← Назад к обзору

Love story

Кровь на атласе и шепот предательства

– Ты уверена, что Ланда не пустил по нашему следу ищеек? – Голос Хьюго Штиглица звучал глухо из-за рокота мотора и тряски грузовика. Он сидел на полу кузова, прижимаясь плечом к борту, и не сводил глаз с Алины.

– Уверена настолько, насколько можно быть уверенной в человеке, который торгует собственной страной, – ответила Алина. Она сидела напротив него, пытаясь пальцами распутать узел на шелковом поясе платья. Темно-синяя ткань была разодрана на бедре, обнажая стройную ногу, но девушку это, казалось, совсем не заботило. – Ланда — крыса. А крысы первыми чуют, когда корабль начинает тонуть. Он не выдаст нас, потому что этот клочок бумаги — его единственный шанс не болтаться на виселице после войны.

– Я бы сам его вздернул, – проворчал Донни Доновиц, сидевший у заднего борта с битой на коленях. – Терпеть не могу таких скользких типов. Хьюго, скажи ему, что в следующий раз я проломлю ему череп, несмотря на все его «сделки».

– В следующий раз, Донни, у него может не оказаться билета на выход, – Хьюго перевел взгляд на портфель, который Алина всё еще прижимала к себе. – Давай посмотрим, за что мы едва не отдали головы.

Алина кивнула и щелкнула замками. В тусклом свете фонарика, который зажег Вильгельм, содержимое портфеля выглядело почти буднично: пачки документов, перевязанные тесьмой, карты с пометками «Совершенно секретно» и та самая черная тетрадь Гиммлера.

– Здесь списки, – Алина быстро просматривала страницы, ее миндалевидные глаза цвета штормового моря сузились от концентрации. – Имена, адреса, явки. Весь аппарат гестапо во Франции и Бельгии. Альдо, ты слышишь? Здесь данные на каждого осведомителя.

– Слышу, куколка, и это музыка для моих ушей! – донесся из кабины веселый голос Рейна. – Мы вырежем эту заразу под корень. Но что там по поводу «поезда-призрака»?

Алина перелистнула несколько страниц тетради. Ее пальцы, тонкие и молочно-белые, замерли на схеме, нарисованной от руки.

– Это не просто поезд, Альдо. Это передвижной штаб. Гиммлер планирует встречу с кем-то из высшего командования вермахта в лесах под Компьеном. Они собираются обсудить проект «Диана».

– «Диана»? – Хьюго нахмурился, подаваясь вперед. – Что это за чертовщина?

– Судя по чертежам... это химическое оружие, – голос Алины дрогнул, став холодным и острым, как лезвие ее стилета. – Газ нового поколения. Они хотят испытать его на лагерях военнопленных, прежде чем отправить на Восточный фронт.

В кузове воцарилась тяжелая, липкая тишина. Даже вечно неугомонный Донни перестал постукивать пальцами по бите.

– Ублюдки, – наконец выплюнул Штиглиц. Его лицо, обычно каменное, исказилось от ярости. – Тринадцать офицеров было мало. Мне нужно еще триста, чтобы унять эту тошноту.

– Мы не дадим им этого сделать, – Алина захлопнула тетрадь. – Встреча через сорок восемь часов. У нас есть время, чтобы подготовить «теплый» прием.

– Слышали леди? – Альдо высунулся в окошко кабины, его глаза азартно блестели. – Мы не просто ублюдки, мы теперь — ангелы-хранители со шмайссерами в руках. Вильгельм, гони к нашему убежищу в старой каменоломне. Нам нужно привести себя в порядок и начистить пушки.

Грузовик резко свернул с шоссе на лесную дорогу. Алина почувствовала, как усталость накрывает ее тяжелым одеялом. Она прислонилась головой к борту, закрыв глаза.

– Ты молодец, – негромко произнес Хьюго. Он передвинулся ближе, так что их плечи соприкоснулись. – Ты держалась перед Гиммлером так, будто родилась во дворце.

– Я ненавидела каждое мгновение, Хьюго, – прошептала она, не открывая глаз. – Его голос, его запах... от него пахнет смертью и хлоркой. Если бы ты не устроил тот шум, я бы, наверное, просто вонзила ему вилку в глаз.

