← Назад к обзору

Люби меня

Осколки прошлого и новое дыхание

Утро в доме Чонов всегда имело особый привкус — смесь дорогого кофе, свежей выпечки и того неуловимого спокойствия, которое бывает только в местах, защищенных стальными стенами и еще более стальной волей хозяина. Чонгук проснулся за несколько минут до будильника. Его тело, привыкшее к постоянному напряжению, мгновенно пришло в боевую готовность, но стоило ему почувствовать теплое сопение у своего плеча, как мышцы расслабились.

Чимин спал, запутавшись в шелковых простынях и собственных светлых волосах. Его губы были слегка приоткрыты, а одна рука по-прежнему крепко сжимала край пижамы Чонгука. Альфа осторожно, почти не дыша, убрал выбившуюся прядь со лба мужа. На бледной коже омеги не осталось и следа от вчерашних тревог, только легкая припухлость век напоминала о пролитых слезах.

Чонгук знал, что мир за пределами этого поместья уже начал свое движение. Ему нужно было проверить отчеты по ликвидации активов Пака, встретиться с юристами и подтвердить несколько сделок, которые окончательно закрепят его статус единоличного правителя теневого и легального рынка Сеула. Но глядя на Чимина, он чувствовал, что каждая минута, проведенная здесь, в тишине спальни, стоит больше всех миллиардов мира.

– Гуки... – Чимин не открыл глаз, но его рука зашарила по кровати, ища мужа.

– Я здесь, малыш, – Чонгук перехватил его ладонь и прижал к своим губам.

– Не уходи в офис сегодня, – пробормотал омега, наконец приоткрыв один глаз. – Пожалуйста. Давай просто... будем дома.

– У меня много дел, Чимин-а, – Чонгук попытался придать голосу строгость, но потерпел сокрушительный крах, когда Чимин надул губы и полностью переполз на его сторону кровати, укладываясь головой прямо на грудь альфы.

– Дела подождут. Ты вчера был таким злым и холодным, когда вернулся... – Чимин затих, прислушиваясь к мерному биению сердца Чонгука. – Я хочу, чтобы сегодня ты был только моим. Без пистолетов под пиджаком и без этих страшных звонков от Намджуна.

Чонгук вздохнул, понимая, что проиграл эту битву еще до её начала. Он взял телефон с тумбочки и быстро набрал сообщение секретарю: «Все встречи на сегодня отменить. Перенести на завтра. Связь только в экстренных случаях».

– Всё, – он отбросил телефон. – Сегодня я принадлежу только тебе.

Чимин просиял. Он мгновенно оживился, приподнялся на локтях и звонко поцеловал Чонгука в подбородок.

– Тогда на ручки! – потребовал он, протягивая свои тонкие запястья. – Неси меня завтракать. Я хочу блины с шоколадом и чтобы ты сам их приготовил.

– Ты превращаешь меня в домохозяйку, – проворчал Чонгук, но послушно подхватил омегу, вставая с кровати.

Чимин обхватил его талию ногами, довольно жмурясь. Для него это было высшим проявлением любви — чувствовать силу мужа, знать, что эти руки, способные на жестокость, для него служат лишь опорой и защитой.

На кухне Чонгук, вопреки своему обычному образу «железного директора», действительно занялся завтраком. Он снял тяжелые часы, засучил рукава рубашки, обнажая татуировки, которые змеились по его предплечьям, и начал смешивать тесто. Чимин сидел на высоком стуле, поджав ноги, и не сводил с него глаз.

– О чем ты думаешь? – спросил Чонгук, не оборачиваясь.

– О том, какой ты красивый, – честно ответил Чимин. – И о том, что люди на улице упали бы в обморок, если бы увидели Чон Чонгука с венчиком в руках.

– Пусть только попробуют, – усмехнулся альфа. – Но ты прав. Моя репутация серьезно страдает из-за твоих капризов.

– Твоя репутация в безопасности, пока никто не смеет заглядывать за этот забор, – Чимин вдруг стал серьезнее. – Гуки, а что будет с мамой? Ну, после того, как папа... уехал?

Чонгук замер на секунду, переворачивая блинчик.

– Твоя мать получила отдельный счет и дом в Чеджу. Она знала о делах твоего отца и молчала, Чимин. Я не могу её полностью простить за то, что она позволяла ему делать с тобой, но ради тебя я обеспечил ей спокойную старость. Она больше не будет нуждаться ни в чем, но и доступа к тебе у неё не будет.

Чимин опустил взгляд. Ему было больно это слышать, но в глубине души он понимал, что Чонгук прав. Его мать всегда была тенью отца, тихой соучастницей его жестокости.

