← Назад к обзору

Love is too stupid.

Анатомия уязвимости

Воздух в спальне Рэймонда Пюньяна казался тяжелым, почти осязаемым, пропитанным горьким запахом лекарств и дорогим одеколоном, который Лоик вылил на себя утром, чтобы скрыть запах школьной столовой. Рэй лежал неподвижно, его бледное лицо в свете настольной лампы отливало синевой, а циановые глаза были полуприкрыты. Тот самый нелепый хвост, который Лоик соорудил ему днем, окончательно растрепался, превратившись в спутанный ком золотистых волос, прилипших к потному лбу.

Лоик сидел в глубоком кожаном кресле, закинув ноги на край кровати. Он лениво подбрасывал в руке яблоко, которое стащил с кухни, и наблюдал за тем, как грудь Рэя тяжело вздымается под шелковым одеялом.

– Ну и ну, Рэй, – Лоик не выдержал и коротко хохотнул, откусывая кусок яблока. – Видел бы тебя сейчас Ким. Наш «золотой мальчик» выглядит так, будто его переехал школьный автобус. И не один раз.

Рэймонд медленно повернул голову. Его взгляд, обычно острый и режущий, как бритва, сейчас был затуманен лихорадкой, но в нем всё еще теплилась привычная злоба.

– Заткнись, Стомпе... – прохрипел он, и его голос сорвался на кашель. – Если ты расскажешь кому-то... я лично прослежу, чтобы твоя репутация сгорела быстрее, чем твои дешевые кроссовки.

– Ой, напугал! – Лоик подался вперед, опираясь локтями о колени. – Ты сейчас даже муху не прихлопнешь, не то что мою репутацию. Тебе повезло, что я сегодня добрый. Нельсон предлагал зайти и «подбодрить» тебя, но я сказал ему, что ты на секретном задании по уничтожению самооценки Зои Ли.

Рэймонд закрыл глаза, издав сухой, болезненный стон.

– Зои... – прошептал он. – Она была в школе?

– Была, – Лоик помрачнел, вспоминая утренние часы. – И знаешь что? Она выглядела... спокойной. Без тебя в коридорах стало слишком тихо. Я пытался её поддеть, напомнил про Нью-Йорк, но без твоего ледяного взгляда это не тот эффект. Она просто прошла мимо, представляешь? Даже не обернулась.

Рэй резко сел, превозмогая слабость. Его руки дрожали, вцепляясь в простыни, а на лбу выступила испарина.

– Она... проигнорировала тебя? – В голосе Рэймонда зазвучали стальные нотки, пробивающиеся сквозь болезнь. – Эта ничтожная девчонка смеет игнорировать нас?

– Вот именно! – Лоик вскочил и начал расхаживать по комнате. – Поэтому я здесь. Нам нужно придумать что-то масштабное. Что-то, что заставит её снова дрожать при виде тени. Но для этого ты должен встать на ноги, Рэй. Ты выглядишь жалко.

Лоик остановился перед зеркалом, поправляя свою пепельную челку. Его узкое лицо с волевым подбородком отражало смесь азарта и раздражения. Он привык быть вторым пилотом в их маленькой банде, но видеть лидера в таком состоянии было... непривычно. И, честно говоря, немного смешно.

– Посмотри на себя, – Лоик снова обернулся к кровати, указывая на растрепанные волосы друга. – Ты похож на пожеванную куклу. Давай, я хоть это исправлю.

Он подошел к кровати и, не дожидаясь согласия, потянул за резинку на волосах Рэя. Тот попытался оттолкнуть его руку, но Лоик лишь сильнее надавил на плечо, заставляя его оставаться на месте.

– Сиди смирно, – бросил Лоик, и в его голосе проскользнула неожиданная для него самого властность. – Я не позволю тебе позорить нашу компанию даже в бреду.

Пальцы Лоика, обычно грубые и привыкшие к дракам, на удивление осторожно начали распутывать узлы в светлых волосах Рэймонда. Рэй замер, его дыхание стало более ровным. Было в этом жесте что-то странное, почти интимное, что никак не вязалось с их образом жестоких манипуляторов.

– Знаешь, Лоик... – Рэймонд заговорил тише, его взгляд устремился в пустоту. – Мой отец заходил утром. Он даже не спросил, как я себя чувствую. Просто сказал, что если я пропущу благотворительный вечер в пятницу, он лишит меня доступа к счету.

Лоик замер с расческой в руке. Он знал, что мистер Пюньян был суров, но такая холодность поражала даже его.

– Твой старик — настоящий ублюдок, – констатировал Лоик, продолжая расчесывать пряди. – Хуже, чем мы с тобой вместе взятые.

– Он считает, что слабость — это болезнь, которую нужно выжигать, – Рэймонд горько усмехнулся. – Наверное, поэтому я так ненавижу Зои. Она — воплощение этой слабости. Её доброта, её слезы... это всё напоминает мне о том, что отец пытается убить во мне.

Лоик закончил с волосами, собрав их в аккуратный, тугой узел на затылке. Он отошел на шаг, критически осматривая результат.

– Теперь ты похож на человека, а не на жертву кораблекрушения. Слушай, Рэй, – Лоик сел на край кровати, глядя прямо в циановые глаза друга. – Плевать на твоего отца. И на Зои тоже — пока что. Я останусь здесь до ночи. Родители твои всё равно не заметят, а экономка слишком боится тебя, чтобы жаловаться.

Рэймонд посмотрел на него с недоверием.

– Зачем тебе это? Тебе ведь скучно сидеть в четырех стенах.

– Скучно, – легко согласился Лоик. – Но еще скучнее смотреть, как ты тут киснешь в одиночестве. К тому же, я принес приставку. Будем играть в «Mortal Kombat», пока у тебя глаза не вылезут. Это лучшее лекарство от лихорадки.

