридоров мгновенно сменилась привычным шумом, который они так любили подчинять себе. Для Лоика этот день был особенным. Он больше не был просто тенью Рэймонда. Он был его правой рукой, его доверенным лицом, тем, кто видел короля без короны и остался верен трону.

И это знание делало его сильнее любого супергероя.