– Это было бы эффектно, – Штиглиц едва заметно усмехнулся. – Но портфель был важнее. Отдыхай. Я разбужу тебя, когда приедем.

Алина не стала спорить. Она позволила себе расслабиться, чувствуя надежное плечо Хьюго. В этом безумном мире, где она, девятнадцатилетняя девушка, стала частью самого опасного отряда охотников на нацистов, только это молчаливое присутствие давало ей чувство безопасности.

Через два часа грузовик затормозил в глубоком овраге, замаскированном сетями и ветками. Это была заброшенная каменоломня, превращенная «Ублюдками» в неприступную крепость.

– Выгружаемся! – скомандовал Альдо. – Донни, Вильгельм — разберите ящики с динамитом. Нам понадобится много взрывчатки. Алина, Хьюго — идите внутрь, разберитесь с картами. Мне нужен точный маршрут этого поезда.

Алина спрыгнула на землю, чувствуя, как затекли ноги. Ее роскошное платье теперь выглядело жалко в свете предрассветных сумерек, но она шла с гордо поднятой головой, прижимая портфель к груди.

Внутри пещеры, освещенной керосиновыми лампами, было прохладно и пахло сыростью. Алина разложила карты на большом дубовом столе.

– Смотри, Хьюго, – она указала на изгиб железнодорожного полотна у заброшенного моста через реку Эна. – Здесь поезд замедляет ход из-за старых опор. Это идеальное место для засады. Если мы подорвем рельсы с обеих сторон, он окажется в ловушке на насыпи.

Хьюго подошел сзади, всматриваясь в карту через ее плечо.

– Слишком открытое пространство, – заметил он. – Нас снимут пулеметчики с крыш вагонов раньше, чем мы доберемся до Гиммлера.

– А если мы будем не снаружи? – Алина обернулась, ее глаза хитро блеснули. – В тетради сказано, что в Версале на поезд должны погрузить ящики с коллекционным вином для банкета. Мы можем перехватить грузовик с вином на подъезде к станции и...

– ...и заменить вино на нас самих, – закончил за нее Альдо, входя в пещеру. – Куколка, ты читаешь мои мысли. Это дерзко. Это самоубийственно. Мне нравится!

– Я пойду в ящике, – тут же вызвался Донни. – Только оставьте мне дырочку для биты, чтобы я мог дышать.

– Мы все пойдем, – отрезал Рейн. – Хьюго, ты и Алина будете в кабине в форме конвоиров. Остальные — в кузове среди бутылок.

– Опять форма, – Штиглиц поморщился так, будто у него заболел зуб.

– Потерпишь, Хьюго, – Алина подошла к нему и нежно коснулась его щеки. – В этот раз тебе не придется танцевать. Тебе придется только стрелять.

– Это я умею лучше, – ответил он, и в его взгляде, обращенном на нее, снова промелькнуло то самое тепло, которое он прятал от всего мира.

Следующие сутки прошли в лихорадочной подготовке. Алина сменила бальное платье на свои привычные широкие джинсы и голубой корсет, который она успела отстирать от крови. Она проверяла детонаторы, пока Донни обматывал свою биту новой порцией колючей проволоки.

– Ты выглядишь задумчивой, – заметил Альдо, присаживаясь рядом с ней у костра. – О чем жалеешь?

– О том, что мы не можем спасти всех, Альдо, – ответила она, глядя в огонь. – Этот газ... если мы не успеем, тысячи людей погибнут в муках.

– Успеем, – Рейн сплюнул в костер. – У нас есть ты. Ты — наш секретный ингредиент, Алина. Ты видишь то, чего не видим мы. Твоя хитрость спасает нас чаще, чем мой нож.

– Я просто хочу, чтобы это закончилось.

– Закончится. Скоро. А пока — иди поспи. Завтра будет длинный день.

Алина ушла вглубь пещеры, где на охапке соломы уже спал Хьюго, положив под голову вещмешок. Она легла рядом, чувствуя его ровное дыхание. Во сне его лицо не казалось таким суровым; он выглядел почти молодым, почти спокойным. Она осторожно коснулась его руки, и он, не просыпаясь, сжал ее пальцы в своей ладони.

