← Назад к обзору

Любимый

Красный бархат и холодная сталь

Утро в пентхаусе Чонгука всегда начиналось одинаково: с борьбы между долгом и желанием остаться в постели навсегда. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые шторы, ложась золотистыми полосами на шелковые простыни. Чимин спал, закинув ногу на бедро Чонгука и уткнувшись носом в его плечо. Его дыхание было ровным, а лицо — безмятежным, лишенным той колючести, которую он демонстрировал днем.

Чонгук осторожно, стараясь не потревожить омегу, высвободился из его хватки. Ему нужно было быть в офисе к восьми, чтобы подготовить почву для визита европейцев, прежде чем Чимин ворвется туда и превратит деловую атмосферу в хаос.

Однако стоило Чону только коснуться ногами пола, как сзади раздалось недовольное сопение.

– Куда ты собрался? – Голос Чимина был хриплым от сна, но в нем уже слышались капризные нотки.

– Мне нужно работать, малыш. – Чонгук обернулся и мягко улыбнулся, глядя на взъерошенного омегу. – Спи еще, я распорядился, чтобы завтрак принесли через час.

Чимин приподнялся на локтях, одеяло соскользнуло, обнажая его плечи, покрытые едва заметными розовыми метками — следами вчерашней страсти.

– Ты обещал, что мы пообедаем вместе. Ты не забыл? Или как только ты выходишь за дверь, я стираюсь из твоей памяти?

– Чимини, я помню, – вздохнул альфа, подходя к кровати и наклоняясь, чтобы поцеловать омегу в лоб. – Я буду ждать тебя в двенадцать. Пожалуйста, постарайся не опаздывать и... будь милым с персоналом.

– Я всегда милый, – фыркнул Чимин, откидываясь назад на подушки. – Если они знают свое место и не смотрят на тебя слишком долго.

Чонгук лишь покачал головой. Спорить было бесполезно. Он быстро оделся, выбрал строгий темно-серый костюм, который подчеркивал его широкие плечи и властный вид, и, еще раз взглянув на сонного омегу, покинул спальню.

***

В офисе «Чон Корп» напряжение можно было резать ножом. Европейские инвесторы — чопорные немцы и экспрессивные французы — уже сидели в конференц-зале. Чонгук вел переговоры с ледяным спокойствием, его голос звучал уверенно, а аргументы были неоспоримы. Он был в своей стихии: жесткий лидер, не знающий компромиссов.

– Господин Чон, условия, которые вы предлагаете, крайне рискованны для нашей стороны, – произнес один из представителей, поправляя очки.

– Риск — это цена высокой прибыли, господин Мюллер, – отрезал Чонгук, не сводя с него тяжелого взгляда. – Если вы не готовы платить, мой секретарь проводит вас к выходу. Мое время стоит дорого.

В этот момент дверь в конференц-зал с грохотом распахнулась.

Все присутствующие замерли. В дверном проеме стоял Чимин. И он выглядел... ослепительно. Тот самый красный костюм, о котором он говорил, сидел на нем как влитой. Пиджак на голое тело, глубокий вырез, подчеркивающий изящные ключицы, и узкие брюки, облегающие стройные ноги. Его волосы были уложены назад, а на губах играла дерзкая, почти торжествующая улыбка.

Чонгук почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. С одной стороны, он был в ярости из-за нарушения протокола, с другой — вид его омеги, такого уверенного и вызывающе красивого, вызвал в нем волну первобытной гордости.

– Кажется, я вовремя, – пропел Чимин, игнорируя шокированные взгляды инвесторов.

Он прошел через весь зал, его шаги по паркету звучали как выстрелы. Остановившись прямо за креслом Чонгука, он бесцеремонно положил руки на плечи альфы, наклонился и запечатлел долгий, собственнический поцелуй на его щеке.

– Привет, дорогой. Ты не слишком занят?

– Чимин, у нас совещание, – тихо сказал Чонгук, стараясь, чтобы его голос не дрогнул. Он чувствовал, как аромат персика моментально заполнил стерильное пространство кабинета, вытесняя запах дорогого парфюма и кофе.

– О, я вижу, – Чимин бросил ленивый взгляд на инвесторов. – Господа, надеюсь, мой альфа не слишком вас утомляет? Он бывает таким невыносимым, когда дело касается цифр.

Один из французов, помоложе, не удержался и скользнул взглядом по открытой груди Чимина. Это не укрылось от глаз омеги, и уж тем более — от глаз Чонгука.

Аура альфы мгновенно потяжелела. Воздух в комнате словно сгустился, превращаясь в свинец. Чонгук медленно повернул голову к инвестору, и тот в ужасе отвел глаза, почувствовав исходящую от директора угрозу.

– Перерыв пятнадцать минут, – стальным тоном произнес Чонгук. – Оставьте нас.

Инвесторы, не заставляя себя ждать, поспешно покинули зал, шепотом обсуждая увиденное. Как только дверь закрылась, Чонгук резко развернул кресло и притянул Чимина к себе, заставляя его встать между своих ног.

– Ты что творишь? – спросил он, хотя его руки уже властно сжимали талию омеги.

– Я пришел на обед, как и обещал, – невинно захлопал ресницами Чимин. – А что, я помешал? Тот мужчина в сером так на тебя смотрел... мне показалось, он хочет предложить тебе не только контракт.

– Чимин, это пятидесятилетний банкир из Мюнхена, – простонал Чонгук, утыкаясь лбом в живот омеги. – Ему интересны только мои акции, а не я.

– Все равно. Пусть знают, что ты занят. – Чимин запустил пальцы в волосы Чонгука, слегка оттягивая их назад. – И вообще, ты видел, как тот француз на меня пялился? Ты его накажешь?

