← Назад к обзору

любил только тебя

Осколки золотого зеркала

Прошло три месяца с того дня, когда в старой аудитории Сеульского университета искусств вдребезги разбилось сердце Чон Чонгука. Тишина, наступившая после его ухода, оказалась для Ким Тэхена вовсе не той свободой, о которой он мечтал. Без звонкого, раздражающего смеха Чонгука, без его вечных капризов и шёлковых рубашек, коридоры кампуса стали казаться Тэхену не просто тихими, а мёртвыми.

Тэхен сидел на той же крыше, где Чимин когда-то приклеил ему пластырь. Рядом на бетонном парапете стоял стакан остывшего кофе. Пак Чимин, как всегда, был рядом — тихий, понимающий и бесконечно добрый. Он не задавал лишних вопросов, просто грел свои ладони о такой же стакан и смотрел на закат.

– Тэхен-а, – мягко позвал Чимин, не поворачивая головы. – Ты сегодня снова весь день молчишь.

Тэхен затянулся сигаретой, выпуская горьковатый дым в сумерки. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, туда, где за чертой города начиналась другая жизнь. Жизнь, в которую месяц назад бесследно исчез Чон Чонгук, забрав документы из университета и оборвав все связи.

– Я думаю о том, что я наделал, Чимин, – честно ответил Тэхен, и его голос прозвучал надтреснуто.

Чимин слегка вздрогнул. Он поставил кофе на бетон и повернулся к альфе — хотя Тэхен официально был омегой, его внутренняя сила всегда заставляла окружающих забывать о вторичном поле.

– Ты защитил меня, – прошептал Чимин. – Ты сказал тогда, что Чонгук был неправ.

Тэхен резко повернулся, и в его глазах вспыхнул тот самый ледяной огонь, которого боялся весь университет. Но в этот раз этот огонь был направлен внутрь него самого.

– Я защитил тебя, потому что ты был слабее в той ситуации. Потому что я привык быть справедливым палачом, – Тэхен сделал шаг к Чимину, возвышаясь над ним. – Но знаешь, что я понял, когда он ушел? Когда его шкафчик опустел, а в столовой стало некому закатывать истерики из-за неправильно приготовленного латте?

Чимин молчал, его сердце забилось чаще. Он боялся того, что услышит, но еще больше боялся правды, которую видел в глазах Тэхена каждую ночь.

– Я люблю его, Чимин, – выдохнул Тэхен, и это признание, казалось, вырвало кусок из его груди. – Я люблю этот его невыносимый характер. Его эгоизм, который на самом деле был лишь криком о внимании. Я люблю то, как он дерзил мне, когда все остальные дрожали от страха. Я люблю его капризы и то, как он пахнет дорогими, чертовски неуместными духами в девять утра.

Чимин опустил голову. Слеза скатилась по его щеке, но он быстро смахнул её. Он давно догадывался. Он чувствовал это в каждом движении Тэхена, в том, как тот бессознательно искал глазами знакомую макушку в толпе.

– А я? – едва слышно спросил Чимин. – Кто я для тебя тогда?

Тэхен подошел ближе и положил тяжелую ладонь на плечо Пака. Его прикосновение было дружеским, теплым, но в нем не было той искры, от которой плавится воздух.

– Ты мой друг, Чимин-и. Единственный человек, который увидел во мне душу. Ты помог мне не сойти с ума от собственной жестокости, – Тэхен заглянул ему в глаза. – Но моё сердце... оно всегда принадлежало этому невыносимому мальчишке. И я, как последний идиот, понял это только тогда, когда сам же его и прогнал.

В это же самое время, на другом конце города, в небольшом государственном университете, где никто не слышал о «золотом мальчике» Чон Чонгуке, по коридору шел молодой человек.

На нем была безразмерная серая толстовка, скрывающая стройную фигуру. Простые джинсы, кеды, на лице — ни капли макияжа. Волосы, когда-то идеально уложенные, теперь просто спадали на глаза мягкими черными прядями. Чонгук выглядел как обычный студент, один из тысяч. Он больше не хотел выделяться. Он больше не хотел быть центром внимания.

Ведь всё это — блеск, роскошь, дерзость — было лишь яркой оберткой для одного-единственного человека. Для Ким Тэхена. А Ким Тэхен выбросил эту обертку, даже не поинтересовавшись, что внутри.

– Чонгук-ши! – окликнул его однокурсник. – Пойдешь с нами в библиотеку? Мы собираемся готовиться к тесту по истории искусств.

