← Назад к обзору

Love is too stupid.

Театр теней и лихорадочный бред

Утро в коллеже Франсуа Дюпон началось с того самого гнетущего ожидания, которое Лоик Стомпе обожал культивировать. Без Рэймонда Пюньяна в коридорах было подозрительно спокойно, и это спокойствие Лоик считал личным вызовом. Он стоял у окна на втором этаже, скрестив руки на груди, и наблюдал за тем, как ученики стекаются во внутренний двор. Его взгляд, острый и холодный, выхватил из толпы Зои Ли. Она смеялась, о чем-то переговариваясь с Маринетт. Эта сцена вызвала у Лоика приступ тошноты.

– Посмотри на неё, Нельсон, – процедил Лоик, не оборачиваясь к подошедшему приятелю. – Она сияет так, будто вчера не мы втаптывали её самооценку в грязь. Думает, раз Рэй заболел, то наступили каникулы?

Нельсон, чья массивная фигура заслоняла половину прохода, глупо ухмыльнулся и хрустнул костяшками пальцев.

– Может, мне просто столкнуть её в фонтан? Для профилактики?

– Слишком примитивно, – Лоик поправил свою пепельную челку. – Рэй учил нас изяществу. Мы не просто портим одежду, мы портим жизни. Ты подготовил то, о чем я просил?

– Да, – Нельсон выудил из кармана сложенный листок. – Список всех её «дружков» из Нью-Йорка, которых удалось найти в соцсетях. Парочка из них до сих пор злы на неё за ту историю с закрытой вечеринкой.

Лоик взял листок, пробежал глазами по именам и удовлетворенно кивнул. Вчерашний визит к Рэймонду придал ему сил. Вид поверженного лидера не испугал его, а напротив — разбудил в нем амбиции. Если Рэй сейчас слаб, Лоик станет его волей здесь, в этих стенах.

– Отлично. Начнем рассылку во время большой перемены. А сейчас... мне нужно навестить нашего «короля» после уроков. У него был тяжелый вечер.

Тем временем в особняке Пюньянов время словно застыло. Рэймонд лежал в той же позе, в которой Лоик оставил его накануне вечером. Лихорадка немного отступила, оставив после себя липкую слабость и тупую боль в суставах. Его светлые волосы, всё еще стянутые в тот самый нелепый хвост, разметались по подушке. Рэй ненавидел это состояние. Он чувствовал себя не человеком, а сломанным механизмом, который выбросили за ненадобностью.

Дверь спальни тихо скрипнула. Рэймонд не открывал глаз, надеясь, что это экономка с очередным подносом безвкусного бульона.

– Я же сказал, что не голоден, – прохрипел он.

– А я и не еду принес, – раздался знакомый голос Лоика.

Рэймонд с трудом разомкнул веки. Лоик стоял в дверях, подбрасывая в воздухе яблоко. Он выглядел вызывающе бодрым, и это раздражало Рэя до зуда под кожей.

– Ты прогулял последний урок? – Рэй попытался сесть, но голова тут же закружилась.

– Французский — это для слабаков, – Лоик прошел в комнату и бесцеремонно уселся в ногах кровати. – К тому же, я обещал присмотреть за тобой. Как ты, «гений манипуляций»? Всё еще выглядишь как персонаж из фильма ужасов.

– Заткнись, Лоик, – Рэймонд прикрыл глаза рукой. – Голова раскалывается. Что в школе?

Лоик откусил кусок яблока и начал жевать, нарочито громко хрустя.

– Зои сегодня была подозрительно веселой. Но мы с Нельсоном уже начали «терапию». К вечеру её телефон взорвется от приветов из прошлого. Ты бы видел её лицо, когда я прошел мимо и просто прошептал: «Нью-Йорк помнит всё». Она побледнела так, что почти слилась со стеной.

Рэймонд слабо улыбнулся. Это была первая хорошая новость за день.

– Хорошо... Следи, чтобы Нельсон не перегнул палку. Нам нужно, чтобы она сломалась сама, а не чтобы нас вызвали к директору.

– Не волнуйся, я держу его на коротком поводке, – Лоик внимательно посмотрел на друга. – Слушай, Рэй... Твой отец заходил сегодня?

Лицо Рэймонда мгновенно окаменело, став похожим на мраморную маску.

– Заходил утром. Сказал, что если я не встану на ноги к четвергу, то пропущу важный прием в мэрии. И что он разочарован моей «неспособностью контролировать собственное тело».

