← Назад к обзору

любил только тебя

Игры с огнем и запах персиковой горечи

Вечеринка, устроенная Чонгуком, напоминала дорогой, но ядовитый цветок. Огромный особняк его родителей, временно оставленный в распоряжение «золотого мальчика», утопал в неоновом свете и грохочущей музыке. Чонгук лично выбирал плейлист, алкоголь и закуски, надеясь, что в этой атмосфере он сможет наконец-то сиять рядом с Тэхеном, затмив любого, кто посмеет встать на пути.

Однако всё пошло не по плану с первой же минуты.

Тэхен пришел не один. Он вошел в зал следом за Чимином, и хотя между ними было расстояние в пару шагов, Ким ни на секунду не выпускал новичка из поля зрения. Его тяжелый, собственнический взгляд, обычно сулящий только неприятности, сегодня казался странным щитом.

– Тэхен-а! – Чонгук подлетел к нему, сияя в свете софитов. Его шелковая рубашка переливалась, а на шее поблескивала тонкая цепочка. – Ты пришел! Я уже думал, что мне придется пить этот коллекционный виски в одиночестве. Иди сюда, я забронировал лучший столик в лаунж-зоне.

Тэхен даже не взглянул на протянутый бокал. Он обернулся к Чимину, который выглядел в этой толпе как потерявшийся котенок. На Паке была простая белая толстовка, и он явно чувствовал себя не в своей тарелке под прицелом десятков любопытных глаз.

– Не отставай, – коротко бросил Тэхен Чимину, полностью проигнорировав Чонгука.

Весь вечер Чонгук задыхался от ярости. Он пытался подойти к Тэхену, завести разговор об их общих знакомых, о новой выставке, о чем угодно — но каждый раз натыкался на ледяную стену. Тэхен сидел в углу дивана, вальяжно раскинув руки, и почти всё время что-то негромко говорил Чимину. Тот внимательно слушал, иногда робко улыбаясь и кивая.

– Ты вообще понимаешь, что ты сейчас делаешь? – прошипел Чонгук, улучив момент, когда Тэхен отошел к барной стойке. Он буквально вжался в Чимина, оттесняя его к стене. – Ты думаешь, он защищает тебя, потому что ты ему нравишься? Ты для него — просто новая игрушка. Забавная зверушка, которую он приручает, чтобы потом сломать.

Чимин посмотрел на него своими светлыми, печальными глазами.

– Почему ты так злишься, Чонгук? Если ты его любишь, ты должен радоваться, что он сегодня спокоен. Он не сорвался ни на кого, не устроил драку. Разве это не хорошо?

– Не смей читать мне нотации! – Чонгук замахнулся, но чья-то железная хватка перехватила его запястье.

– Вечеринка — твое творение, Чонгук, – голос Тэхена прозвучал прямо над ухом, холодный, как арктический лед. – Так иди и развлекай гостей. Не позорься.

Чонгук резко выдернул руку, его глаза наполнились слезами обиды. Он видел, как Тэхен мягко подтолкнул Чимина в сторону выхода на балкон, подальше от шума. Весь оставшийся вечер Чонгук не мог сделать Чимину абсолютно ничего. Ким Тэхен, этот беспощадный и жестокий омега, превратился в живую стену, через которую не мог пробиться даже самый изощренный яд Чонгука.

Ночь прошла в мучительном ожидании. Чонгук не спал. Он мерил шагами свою комнату, прокручивая в голове каждое движение Тэхена, каждый его взгляд, брошенный на этого «милого» Пака. Ревность жгла изнутри, выедая остатки здравого смысла.

Утром следующего дня Чонгук пришел в университет на час раньше занятий. Он знал, что Чимин тоже приходит рано, чтобы подготовиться к лекциям в тишине. И он не ошибся.

Чимин сидел в пустой аудитории, разложив учебники. Когда дверь с грохотом распахнулась, он вздрогнул.

– О, святоша уже здесь, – Чонгук вошел, его лицо было бледным, а глаза горели нездоровым блеском. – Пришел пораньше, чтобы занять место поближе к своему спасителю?

Чимин вздохнул и закрыл тетрадь.

– Чонгук, давай просто закончим это. Я не претендую на твое место. Я просто хочу учиться.

– Твое место — в грязи! – выкрикнул Чонгук, сбрасывая учебники Чимина со стола. – Ты влез в мою жизнь, ты испортил всё! Тэхен никогда не смотрел на других так, как на тебя вчера. Что ты с ним сделал? Приворожил? Прикинулся невинной овечкой?

– Хватит! – Чимин вскочил, его голос задрожал. – Ты ведешь себя как капризный ребенок. Тэхен не вещь, которую можно присвоить. Он человек, и ему тошно от твоей навязчивости!

Это стало последней каплей. Чонгук, не помня себя от ярости, кинулся вперед и толкнул Чимина. Тот не удержался на ногах и упал, задев стул. В следующую секунду Чимин, в котором внезапно проснулось накопленное за эти дни напряжение, вцепился в рубашку Чонгука.

Они не умели драться. Это не была профессиональная схватка альф или уличная потасовка. Это была хаотичная, отчаянная и некрасивая драка двух омег, доведенных до предела. Они катались по полу, вцепившись друг другу в волосы, царапаясь и выкрикивая оскорбления.

– Убирайся из этого университета! – кричал Чонгук, пытаясь оттолкнуть Чимина от себя.

– Никогда! Ты не имеешь права командовать мной! – Чимин крепче сжал кулаки, вцепляясь в идеально уложенные волосы Чонгука.