Чонгук остановился и слегка поклонился — жест, который раньше был ему абсолютно не свойственен.

– Извините, Хван, мне нужно на подработку в кафе. В другой раз.

Он шел по улице, кутаясь в холодный ветер. Его новая жизнь была серой, скучной и безопасной. Здесь никто не шептался у него за спиной, никто не ждал от него выходок. Но по ночам, когда он закрывал глаза в своей маленькой съемной комнате, он всё еще чувствовал запах кожи и сигаретного дыма. Запах Тэхена.

Чонгук зашел в небольшую кофейню, где работал баристой. Он надел фартук, поправил бейдж и встал за стойку. Его движения были механическими. Он научился варить идеальный кофе — такой, какой любил Тэхен. Крепкий, без сахара, с едва уловимой ноткой корицы. Каждый раз, отдавая заказ очередному посетителю, Чонгук представлял, что это Тэхен берет стакан из его рук.

– Добрый вечер, мне один двойной эспрессо с корицей, – раздался голос у кассы.

Чонгук замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось так сильно, что стало больно дышать. Этот голос. Низкий, бархатный, пробирающий до костей. Он не мог ошибиться.

Он медленно поднял голову. Перед ним стоял Ким Тэхен.

Тэхен выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, его пальто было расстегнуто, а волосы растрепаны ветром. Он смотрел на Чонгука, и в его глазах медленно сменяли друг друга шок, облегчение и невыносимая нежность.

– Нашел, – выдохнул Тэхен, вцепляясь пальцами в край стойки так, что побелели костяшки.

Чонгук хотел что-то сказать, но горло перехватило спазмом. Он выглядел жалко в этом фартуке, в этой серой одежде, без своей привычной брони из высокомерия.

– Тэхен... – наконец прошептал он. – Что ты здесь делаешь?

– Я искал тебя три недели, Чонгук-а, – Тэхен не отрывал взгляда от его лица, жадно впитывая каждую черточку, которую так долго хранил в памяти. – Я объездил все университеты в округе. Я чуть не сошел с ума.

– Зачем? – Чонгук нашел в себе силы отступить на шаг назад. – Зачем я тебе нужен? Ты ведь ясно дал понять... ты выбрал Чимина. Ты выбрал доброту. А я... я гнилой внутри, помнишь?

Тэхен обошел стойку, игнорируя возмущенный возглас администратора кафе. Он подошел к Чонгуку вплотную, загоняя его в угол между кофемашиной и стеллажом.

– Я был идиотом, – Тэхен протянул руку и осторожно, будто боясь, что Чонгук рассыплется, коснулся его щеки. – Я защитил Чимина, потому что он мой друг. Но я никогда не любил его так, как тебя.

– Ты врешь, – Чонгук зажмурился, слезы предательски потекли по щекам. – Ты просто жалеешь меня.

– Посмотри на меня, – приказал Тэхен своим фирменным тоном, который всегда заставлял Чонгука подчиняться.

Чонгук открыл глаза. Перед ним был не «монстр университета», не жестокий Ким Тэхен. Перед ним был человек, который выглядел таким же разбитым, как и он сам.

– Чимин сам сказал мне уйти, – тихо продолжил Тэхен. – Он сказал, что не может смотреть, как я медленно умираю без твоих истерик. Он знает, Чонгук. Все знают. Я люблю тебя. Твоего эгоизма мне не хватает больше, чем воздуха. Твоей дерзости мне не хватает, чтобы чувствовать себя живым.

Чонгук всхлипнул, утыкаясь лбом в плечо Тэхена. Вся та скромная, тихая жизнь, которую он пытался построить, рухнула в одно мгновение, погребенная под лавиной чувств к этому человеку.

– Я так старался измениться, – прошептал Чонгук в ткань его пальто. – Я думал, если я стану тихим и незаметным, как Чимин, ты когда-нибудь сможешь меня полюбить.

Тэхен обнял его, прижимая к себе так сильно, что, казалось, они стали одним целым. Он зарылся носом в его волосы, которые теперь пахли не дорогим шампунем, а простым мылом и кофейными зернами.

– Никогда больше так не делай, – прорычал Тэхен ему в макушку. – Мне не нужен второй Чимин. Мне нужен мой капризный, самовлюбленный Чонгук. Тот, который надевает шелк в университет и заставляет всех оборачиваться. Тот, который не боится смотреть мне в глаза и говорить правду.