– Спасибо, – прошептал омега. – Это... справедливо.

– Я не хочу, чтобы ты думал о них, – Чонгук подошел к нему, ставя тарелку с ароматными блинами на стол. – Твоя жизнь началась заново в тот день, когда ты переступил порог этого дома. Всё, что было до — просто плохой сон.

– Иногда мне кажется, что я всё еще сплю, – Чимин взял его за руку. – Что однажды я проснусь в той холодной комнате, и всё это — ты, этот дом, твоя забота — окажется просто фантазией.

Чонгук резко притянул его к себе, заставляя встать со стула. Он обхватил лицо Чимина ладонями, заставляя смотреть прямо в свои глаза, в которых сейчас пылал огонь собственничества и защиты.

– Ты не спишь. И я никогда не позволю тебе вернуться назад. Ты слышишь меня? Я уничтожу любого, кто попытается разрушить этот мир. Даже если этим кем-то будет твоя собственная память.

Чимин кивнул, чувствуя, как страх отступает под напором этой уверенности. Он снова потянулся к губам мужа, ища в поцелуе подтверждение реальности. Поцелуй был глубоким, собственническим, со вкусом шоколада и вечности.

Остаток дня прошел в ленивом спокойствии. Они смотрели фильмы в домашнем кинотеатре, где Чимин почти всё время пролежал на Чонгуке, используя его как огромную подушку. Затем они гуляли в саду, и Чонгук терпеливо катал его на качелях, которые приказал установить специально для омеги.

Однако идиллия была нарушена ближе к вечеру. У ворот поместья возникло оживление. Чонгук, чей слух был настроен на любые изменения в окружающей обстановке, мгновенно напрягся.

– Сиди здесь, – коротко бросил он Чимину, который собирал цветы на клумбе.

– Что случилось? – Чимин выпрямился, его глаза снова наполнились тревогой.

– Ничего серьезного. Оставайся в беседке.

Чонгук быстрым шагом направился к воротам, где Намджун уже о чем-то спорил с незваным гостем. Увидев хозяина, охрана расступилась.

Перед воротами стоял молодой парень, на вид не старше Чимина. Он выглядел изможденным, его одежда была грязной, а на лице красовался свежий кровоподтек.

– Кто это? – голос Чонгука был ледяным.

– Господин Чон, он утверждает, что он кузен Чимина. Тэхён. Говорит, что сбежал из дома семьи Пак после того, как вы... провели реструктуризацию, – Намджун выглядел скептически.

Парень поднял голову, и Чонгук увидел в его глазах тот же затравленный блеск, который когда-то был у Чимина.

– Пожалуйста... – прохрипел Тэхён. – Мой дядя... он хотел продать меня тем людям, которым задолжал, когда вы забрали его счета. Он сказал, что если Чимин устроился так хорошо, то и я принесу пользу. Я не знал, куда еще идти.

Чонгук почувствовал, как внутри закипает глухая ярость. Пак, даже будучи раздавленным, продолжал торговать жизнями своих близких.

– Если ты лжешь, я лично прослежу, чтобы ты пожалел о том, что родился, – произнес Чонгук. – Намджун, проверь его историю. Немедленно.

В этот момент за спиной Чонгука раздался тихий вскрик. Чимин, не удержавшись, всё же подошел к воротам. Он замер, глядя на парня.

– Тэ? – голос Чимина дрогнул. – Тэхён-и?

– Чимин! – парень рванулся вперед, но охрана преградила ему путь.

Чимин, не обращая внимания на запреты Чонгука, бросился мимо мужа к решетке ворот.

– Гуки, открой! Это мой лучший друг, мой единственный близкий человек из той семьи! Пожалуйста, посмотри, что они с ним сделали!

Чонгук смотрел на эту сцену с тяжелым сердцем. Он не любил неожиданностей, а появление родственников Чимина всегда сулило проблемы. Но видеть слезы в глазах мужа было для него невыносимым.

– Пропустите его, – скомандовал Чонгук. – И отведите в гостевой дом. Пусть врач осмотрит его.

Чимин буквально повис на Тэхёне, когда тот переступил порог поместья. Они оба плакали, шепча что-то друг другу. Чонгук стоял в стороне, его рука непроизвольно легла на рукоять пистолета, скрытого под рубашкой. Он чувствовал, как его идеальный, закрытый мир дает трещину.

Позже, когда Тэхёна устроили в гостевом крыле и врач подтвердил, что его жизни ничего не угрожает, Чимин вернулся в основное здание. Он выглядел воодушевленным и в то же время подавленным.