Лоик перестал жевать. В комнате повисла тяжелая тишина. Он знал, что мистер Пюньян был тираном, но слышать это в открытую было даже для него чересчур.

– Твой старик — настоящий урод, ты в курсе? – Лоик сплюнул семечко яблока в корзину. – Даже я, при всей моей любви к хаосу, не стал бы пинать больного пса.

– Я не пес, Лоик, – голос Рэймонда внезапно обрел стальные нотки. – И мне не нужна твоя жалость.

– Да какая к черту жалость! – Лоик вскочил с кровати и начал мерить комнату шагами. – Просто смешно. Ты строишь из себя неуязвимого бога, а сам боишься разочаровать человека, которому на тебя плевать. Ты поэтому так вцепился в Зои? Потому что она единственная, кто слабее тебя в этой пищевой цепочке?

Рэймонд резко сел, превозмогая тошноту. Его циановые глаза вспыхнули яростью.

– Ты переходишь границы, Стомпе. Забыл, кто здесь главный?

– Сейчас здесь главный я, потому что я могу принести тебе воды, а могу вылить её тебе на голову, – Лоик остановился напротив кровати, глядя на друга сверху вниз. – Но расслабься. Я не собираюсь устраивать бунт на корабле. Мне нравится быть твоим напарником. Просто... иногда ты бываешь таким идиотом, Рэй.

Рэймонд тяжело дышал, глядя на Лоика. В этот момент между ними искрило напряжение, которое могло закончиться либо дракой, либо окончательным признанием взаимной зависимости. Наконец, Рэй откинулся назад, издав сухой смешок.

– У тебя слишком длинный язык, Лоик. Когда-нибудь я его тебе укорочу.

– Попробуй, когда перестанешь дрожать как осиновый лист, – Лоик снова ухмыльнулся и подошел к окну. – Ладно, хватит драмы. Я остаюсь здесь до ночи. Родители уехали на какой-то благотворительный ужин, так что дом в нашем распоряжении.

– В твоем распоряжении, – поправил Рэй. – Я прикован к этой чертовой кровати.

– Ну, я могу почитать тебе вслух твой план по захвату школы, – Лоик взял со стола блокнот Рэймонда. – Или мы можем просто посмотреть, как Зои Ли удаляет свои аккаунты один за другим.

Вечер тянулся медленно. Лоик действительно остался. Он включил на большом экране приставку и начал играть в какой-то кровавый шутер, комментируя каждое убийство едкими шутками. Рэймонд слушал его болтовню, и, как ни странно, это помогало ему отвлечься от боли. В комнате пахло лекарствами и чем-то еще — мужским одеколоном Лоика и пылью.

– Эй, Рэй, – подал голос Лоик, не отрываясь от экрана. – А помнишь, как мы в прошлом году заперли Кима в раздевалке с его же собственными кроссовками, которые он предварительно извозил в рыбьих потрохах?

– Помню, – Рэймонд прикрыл глаза, позволяя воспоминаниям захлестнуть его. – Он тогда три дня не мог отмыть запах. И Ондина отказалась с ним обедать.

– Это было легендарно, – Лоик рассмеялся. – Мы тогда еще не были так близки, но я уже знал, что мы сработаемся. Ты всегда знал, куда ударить, чтобы было больнее всего.

– Это талант, – самодовольно отозвался Рэй.

– Да, талант... – Лоик внезапно замолчал, его персонаж на экране погиб, но он не стал перезагружать уровень. – Слушай, а если Зои реально... ну, сделает что-то глупое? Если она не выдержит давления?

Рэймонд открыл один глаз и посмотрел на спину друга.

– Ты что, внезапно отрастил совесть, Лоик? Это на тебя не похоже.

– Нет, просто... если она уедет, нам будет скучно. Она — идеальная мишень. Остальные слишком быстро сдаются. А она борется. Это делает игру интересной.

Рэймонд задумался. В словах Лоика был смысл. Зои Ли была для них чем-то вроде редкого экземпляра в коллекции энтомолога — её было интересно препарировать именно потому, что она сопротивлялась.

– Она не уедет, – уверенно сказал Рэй. – В ней слишком много упрямства её сестры, хоть она это и скрывает. Она будет терпеть до последнего. И это «последнее» устроим ей мы.

Около десяти вечера в дверь постучали. Это была экономка с подносом, на котором стоял чай и какие-то таблетки.

– Положите на стол и уходите, – бросил Рэймонд, не глядя на женщину.

Когда она вышла, Лоик подошел к подносу и брезгливо осмотрел содержимое.

– Твоя жизнь — сплошная стерильность, Рэй. Даже чай выглядит так, будто его приготовили в лаборатории.