– Я всё испортил, – Чонгук поднял лицо, и его глаза, полные слез, сияли в свете ламп кафе. – Я подрался с ним, я опозорил тебя...

– Ты защищал свою любовь, – Тэхен стер слезы с его щек большими пальцами. – Глупо, по-детски, но это был единственный способ, который ты знал. И я виноват в том, что заставил тебя сомневаться в моих чувствах.

Тэхен наклонился, сокращая последние сантиметры между ними. Его поцелуй был со вкусом горечи и кофе, глубокий, отчаянный, как крик о спасении. В этом поцелуе было всё: извинения за грубость, боль разлуки и обещание, которое не нуждалось в словах.

Чонгук ответил с такой же страстью, цепляясь за плечи Тэхена, будто это был единственный плот в бушующем океане. Весь мир вокруг перестал существовать — и недовольные клиенты, и работа, и прошлые обиды.

Когда они наконец отстранились друг от друга, Тэхен прижался своим лбом к его.

– Возвращайся, – сказал он не терпящим возражений тоном. – Я уже договорился с деканом. Твои документы восстановят.

– А как же Чимин? – тихо спросил Чонгук. – Он... он возненавидит меня.

Тэхен усмехнулся, и на этот раз его улыбка была теплой.

– Чимин — самый добрый человек из всех, кого я знаю. Он уже простил тебя. Более того, он заставил меня пообещать, что я не вернусь без тебя. Он хочет, чтобы мы были счастливы, Чонгук-а.

Чонгук шмыгнул носом и впервые за три месяца искренне улыбнулся. Это была та самая улыбка, которая когда-то сводила с ума весь кампус — яркая, капризная и невероятно красивая.

– Ладно, – протянул он, поправляя свой серый фартук. – Но я требую, чтобы ты лично выкинул все эти ужасные толстовки. И завтра я хочу пойти в университет в самом дорогом костюме, который найду в своем шкафу.

Тэхен рассмеялся — громко и открыто, пугая немногих оставшихся посетителей.

– Всё, что угодно, мой принц. Всё, что угодно.

Они вышли из кафе вместе, держась за руки. Вечерний Сеул сиял огнями, и на этот раз этот свет казался им не холодным неоном, а сиянием новой жизни.

На следующее утро университет искусств замер. К главным воротам подъехал черный автомобиль, из которого вышел Ким Тэхен. Он выглядел так же опасно и красиво, как всегда. Но когда он обошел машину и открыл дверь пассажиру, толпа ахнула.

Из машины вышел Чон Чонгук. На нем был ослепительно белый пиджак, его волосы были уложены в безупречную прическу, а на губах играла та самая самодовольная улыбка. Он выглядел так, будто никогда и не уходил.

Тэхен собственнически обнял его за талию, притягивая к себе.

– Видишь? – прошептал Ким ему на ухо, когда они начали подниматься по ступеням. – Они все боятся.

– Пусть боятся, – Чонгук гордо вскинул подбородок, ловя на себе взгляды. – Главное, что я больше не боюсь тебя. Потому что я знаю твой самый большой секрет.

– И какой же? – Тэхен приподнял бровь.

– Ты безнадежно влюблен в самого невыносимого омегу в этом городе, – Чонгук подмигнул ему, и они вместе вошли в здание, оставляя за собой шлейф аромата дорогих духов и тихий, счастливый смех.

В коридоре их встретил Чимин. Он стоял у окна и, увидев их, просто тепло улыбнулся. В его взгляде не было зависти — только спокойствие человека, который знал, что всё наконец-то встало на свои места.

– С возвращением, Чонгук, – сказал Чимин, когда они поравнялись.

Чонгук на мгновение остановился. Его эгоистичная натура еще сопротивлялась, но, взглянув на Тэхена, он смягчился.

– Спасибо, Чимин, – Чонгук кивнул. – И... извини за волосы. В следующий раз я буду аккуратнее.

Чимин рассмеялся, и Тэхен тоже не смог сдержать улыбки. Этот странный треугольник, начавшийся с боли и жестокости, превратился в нечто иное. В историю о том, что даже самое ледяное сердце может растаять, если рядом окажется кто-то достаточно смелый, чтобы не отвести взгляд.

Тэхен сжал руку Чонгука крепче. Он знал, что впереди еще будет много трудностей, капризов и сцен ревности. Но теперь он был уверен в одном: он больше никогда не позволит этому золотому мальчику исчезнуть из его жизни. Ведь без него Ким Тэхен был просто монстром, а с ним он наконец-то стал человеком.