– Спасибо тебе, – Чимин подошел к Чонгуку, который стоял у окна в кабинете, глядя на ночной сад. – Ты спас его.

– Я не спасал его, Чимин. Я просто позволил ему остаться здесь, потому что ты об этом просил, – Чонгук обернулся. Его лицо было суровым. – Ты понимаешь, что это риск? Твой отец может использовать его, чтобы добраться до нас. Или его кредиторы.

– Тэ никогда не предаст меня! – горячо воскликнул Чимин. – Он защищал меня, когда мы были маленькими. Он принимал удары на себя, когда папа злился.

Чонгук подошел к мужу и взял его за плечи, слегка встряхивая.

– Послушай меня внимательно. В моем мире нет места для доверия «по старой памяти». Я проверю его вдоль и поперек. И если хоть одна деталь его рассказа не сойдется, он исчезнет. Ты понял?

Чимин сглотнул. Он знал, что Чонгук не шутит.

– Да, я понял. Но... можно мне завтра навестить его? Он напуган.

Чонгук вздохнул, его хватка смягчилась.

– Можно. Но только под присмотром охраны. И Чимин...

– Да?

– Иди сюда.

Чимин послушно шагнул в объятия альфы. Чонгук прижал его к себе так сильно, словно боялся, что этот нежданный гость может украсть у него часть внимания мужа.

– Я не хочу, чтобы ты снова погружался в ту грязь, из которой я тебя вытащил. Твой кузен — это напоминание о прошлом. А я хочу, чтобы ты жил будущим.

– Мое будущее — это ты, – Чимин поднял голову и нежно коснулся губами щеки Чонгука. – Тэхён просто... он как я. Ему тоже нужно место, где его не будут бить. Пожалуйста, Гуки, будь к нему добрее.

– Не обещаю, – отрезал альфа. – Моя доброта — это дефицитный ресурс, и он весь принадлежит тебе.

Ночью Чимин долго не мог уснуть. Он ворочался, прислушиваясь к дыханию Чонгука. Появление Тэхёна всколыхнуло в нем пласты воспоминаний, которые он так старательно зарывал. Он вспомнил их общие игры в темном подвале, их шепоты о том, как они когда-нибудь сбегут и станут свободными. Он сбежал. Он нашел свою свободу в руках человека, которого все боялись. Но Тэхён... Тэхён оставался там до последнего.

– О чем ты думаешь? – раздался в темноте низкий голос Чонгука. Он не спал.

– О том, что я очень счастлив, – прошептал Чимин. – И о том, что мне страшно от того, как легко это счастье может разбиться.

Чонгук перевернулся на бок и притянул Чимина к себе под одеяло.

– Ничего не разобьется. Я — клей, который держит этот мир. Спи, малыш. Завтра будет новый день.

На следующее утро Чонгук всё же уехал в офис, оставив Намджуна следить за «гостем». Чимин, едва дождавшись ухода мужа, побежал в гостевой дом.

Тэхён сидел на веранде, закутанный в мягкий плед. Его лицо выглядело лучше, но в глазах всё еще плескался ужас. Увидев Чимина, он попытался встать, но тот жестом усадил его обратно.

– Тебе нужно отдыхать, Тэ. Врач сказал, что у тебя сильное истощение.

– Чимин... твой муж... он правда такой, как говорят? – Тэхён огляделся по сторонам, словно ожидая, что Чонгук выскочит из-за угла. – Говорят, он убил Ли и его семью за одну ночь. Говорят, он держит весь город в страхе.

Чимин сел рядом и взял друга за руку.

– Он грубый. Он жестокий с теми, кто этого заслуживает. Но со мной... Тэ, он спас меня. Он научил меня не бояться.

– Он смотрит на тебя так, будто ты — единственное ценное, что есть на этой планете, – Тэхён грустно улыбнулся. – Я никогда не видел такого взгляда. Даже у влюбленных пар в кино. В его глазах что-то другое. Одержимость?

– Любовь, – просто ответил Чимин. – Его любовь опасна, я знаю. Но она — самое надежное, что когда-либо случалось в моей жизни.

В этот момент к веранде подошел Намджун.

– Господин Чимин, звонит господин Чон. Хочет поговорить с вами.

Чимин взял трубку, сияя от радости.

– Да, Гуки?

– Ты у него? – голос Чонгука в трубке звучал напряженно.

– Да, мы просто разговариваем. Тэ рассказывает, как он добирался сюда.

– Будь осторожен, Чимин. Я получил отчеты. Твой отец действительно искал его. Но есть еще кое-что. Ли оставил после себя «спящие ячейки». Люди, которые хотят отомстить мне. Твой кузен мог быть использован втемную.

