← Назад к обзору

Любимый

Точка невозврата в розовом саду

Субботнее утро в Сеуле выдалось ослепительно ярким, из тех, что обещают идеальный отдых, но для Чонгука оно началось с предчувствия грозы. Он сидел на скамейке в тени раскидистого клёна в центральном парке, наблюдая за тем, как Чимин, облаченный в нежно-голубой шелковый кардиган, увлеченно фотографирует лебедей в пруду. Со стороны они казались идеальной парой: успешный, статный альфа и его очаровательный, хрупкий омега. Но внутри Чонгука натягивалась струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

– Гук-и, посмотри! – Чимин подбежал к нему, сияя улыбкой, и протянул телефон. – Смотри, какой кадр! Этот лебедь такой же гордый, как ты, когда выгоняешь тех несчастных стажеров.

Чонгук заставил себя улыбнуться и приобнял Чимина за талию, притягивая ближе. Запах персика, обычно успокаивающий, сегодня казался слишком приторным, словно за ним скрывалась тревога.

– Очень красиво, малыш. Ты настоящий эстет.

– Только эстет? – Чимин кокетливо прищурился, устраиваясь на его коленях прямо посреди парка, игнорируя прохожих. – А как же «самый талантливый омега в мире»? Ты сегодня скупишься на комплименты.

– Прости, – Чонгук поцеловал его в кончик носа. – Просто неделя была тяжелой. Я хочу просто посидеть здесь с тобой, в тишине.

– В тишине? – Чимин вдруг напрягся, его взгляд метнулся куда-то за плечо Чонгука. – А эта тишина включает в себя ту омегу, которая уже пять минут не сводит с тебя глаз возле тележки с мороженым?

Чонгук даже не обернулся. Он знал этот тон. Это был тон начала конца.

– Чимин, я не знаю, о ком ты говоришь. Я смотрю только на тебя.

– Ложь! – Чимин резко вскочил с его колен, его лицо мгновенно покраснело от гнева. – Ты специально сел так, чтобы она могла рассмотреть твой профиль. Я видел, как ты поправил волосы, когда она прошла мимо!

– Я поправил волосы, потому что дует ветер, – голос Чонгука стал опасно тихим. – Пожалуйста, не начинай это здесь. Вокруг люди.

– Ах, теперь тебя волнуют люди? – Чимин почти сорвался на крик, привлекая внимание гуляющих семей и влюбленных парочек. – Тебе стыдно за меня? Или ты боишься, что твоя новая пассия увидит, какой я «капризный»? Я видел, как она улыбалась, Чонгук! Она альфа? Или омега? Или тебе уже всё равно, лишь бы на тебя пускали слюни?

– Чимин, прекрати сейчас же, – Чонгук медленно поднялся со скамьи. Его аура начала давить, тяжелая и темная, заставляя случайных свидетелей ускорить шаг. – Ты ведешь себя неадекватно. Там просто девушка с ребенком, которая ждет свою очередь за пломбиром.

– С ребенком? Значит, ты её уже разглядел! – Чимин всплеснул руками, в его глазах заблестели слезы, но это были не слезы печали, а слезы жгучей, иррациональной ярости. – Ты всегда так делаешь! Делаешь из меня сумасшедшего, а сам втихую наслаждаешься тем, как тебя вожделеют! Тебе мало моего внимания? Тебе нужно, чтобы каждая встречная собака признавала в тебе доминанта?

– Хватит! – Громовой голос Чонгука заставил птиц на ближайшем дереве сорваться с мест.

Это было не просто слово. Это был приказ альфы, в который он вложил всю свою усталость, всё раздражение от бессонных ночей и бесконечных оправданий. Чимин вздрогнул, на мгновение замолкнув, но его упрямство было сильнее страха.

– Ты накричал на меня... – прошептал омега, и его губы задрожали. – Из-за какой-то девки в парке ты накричал на меня?

– Нет, Чимин, – Чонгук сделал шаг вперед, его глаза горели холодным огнем. – Я накричал на тебя, потому что я сыт по горло. Я сыт по горло твоими подозрениями, твоими истериками на пустом месте и твоей жадностью. Я отдаю тебе всё своё время, все свои деньги, все свои мысли. Я разогнал половину штата, чтобы ты не ревновал к теням в коридоре. Но тебе всегда мало!