Рэймонд промолчал, но Лоик заметил, как уголки его губ чуть дрогнули в подобии улыбки. Это была победа.

Вечер тянулся медленно. В комнате было темно, только экран телевизора заливал всё вокруг агрессивным неоновым светом. Лоик яростно жал на кнопки контроллера, выкрикивая ругательства при каждом проигрыше, а Рэймонд, прислонившись спиной к изголовью кровати, вяло отбивался, периодически заходясь в кашле.

– Ты жульничаешь, Стомпе! – прохрипел Рэй, когда его персонаж в очередной раз разлетелся на куски.

– Я просто лучше тебя, признай это, – Лоик ухмыльнулся, не отрываясь от экрана. – Болезнь размягчила твои мозги.

– Мои мозги в порядке, – Рэймонд отложил контроллер и устало прикрыл глаза. – Просто... руки не слушаются.

Лоик отложил игру и посмотрел на друга. Лихорадка, казалось, возвращалась с новой силой. Щеки Рэя горели неестественным румянцем, а дыхание стало прерывистым.

– Эй, ты чего? – Лоик подошел ближе и коснулся лба Рэймонда. – Черт, ты весь горишь. Опять.

– Мне холодно... – прошептал Рэй, и его зубы начали мелко постукивать.

Лоик, не раздумывая, стащил со второго кресла плед и набросил его поверх одеяла. Затем он сходил в ванную, намочил полотенце холодной водой и вернулся к кровати.

– Лежи ровно, – скомандовал он, укладывая полотенце на лоб друга.

Рэймонд вздрогнул от холода, но не отстранился. Его рука, тонкая и бледная, внезапно вцепилась в рукав толстовки Лоика.

– Не уходи, – голос Рэя звучал так тихо, что Лоику пришлось наклониться. – Не оставляй меня здесь одного с этими стенами.

Лоик замер. В этот момент перед ним был не жестокий манипулятор Рэймонд Пюньян, а просто испуганный подросток, задавленный ожиданиями отца и собственной болезнью. Это было странное чувство — видеть его таким уязвимым. И еще страннее было осознавать, что он, Лоик, единственный, кто видит эту сторону.

– Куда я денусь, идиот, – Лоик осторожно высвободил руку, но только для того, чтобы сесть рядом на кровать. – Я же сказал, что останусь. Пока ты не поправишься и мы не пойдем в коллеж доводить Зои до нервного срыва.

Рэймонд закрыл глаза, и его хватка на рукаве Лоика постепенно ослабла. Лихорадочный бред начал отступать, сменяясь тяжелым, но спокойным сном.

Лоик просидел так несколько часов, прислушиваясь к тишине огромного особняка. Он думал о том, как странно устроена их жизнь. В школе они были хищниками, королями пищевой цепочки, но здесь, в этой стерильной роскоши, они были всего лишь тенями самих себя.

– Знаешь, Рэй, – прошептал Лоик в темноту, – а ведь Зои Ли на самом деле не такая уж и плохая. Если бы она не была такой правильной, мы могли бы даже...

Он осекся, тряхнув головой. Глупые мысли. Болезнь Рэймонда, видимо, была заразной и начала влиять на его собственные мозги. Доброта — это слабость. А они не могут позволить себе быть слабыми.

Около полуночи Лоик почувствовал, что его самого клонит в сон. Он не хотел уходить в гостевую комнату — вдруг Рэю станет хуже? Он просто свернулся калачиком в кресле рядом с кроватью, накрывшись остатками пледа.

Утро встретило их ярким солнцем, пробивающимся сквозь щели в шторах. Лоик проснулся от того, что кто-то пристально смотрел на него. Он открыл глаза и увидел Рэймонда. Тот сидел на кровати, выглядя гораздо лучше, чем накануне. Его волосы всё еще были собраны в тот самый узел, а взгляд снова стал холодным и расчетливым.

– Ты всё еще здесь, – констатировал Рэймонд.

– Как видишь, – Лоик потянулся, чувствуя, как затекла спина. – Ты не умер ночью, это уже прогресс.

Рэймонд посмотрел на него долгим, нечитаемым взглядом, а затем медленно кивнул.

– Спасибо, Лоик. За... полотенце. И за всё остальное.

Лоик фыркнул, скрывая смущение.

– Забудь. Просто не забудь, что ты мне должен. Теперь я буду напоминать тебе об этом каждый раз, когда ты решишь со мной поспорить.

– Мечтай, Стомпе, – Рэймонд усмехнулся, и это была его привычная, ядовитая усмешка. – А теперь дай мне телефон. У меня есть пара идей, как сделать сегодняшний день Зои Ли незабываемым. Даже если я не приду в школу.

Лоик протянул ему телефон, чувствуя, как внутри снова разгорается азарт. Жизнь возвращалась в привычное русло. Хищники снова вышли на охоту.

– И кстати, Рэй, – Лоик остановился в дверях, собираясь уходить. – Твой хвост... он тебе идет. Оставь его так.

Рэймонд запустил в него подушкой, но Лоик успел захлопнуть дверь, и его громкий, издевательский смех еще долго эхом разносился по коридорам особняка Пюньянов.

В этот день Зои Ли действительно пожалела, что пришла в школу. Потому что Лоик Стомпе, вдохновленный ночными планами своего друга, превзошел сам себя в жестокости. Но каждый раз, когда он видел испуг в её глазах, он вспоминал бледное лицо Рэймонда и ту странную тишину в его спальне. И это знание — знание о чужой слабости — делало его только сильнее.

Ведь в их мире дружба — это не поддержка, а совместное владение секретами, которые могут уничтожить. И Лоик Стомпе владел самым главным секретом Рэймонда Пюньяна.