Чонгук поднял глаза. В них полыхал огонь — смесь раздражения и желания.

– Я накажу тебя, Чимини, если ты не перестанешь провоцировать меня на рабочем месте. Ты пришел сюда в таком виде специально, чтобы довести меня?

– Возможно, – Чимин прикусил губу, глядя на Чонгука сверху вниз. – Тебе не нравится?

– Мне нравится слишком сильно, и ты это знаешь.

Чонгук встал, возвышаясь над Чимином. Он был на голову выше, мощнее, и сейчас, в этом пустом зале заседаний, он выглядел по-настоящему опасно. Он прижал Чимина к длинному столу из красного дерева, заваленному документами.

– Ты хочешь внимания, малыш? – прошептал он прямо в губы омеги. – Ты хочешь, чтобы весь мир знал, что я принадлежу тебе?

– Да, – выдохнул Чимин, его пальцы впились в плечи Чонгука. – Только мне.

– Тогда терпи, – Чонгук накрыл его губы грубым, требовательным поцелуем, вкладывая в него всю ту ярость и страсть, что копились в нем все утро.

Чимин ответил с такой же жадностью. Он любил, когда Чонгук терял контроль. Ему нравилось чувствовать эту власть над человеком, перед которым трепещет весь город. Каждое движение альфы, каждое его прикосновение было доказательством того, что Чимин — центр его вселенной.

Однако, спустя несколько минут, Чонгук нашел в себе силы отстраниться. Его дыхание было сбитым, а галстук слегка съехал набок.

– Иди в мой кабинет, – приказал он. – Там накрыт стол. Поешь и жди меня. Я закончу с ними за полчаса.

– А если я не хочу ждать? – капризно спросил Чимин, поправляя пиджак.

– Если ты уйдешь сейчас, я заберу у тебя ключи от машины на неделю, – пригрозил Чонгук, хотя оба знали, что он этого не сделает.

– Ты тиран, Чон Чонгук, – Чимин улыбнулся, довольный результатом своей выходки. – Но так и быть, я подожду. У тебя в кабинете удобный диван.

Когда Чимин вышел, виляя бедрами, Чонгук еще минуту стоял, привалившись к столу и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он знал, что этот выход в «красном» станет темой для сплетен на ближайший месяц. Он знал, что инвесторы будут смотреть на него иначе. Но глядя на закрытую дверь, он чувствовал только одно — он абсолютно, безнадежно пропал.

***

Оставшаяся часть встречи прошла в ускоренном темпе. Чонгук был еще более резок и прямолинеен, чем обычно. Он подписал документы, едва взглянув на правки, и выставил делегацию за дверь, не удостоив их даже дежурным рукопожатием.

Когда он вошел в свой кабинет, Чимин действительно сидел на диване. Но еда на столе осталась практически нетронутой. Омега листал какой-то журнал, но, увидев Чонгука, тут же отбросил его в сторону.

– Почему так долго? – спросил он, надув губы. – Я уже успел проголодаться и снова обидеться.

– Мы закончили раньше из-за тебя, – Чонгук сел рядом и притянул его к себе. – Почему ты не ел?

– Не хочу есть один. Это скучно. И вообще... – Чимин замялся, его взгляд на мгновение стал неуверенным. – Ты злишься на меня? Ну, за то, что я пришел так?

Чонгук вздохнул. Он взял руку Чимина и начал целовать каждый пальчик, медленно и нежно.

– Я злюсь, Чимин. Потому что ты заставляешь меня вести себя как мальчишка. Потому что из-за тебя я готов бросить всё, над чем работал годами, лишь бы ты улыбался. Это пугает.

– Но ты ведь не бросишь? – Чимин заглянул ему в глаза.

– Не брошу. Но ты должен понимать, что твоя ревность... она иногда переходит границы. Я люблю тебя больше жизни, неужели этого недостаточно, чтобы ты перестал сомневаться?

Чимин опустил голову, прижимаясь к груди Чонгука.

– Я не сомневаюсь в тебе, Гук-и. Я сомневаюсь в них. Они все видят, какой ты идеальный. Они все хотят кусочек тебя. А я хочу всего. Целиком. Чтобы даже в мыслях у тебя не было места для кого-то другого.

– Там и так нет места, глупыш, – Чонгук обнял его крепче, вдыхая родной аромат. – Там только ты. Твои капризы, твои капризные губы и твои красные костюмы.

– Кстати о костюме, – Чимин хитро прищурился, отстраняясь. – Я видел в витрине одного бутика потрясающие часы. Они идеально подойдут к этому образу.

Чонгук рассмеялся, откидывая голову назад.

– Ох, Чимини... Ты невозможен.

– Так ты купишь мне их?

– Куплю. И часы, и бутик, если захочешь. Только пообещай мне одну вещь.

– Какую? – Омега замер в ожидании.

– Сегодня вечером мы никуда не пойдем. Никаких приемов, никаких встреч. Только ты, я и тишина.

Чимин довольно замурлыкал, устраиваясь поудобнее на коленях у альфы.

– Хорошо. Но при условии, что ты сам будешь меня кормить.

– Договорились, – прошептал Чонгук, закрывая глаза.

В этом огромном офисном здании, среди сотен сотрудников и миллионов долларов, существовал их маленький мир. Мир, где жестокий альфа подчинялся каждому слову капризного омеги, и где жадность до любви была единственным законом, который стоило соблюдать. Чонгук знал, что впереди еще много сцен ревности и необоснованных обид, но пока Чимин так крепко держит его за руку, он был готов пройти через любой ад. Потому что этот ад пах персиками и на вкус был как самый сладкий грех.