На рассвете они выступили. Операция по захвату грузовика с вином прошла как по маслу. Двое сонных водителей даже не поняли, что произошло, когда из кустов выскочили тени. Через десять минут «Ублюдки» уже переодевались в немецкую форму.

– Алина, помоги мне с этой чертовой пуговицей, – проворчал Штиглиц, борясь с воротником мундира унтер-офицера.

Она подошла к нему, ее пальцы ловко справились с застежкой.

– Ты выглядишь очень убедительно, Хьюго. Только постарайся не смотреть на офицеров так, будто хочешь вырвать им кадык прямо сейчас. По крайней мере, пока мы не доедем до поезда.

– Постараюсь, – буркнул он, поправляя фуражку. – Но ничего не обещаю.

Они въехали на станцию за час до прибытия поезда Гиммлера. Территория была оцеплена эсэсовцами с овчарками. Алина, сидевшая рядом с Хьюго в кабине грузовика, чувствовала, как ладони становятся влажными. Она поправила выбившуюся серебристую прядь и надела темные очки.

– Груз для рейхсфюрера, – бросил Хьюго часовому, протягивая документы, которые Алина мастерски подделала ночью.

Часовой лениво заглянул в кузов, где среди ящиков с вином затаились Донни, Альдо и остальные.

– Проезжайте. Пятая платформа.

Поезд прибыл ровно в полдень. Огромный черный состав, окутанный паром, казался чудовищем из преисподней. Вагоны были бронированными, на крышах блестели стволы зенитных пулеметов.

– Начинаем, – прошептала Алина, когда они остановились у вагона-ресторана.

Погрузка шла медленно. Алина и Хьюго стояли у грузовика, делая вид, что контролируют процесс. Солдаты СС таскали ящики, не подозревая, что в некоторых из них вместо вина лежат гранаты и взрывчатка.

– Гиммлер в третьем вагоне, – передал Хьюго через микрофон, скрытый в воротнике. – Охраны человек двадцать.

– Мы на позиции, – отозвался Альдо. – Как только поезд тронется, мы выходим.

Когда состав медленно пополз прочь от станции, Алина и Хьюго запрыгнули в последний вагон. Внутри пахло дорогой едой и сигарами.

– Идем, – Хьюго выхватил пистолет с глушителем.

Они двигались по коридору, бесшумно снимая часовых. Алина работала своим стилетом, нанося удары быстро и точно. Она видела, как Хьюго кивает ей, одобряя ее хладнокровие.

В тамбуре третьего вагона они столкнулись с офицером. Тот открыл рот, чтобы закричать, но Алина мгновенно сократила дистанцию и ударила его рукояткой пистолета в висок. Офицер осел на пол.

– Дверь заперта, – прошептал Хьюго, дергая ручку купе Гиммлера.

– Позволь мне, – Алина достала из волос шпильку.

Секунда, вторая — и замок щелкнул.

Внутри купе было роскошно. Генрих Гиммлер сидел за столом, изучая какие-то бумаги. Увидев вошедших, он медленно поднял глаза. На его лице не было страха — только бесконечное удивление.

– Вы... – начал он, узнав Алину. – Фрау фон Хаген?

– Моя фамилия — Смерть, – ответила она, направляя на него ствол автомата.

– Где документы по проекту «Диана»? – Хьюго шагнул к нему, его голос вибрировал от сдерживаемой ярости.

Гиммлер потянулся к кнопке вызова охраны, но Хьюго одним резким движением перехватил его руку и прижал к столу.

– Не советую, Генрих. Твои люди сейчас слишком заняты тем, что умирают в соседних вагонах.

В этот момент за окном раздался оглушительный взрыв. Поезд резко дернулся и начал замедляться. Это Донни и Альдо активировали заряды в вагоне-ресторане.

– Говори! – Хьюго приставил ствол к уху рейхсфюрера.

– Сейф... под сиденьем, – прохрипел Гиммлер.