– Потому что я люблю тебя! – выкрикнул Чимин, топнув ногой.

– Это не любовь! – Чонгук схватил его за плечи, чуть сильнее, чем следовало. – Это одержимость. Это клетка, в которую ты пытаешься меня запереть, не понимая, что я и так принадлежу тебе. Но я человек, Чимин, а не твоя личная игрушка, которую можно дергать за ниточки каждый раз, когда тебе скучно или хочется драмы!

– Игрушка? – Чимин оттолкнул его руки, его лицо исказилось от обиды. – Значит, всё, что я делаю для нас, для тебя — это просто «дерганье за ниточки»?

– Что ты делаешь для нас? – Чонгук горько усмехнулся. – Ты устраиваешь скандал в мой единственный выходной. Ты позоришь меня перед инвесторами. Ты заставляешь меня чувствовать себя виноватым в том, что я просто существую в этом мире. Мне надоело оправдываться за то, на кого я посмотрел или кому кивнул. Мне надоело быть под микроскопом!

– Если тебе так тяжело со мной, почему ты еще здесь? – Чимин скрестил руки на груди, вызывающе глядя на альфу. – Иди к той омеге с мороженым. Иди к своей секретарше. Иди к кому угодно, кто будет терпеть твое вечное отсутствие и холодность!

– Холодность? – Чонгук зажмурился на секунду, пытаясь подавить желание что-нибудь сломать. – Я грею тебя каждую ночь. Я выполняю каждый твой каприз, даже самый абсурдный. Я покупаю тебе всё, что ты ткнешь пальцем, лишь бы увидеть твою улыбку. Но в ответ я получаю только яд.

– Тогда избавь себя от этого яда! – сорвался на визг Чимин. – Уходи! Уходи к своим важным делам, к своим идеальным людям, которые не «капризничают»!

– Знаешь что? – Чонгук открыл глаза, и в них не осталось ничего, кроме пугающей пустоты. – Ты прав. Я действительно избавлю себя от этого.

Он развернулся и пошел прочь, к выходу из парка. Его шаги были тяжелыми, решительными.

– Чонгук! – крикнул Чимин ему в спину, не веря, что это происходит. – Ты не посмеешь! Вернись сейчас же! Это я должен уходить, а не ты!

Чонгук даже не замедлил шаг. Он чувствовал, как внутри что-то окончательно треснуло. Та безграничная нежность, которая позволяла ему терпеть любые выходки Чимина, вдруг испарилась, оставив лишь выжженную землю.

Чимин стоял посреди аллеи, окруженный яркими цветами и безразличными людьми. Он ждал, что Чонгук остановится. Что он, как обычно, обернется, вздохнет, подойдет и прижмет его к себе, шепча слова извинений. Но широкая спина в сером пиджаке становилась всё меньше, пока не скрылась за поворотом.

– Ненавижу тебя... – прошептал Чимин, опускаясь на колени прямо на гравий. – Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

Он ждал пять минут. Десять. Он ждал, что телефон завибрирует от сообщения: «Прости, малыш, я погорячился, я уже еду обратно». Но экран оставался темным.

Чимин поднялся, отряхивая свои дорогие брюки. Его душила обида. Как он мог? Как он посмел бросить его здесь одного, после всего, что между ними было? Он ведь знает, что Чимин не выносит одиночества. Он знает, что Чимин боится быть ненужным.

– Ну и катись! – Чимин вытер слезы рукавом кардигана. – Посмотрим, как ты запоешь, когда вернешься в пустой дом!

***

Чимин ворвался в пентхаус спустя час, готовый крушить всё на своем пути. Он ожидал увидеть Чонгука, сидящего в гостиной с бокалом виски, мрачного и раскаявшегося. Но в квартире царила мертвая тишина.

Вещи Чонгука были на месте, но самого его не было. Чимин прошел в спальню, надеясь застать его там, но кровать была идеально заправлена, как и утром.