В коридоре послышались шаги. Студенты, привлеченные шумом, начали заглядывать в аудиторию. Никто не спешил их разнимать. Для всех это было зрелище — «золотой мальчик» и «новенький» дерутся, как дикие кошки. Кто-то хихикал, кто-то снимал на телефон.

– Сделайте что-нибудь! – крикнул кто-то из первокурсников, но толпа лишь плотнее обступила дерущихся.

В этот момент в коридоре воцарилась гробовая тишина. Люди начали расступаться, прижимаясь к стенам. Тэхен шел быстро, его лицо было непроницаемой маской, но в глазах плясали искры настоящего бешенства.

Он вошел в аудиторию и на мгновение замер, оценивая масштаб катастрофы. Чонгук и Чимин выглядели жалко: растрепанные, с покрасневшими лицами, они продолжали тянуть друг друга за волосы, не желая отпускать.

– Хватит! – голос Тэхена ударил, как хлыст.

Они не услышали. Или не захотели слышать.

Тэхен шагнул в центр круга. Он не стал церемониться. Схватив Чонгука за плечи, он с силой оттащил его в сторону. Чонгук по инерции продолжал сжимать прядь волос Чимина, так что тому пришлось вскрикнуть от боли. Затем Ким перехватил руки Чимина, рывком поднимая его с пола и ставя себе за спину.

– Я сказал — достаточно, – Тэхен обвел толпу тяжелым взглядом. – Проваливайте отсюда. Живо.

Студентов как ветром сдуло. Через секунду в аудитории остались только трое.

Чонгук стоял у стены, тяжело дыша. Его дорогая рубашка была порвана, на щеке красовалась царапина, а волосы напоминали воронье гнездо. Чимин за спиной Тэхена тихо всхлипывал, пытаясь поправить одежду и вытирая слезы рукавом.

– Ты... – Чонгук указал дрожащим пальцем на Чимина, а затем перевел взгляд на Тэхена. – Ты его защищаешь? После всего?

Тэхен молчал, его челюсти были плотно сжаты. Он даже не обернулся, чтобы проверить состояние Чимина, но его поза — напряженная, закрывающая собой Пака — говорила сама за себя.

– Почему?! – закричал Чонгук, и этот крик был полон такой невыносимой боли, что Чимин на мгновение перестал плакать. – Почему ты всегда на его стороне? Я знаю тебя годами! Я единственный, кто не боится тебя! Я единственный, кто любит тебя по-настоящему, а не из-за твоего статуса или страха! Почему ты защищаешь этого никчемного новенького, который знает тебя всего пару дней?

Тэхен медленно повернулся к Чонгуку. В его взгляде не было жалости, только какая-то бездонная усталость.

– Потому что он не пытается меня переделать, Чонгук, – тихо сказал Тэхен. – И он не пытается мной владеть.

– Я люблю тебя! – Чонгук сорвался на визг, слезы градом покатились по его щекам. – Я омега, ты омега, ну и что? Я бы сделал для тебя всё! А ты... ты выбираешь его? Этого мягкого, слабого...

– Он сильнее тебя, – отрезал Тэхен. – Потому что в нем нет той гнили, которая заставляет тебя бросаться на людей только потому, что они не вписываются в твой идеальный мирок.

Чонгук замер. Слова Тэхена ударили больнее, чем любая пощечина. Он смотрел на Кима и видел в его глазах то, чего боялся больше всего — окончательное, бесповоротное равнодушие.

– Ты защищаешь его, потому что он тебе нравится? – голос Чонгука упал до шепота. – Скажи мне. Если ты скажешь, что тебе нравятся такие, как он... я уйду.

Тэхен молчал долго. В аудитории было слышно только тиканье часов и прерывистое дыхание Чимина.

– Мне нравятся те, кто видит во мне человека, а не монстра или трофей, – наконец произнес Тэхен. – И если для того, чтобы защитить это, мне нужно будет стоять между вами — я буду стоять.

Чонгук закрыл лицо руками. Его плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Всё, к чему он стремился, всё, что он строил в своих мечтах, рухнуло в один миг. Он был «золотым мальчиком», центром вселенной, но в этой комнате он чувствовал себя самым нищим человеком на свете.

Чимин осторожно вышел из-за спины Тэхена. Он сделал шаг к Чонгуку, протягивая руку.

– Чонгук, я...

– Не трогай меня! – Чонгук отшатнулся, сверкнув глазами сквозь слезы. – Не смей ко мне прикасаться! Ты победил, радуйся. Ты получил его защиту.

Он схватил свою сумку и выбежал из аудитории, едва не сбив с ног входящего профессора.

Тэхен остался стоять на месте. Его плечи немного опустились, маска жестокости на мгновение дала трещину. Он обернулся к Чимину.

– Ты в порядке? – спросил он, и в этом низком голосе Чимин впервые услышал настоящую тревогу.

– Да, – Чимин шмыгнул носом и попытался улыбнуться, хотя губа у него немного припухла. – Спасибо, Тэхен. Но тебе не стоило быть с ним таким резким. Ему очень больно.

Тэхен усмехнулся — горько и коротко.

– Боли не избежать, Чимин. В этом университете, в этой жизни... ты либо причиняешь боль, либо принимаешь её.

– Есть и третий вариант, – Чимин подошел ближе и накрыл ладонь Тэхена своей. – Можно попробовать её разделить.

Тэхен посмотрел на их соединенные руки. Его пальцы, привыкшие сжиматься в кулаки, медленно расслабились. Где-то в глубине души он понимал, что этот день изменил всё. Чонгук не простит. Университет не забудет. Но впервые за долгое время Тэхену было всё равно, что о нем подумают.

Потому что запах персиков от Чимина стал для него важнее, чем запах пороха и страха, которым он дышал все эти годы.