Алина быстро нашла тайник. Внутри лежала папка с красным грифом и несколько ампул с желтоватой жидкостью.

– Это он? – спросила она, показывая ампулы Гиммлеру.

– Да... это прототип. Одной ампулы хватит, чтобы...

– ...чтобы ты сдох в тех же муках, которые готовил другим, – закончил Хьюго. Он посмотрел на Алину. – Уходи к остальным. Я закончу здесь.

– Хьюго, нет, – Алина покачала головой. – Мы договорились. Мы уходим вместе.

– Он должен ответить за всё, – Штиглиц не отводил взгляда от Гиммлера. – За тринадцать офицеров, за твоего отца, за этот газ.

– Он ответит перед историей, Хьюго. А сейчас нам нужно взорвать состав. Поезд горит.

Снаружи послышались крики и беспорядочная стрельба. Поезд окончательно остановился, накренившись на одну сторону.

– Штиглиц! Алина! Выметайтесь оттуда, черт бы вас побрал! – заорал Альдо снаружи. – Сейчас всё взлетит на воздух!

Хьюго на секунду замер. Он посмотрел на трясущегося Гиммлера, затем на Алину. В ее глазах он увидел не страх, а мольбу. Она не хотела, чтобы он стал палачом в этот момент. Она хотела, чтобы он остался ее Хьюго.

Он резко ударил Гиммлера прикладом, отправляя того в глубокий нокаут.

– Живи пока, мразь, – бросил он. – Твой ад еще впереди.

Они выскочили из вагона за мгновение до того, как огонь добрался до склада боеприпасов в хвосте поезда. Оглушительный взрыв подбросил их в воздух, швырнув в мягкую траву насыпи.

Алина открыла глаза, чувствуя вкус земли на губах. Над лесом поднимался огромный столб черного дыма. Поезд Гиммлера превратился в груду искореженного металла.

– Все целы? – Альдо подошел к ним, вытирая лицо от копоти.

– Вроде да, – Донни вылез из кювета, потирая ушибленное плечо. – Но это было громко. Даже для меня.

Алина приподнялась на локтях. Хьюго лежал рядом, тяжело дыша. Он повернул голову и посмотрел на нее. На его лице была кровь от небольшой царапины, но глаза светились триумфом.

– Мы сделали это, – прошептала она.

– Мы сделали больше, куколка, – Альдо поднял папку, которую Алина успела вынести из вагона. – Мы остановили «Диану». Сегодня мы спасли больше людей, чем убили. А это, черт возьми, хороший день для «Ублюдков».

Алина улыбнулась. Она чувствовала, как гордость и нежность переполняют ее. Она посмотрела на своих товарищей — на этих жестоких, изломанных, но таких настоящих людей.

– Эй, Штиглиц, – окликнул его Донни, когда они начали отходить вглубь леса. – Ты обещал ей танец. Кажется, сейчас самое время. Музыки, правда, нет, но взрывы были отличным ритмом.

Хьюго медленно поднялся и протянул руку Алине.

– Танец будет в Берлине, Донни. Я слов на ветер не бросаю.

Он помог ей встать и на мгновение притянул к себе, обнимая так крепко, что у нее перехватило дыхание.

– Ты самая находчивая и опасная женщина, которую я когда-либо знал, – прошептал он ей в волосы.

– А ты самый молчаливый и упрямый немец, – ответила она, прижимаясь к его груди. – И я ни на что это не променяю.

Они уходили в чащу, оставляя за спиной пылающие остатки вражеских планов. Впереди был долгий путь, новые битвы и неизбежный Берлин. Но теперь Алина знала: пока они вместе, никакая сталь и никакие яды не смогут сломить «Бесславных ублюдков».

– Альдо! – крикнула она, догоняя командира. – В портфеле еще оставалось французское вино. Кажется, я прихватила одну бутылку.

– Вот за это я тебя и люблю, Алина! – рассмеялся Рейн. – Ублюдки, сегодня мы пьем за нашу куколку!

Лес поглотил их тени, и только дым над железной дорогой еще долго напоминал о том, что в этой войне у нацистов появились враги, которых невозможно перехитрить.