– Пей, что дают, или катись домой, – беззлобно ответил Рэй.

Лоик налил две чашки и одну протянул другу. В этот момент он заметил, что хвост на голове Рэймонда окончательно развалился, и волосы теперь висели спутанными прядями.

– Слушай, дай я это переделаю, – Лоик кивнул на его голову. – Ты выглядишь как жертва кораблекрушения. Мой эстетствующий взор этого не выносит.

Рэймонд хотел было возразить, но сил на спор не осталось.

– Делай что хочешь, только быстро.

Лоик сел позади него на кровать. Его руки, обычно такие резкие и грубые, сейчас двигались на удивление осторожно. Он начал распутывать узлы в золотистых волосах Рэймонда. Это было странное, почти интимное мгновение, которое никак не вязалось с их образом школьных задир.

– У тебя волосы как у девчонки, Рэй, – прошептал Лоик, стараясь не причинить боли. – Слишком мягкие для такого ублюдка.

– Заткнись и работай, парикмахер, – огрызнулся Рэй, но Лоик почувствовал, как напряжение в плечах друга начало спадать.

Закончив, Лоик соорудил на затылке Рэймонда аккуратный узел.

– Вот. Теперь ты похож на больного аристократа, а не на пугало.

– Спасибо, – буркнул Рэймонд, ложась обратно.

Лоик вернулся в кресло. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была другой — не гнетущей, а почти уютной, если это слово вообще применимо к двум манипуляторам.

– Знаешь, – заговорил Лоик спустя какое-то время, – я сегодня видел Адриана Агреста. Он подходил к Зои. Кажется, он что-то подозревает.

Рэймонд мгновенно напрягся.

– Агрест... Он вечно сует свой нос куда не следует. Этот его образ «золотого мальчика»... тошнит.

– Он пытался её утешить, – продолжал Лоик, рассматривая свои ногти. – Но Зои его оттолкнула. Кажется, наши слухи работают. Она начинает бояться даже тех, кто хочет ей помочь.

– Это идеальный сценарий, – Рэймонд закрыл глаза, на его губах заиграла змеиная улыбка. – Изоляция — это первый шаг к разрушению. Когда она поймет, что ей никто не верит, она станет совсем беззащитной.

Лоик посмотрел на друга. В тусклом свете ночника Рэймонд казался призраком — бледным, изможденным, но всё еще смертельно опасным. Лоик понимал, что их дружба — это танец на лезвии бритвы. Сегодня он заботится о нем, а завтра они могут вцепиться друг другу в глотки, если их интересы разойдутся. Но сейчас... сейчас это было правильно.

– Я останусь до утра, – внезапно сказал Лоик. – Твои родители всё равно не заметят, а мне неохота тащиться через весь город в такую погоду.

– Как хочешь, – ответил Рэймонд. – Только не храпи. У меня и так голова раскалывается.

Лоик выключил свет, оставив только слабую полоску из коридора. Он устроился в кресле, накинув на себя плед, который стащил из шкафа. Перед глазами всё еще стоял образ Зои Ли — испуганной, загнанной в угол. И образ Рэймонда — уязвимого, но несломленного.

– Спокойной ночи, Рэй, – бросил Лоик в темноту.

Ответа не последовало, но через минуту он услышал ровное, глубокое дыхание. Рэймонд уснул.

Лоик долго не мог сомкнуть глаз. Он думал о том, что завтра они вернутся к своей привычной жизни. Рэймонд снова наденет маску безупречности, Лоик будет его верным и дерзким оруженосцем, а коллеж Франсуа Дюпон содрогнется от их новых выходок. Но эта ночь в полумраке спальни, эти разговоры о слабости и силе, этот дурацкий хвост... всё это останется между ними.

Это была их анатомия уязвимости. Их маленькая тайна, спрятанная за броней высокомерия.

Лоик улыбнулся своим мыслям и, наконец, провалился в сон. Ему снился Нью-Йорк, залитый неоновым светом, и Зои Ли, бегущая по пустым улицам от тени, которая была подозрительно похожа на него самого.

А утром, когда первые лучи солнца коснулись крыш Парижа, Рэймонд проснулся первым. Он посмотрел на спящего в кресле Лоика и на мгновение в его взгляде промелькнуло нечто, похожее на человеческое тепло. Но оно исчезло так же быстро, как и появилось, сменившись привычным холодом.

– Пора за работу, – прошептал он сам себе, чувствуя, что силы возвращаются. – Шоу должно продолжаться.