Чимин почувствовал, как сердце пропустило удар.

– Ты думаешь, Тэ может быть опасен?

– Я думаю, что все опасны, кроме тебя. Я пришлю еще две машины охраны к гостевому дому. Не выходи за пределы видимости Намджуна.

– Ты слишком параноик, – вздохнул Чимин, но на душе стало теплее от этой опеки.

– Это помогает мне сохранять тебе жизнь. Я вернусь пораньше. И Чимин...

– Да?

– Я соскучился.

Чимин покраснел, чувствуя, как Тэхён с любопытством наблюдает за ним.

– Я тоже. Жду тебя.

Повесив трубку, Чимин увидел на лице друга странное выражение.

– Он действительно контролирует каждый твой шаг, да? – спросил Тэхён.

– Он заботится обо мне, – поправил Чимин. – После того, что мы прошли, этот контроль — как теплое одеяло.

– Надеюсь, ты прав, Мини. Потому что если это одеяло станет слишком тяжелым, ты не сможешь дышать.

Чимин не ответил. Он знал, что для внешнего мира его брак выглядит как золотая клетка. Но он также знал, что ключи от этой клетки всегда лежат в его кармане. Чонгук никогда не держал его силой — он просто создал мир, из которого Чимину самому не хотелось уходить.

Вечером, когда Чонгук вернулся, он застал Чимина в гостиной. Омега выглядел задумчивым.

– Что-то случилось? – Чонгук сбросил пиджак и сразу подошел к мужу.

– Тэ сказал странную вещь... – Чимин поднял глаза на Чонгука. – Он спросил, не тяжело ли мне под твоим контролем.

Чонгук нахмурился. Его подозрения относительно кузена только усилились.

– И что ты ответил?

– Я ответил, что это мой выбор. Но Гуки... ты ведь доверяешь мне?

Чонгук опустился на колено перед ним, беря его руки в свои.

– Тебе — абсолютно. Всему остальному миру — ни на йоту. Чимин, я не пытаюсь тебя ограничить. Я пытаюсь исключить любую вероятность того, что тебе снова будет больно. Если это выглядит как давление — прости. Но я не изменюсь.

– Я и не хочу, чтобы ты менялся, – Чимин потянулся к нему, обвивая шею руками. – Просто иногда... мне хочется, чтобы ты доверял и тем, кого я люблю.

– Этого не будет, – отрезал Чонгук, утыкаясь носом в шею омеги. – Мое доверие — слишком дорогая вещь. Твой кузен должен его заслужить. А пока... он просто гость под надзором.

Чимин вздохнул, понимая, что это лучший компромисс, на который он может рассчитывать. Он прижался к Чонгуку, вдыхая его запах — запах силы, власти и бесконечной, почти пугающей любви.

– Возьми меня на ручки, – прошептал он, закрывая глаза. – Я устал от этого дня.

Чонгук молча подхватил его, прижимая к себе. Он нес его вверх по лестнице, и каждый его шаг отдавался глухим эхом в огромном доме. Он чувствовал, как Чимин засыпает у него на плече, и в этот момент он поклялся себе, что никакие кузены, никакие тени прошлого и никакие «спящие ячейки» не разрушат этот покой.

Мир мог быть жестоким, кровавым и несправедливым. Но пока в его руках был этот маленький, нежный омега, Чон Чонгук был готов сражаться с целой вселенной. И если для этого нужно было стать самым страшным монстром в истории — что ж, он уже им был. И он ни о чем не жалел.

Потому что цена этого счастья была оплачена сполна, и он не собирался отдавать ни одного кусочка своей добытой в боях радости. Чимин был его жизнью, его искуплением и его единственной слабостью, которую он превратил в свою величайшую силу.

В спальне, уложив мужа на кровать, Чонгук еще долго сидел рядом, наблюдая за его дыханием. Он достал телефон и отправил короткое сообщение Намджуну: «Усилить наблюдение за Тэхёном. Проверить все его контакты за последние полгода. Если он связан с Ли — ликвидировать без шума».

Он убрал телефон и лег рядом, притягивая Чимина к себе. Тот во сне прижался ближе, инстинктивно ища тепло.

– Спи, мой ангел, – прошептал Чонгук, закрывая глаза. – Твой монстр на страже.

И в этой тишине, нарушаемой только мерным тиканьем часов, двое людей, связанных болью и любовью, нашли свой временный рай. Рай, построенный на костях врагов и укрепленный клятвами, которые нельзя нарушить. Рай, в котором всегда было место для того, чтобы просто «попроситься на ручки».