– Решил поиграть в прятки? – Чимин швырнул свою сумку в стену. – Ладно. Посмотрим, на сколько тебя хватит.

Он начал собирать вещи. Он делал это демонстративно громко, хотя его никто не слышал. Он сбрасывал свои шелковые рубашки в чемодан, комкал дорогие шарфы, которые Чонгук дарил ему на каждую годовщину. Он хотел уйти. Он хотел, чтобы Чонгук пришел и умолял его остаться.

Прошел час. Второй. Чемодан стоял у двери, но ключи в замке так и не повернулись.

Чимин сел на пол в прихожей, обхватив колени руками. Гнев медленно уступал место холодному, липкому страху. Чонгук никогда не оставлял его так надолго. Даже после самых сильных ссор он всегда был рядом, контролируя, чтобы Чимин не натворил глупостей.

Он достал телефон и дрожащими пальцами набрал номер.

– Абонент временно недоступен, – ответил механический голос.

Чимин швырнул телефон в другой конец коридора.

– Ты жестокий ублюдок, Чон Чонгук! – закричал он в пустоту квартиры. – Ты действительно бросил меня из-за какой-то глупости?

Он вспомнил лицо Чонгука в парке. Ту пустоту в глазах. Раньше там всегда была искра — страсти, злости, обожания — но сегодня там был лед. Чимин впервые осознал, что он перегнул палку. Что он годами подтачивал фундамент их отношений своей ревностью, и сегодня этот фундамент просто рухнул под весом одного-единственного крика.

Он вспомнил, как Чонгук защищал его. Как он однажды чуть не убил конкурента, который посмел двусмысленно пошутить о Чимине. Как он сидел у его кровати всю ночь, когда Чимин простудился, отменяя сделки на миллионы долларов. И как Чимин в ответ на всё это устраивал допросы из-за каждой задержки на работе.

– Я просто хотел, чтобы ты был только моим... – всхлипнул Чимин, утыкаясь лицом в ладони. – Почему ты не понимаешь?

Но тишина пентхауса была красноречивее любых слов.

***

Чонгук сидел в своем кабинете в «Чон Корп». На столе стояла початая бутылка крепкого бурбона, а в панорамном окне отражались огни ночного Сеула. Он не включал свет. Ему было комфортно в этой темноте, которая соответствовала его внутреннему состоянию.

Телефон на столе загорелся — пришло уведомление от системы безопасности дома. «Дверь открыта. Объект покинул помещение».

Чонгук замер, сжимая стакан так сильно, что костяшки побелели. Значит, ушел. Чимин забрал вещи и ушел, решив в очередной раз показать свой характер.

Обычно в такие моменты Чонгук уже летел бы за ним, перекрывал бы дороги, вычислял местоположение по GPS и привозил бы своего капризного омегу домой, осыпая его поцелуями и подарками. Но сегодня... сегодня его ноги словно налились свинцом.

Он закрыл глаза, вспоминая запах персика. Ему было больно физически. Каждая клетка его тела требовала вернуть Чимина, защитить его, спрятать от мира. Но разум, холодный и расчетливый разум бизнесмена, твердил другое: «Если ты сделаешь это сейчас, это никогда не закончится. Ты превратишься в тень, в раба его капризов. Ты уже почти потерял себя».

– Я слишком сильно тебя люблю, Чимин, – прошептал он в пустой кабинет. – Настолько сильно, что это разрушает нас обоих.

Он сделал большой глоток бурбона, обжигая горло.

В эту ночь в Сеуле два человека не спали. Один сидел в роскошном офисе, окруженный властью и деньгами, но чувствуя себя самым нищим человеком на свете. Другой стоял на пороге квартиры своего друга, сжимая ручку чемодана и надеясь, что звук шагов за спиной — это не просто эхо его собственных надежд.

Они разошлись, как два корабля в тумане, каждый уверенный в своей правоте и каждый умирающий от тоски. Чонгук впервые проявил жестокость к тому, кого боготворил, а Чимин впервые столкнулся с последствиями своей жадности.

И ни один из них не знал, сможет ли утро принести прощение, или эта трещина в парке станет пропастью, которую не засыпать даже самыми дорогими бриллиантами в мире.