← Назад к обзору

Любит или боится? Оставит все как есть или уйдет? Любовь сила, но боль сильнее

Ледяной рассвет над Невой

Санкт-Петербург встретил их колючим ветром и свинцовым небом. Город, который Аня всегда любила за его меланхоличную красоту, сегодня казался ей декорацией к холодному триллеру. В люксе пятизвездочного отеля пахло лилиями — Стас всегда заказывал огромные букеты к её приезду, создавая видимость идеального комфорта.

– Посмотри на этот вид, малыш, – Стас стоял у панорамного окна, заложив руки в карманы дорогих брюк. – Весь город у твоих ног. Сегодня Ледовый будет трещать по швам. Ты готова показать им, кто здесь настоящая царица?

Аня сидела на краю кровати, сжимая в руках чашку остывшего чая. Она чувствовала себя так, словно внутри неё натянули тонкую струну, готовую лопнуть от малейшего прикосновения. Флешка, спрятанная в подкладке косметички, казалась раскаленным углем, который прожигал сумку.

– Да, конечно, – она заставила себя улыбнуться, глядя на его широкую спину. – Я всегда готова.

Стас обернулся. Его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на губах. Он подошел медленно, хищно, и присел перед ней на корточки.

– Ты сегодня какая-то тихая. О чем думаешь? Только не говори, что опять жалеешь себя. У нас сегодня важные люди в вип-ложе. Ты должна светиться. Никаких депрессивных ноток, Аня. Только драйв, только секс. Поняла?

– Поняла, Стас, – она кивнула, стараясь не отпрянуть, когда он положил ладонь ей на шею.

Его пальцы, холодные и властные, слегка сжались. Это был его любимый жест — полуобъятие, полуудушение. Напоминание о том, кому принадлежит этот голос, это тело и эта жизнь.

– Вот и умница, – он поцеловал её в лоб и резко поднялся. – У тебя два часа на грим и репетицию. Машина ждет внизу. Я поеду раньше, нужно проверить звук. И не вздумай опаздывать.

Когда дверь за ним захлопнулась, Аня уронила голову на руки. Сердце бешено колотилось. Она быстро достала телефон и набрала номер Марка.

– Я в Питере, – прошептала она, как только он ответил. – Он постоянно рядом. Я не знаю, как передать вам остальные документы.

– Спокойно, Анна, – голос адвоката действовал как ледяной компресс. – Мой человек будет на концерте. В конце третьего блока, когда вы пойдете менять костюм на красный «феникс», за кулисами будет небольшая суматоха. К вам подойдет техник в черной кепке с логотипом площадки. Просто отдайте ему конверт. Остальное сделаем мы.

– А если Стас заметит? Он следит за каждым моим шагом за кулисами.

– Мы создадим отвлекающий маневр. Главное — пойте. Пойте так, будто это ваш последний концерт. Пусть он верит, что вы полностью в его власти.

– Хорошо, – выдохнула она. – Я сделаю это.

– И еще, Анна... – Марк помедлил. – После того как документы окажутся у нас, пути назад не будет. Завтра утром счета Стаса будут заморожены, а в прессу уйдет первый анонс расследования. Вы готовы к войне?

Аня посмотрела в зеркало. На неё смотрела женщина с идеальными чертами лица, но в глазах больше не было того затравленного блеска, который жил там последние месяцы. Там была пустота, из которой рождалось нечто новое.

– Я готова, – твердо ответила она и сбросила вызов.

Закулисье Ледового дворца напоминало растревоженный муравейник. Десятки людей бегали с проводами, костюмами, рациями. Стас был в своей стихии — он раздавал указания, кричал на звукорежиссеров и выглядел как абсолютный хозяин положения.

– Асти, на выход через пять минут! – прокричал помреж.

Аня стояла в тени кулис, поправляя тяжелые серьги. На ней был расшитый золотом корсет, который впивался в ребра, мешая дышать. Она чувствовала, как под слоем плотного тонального крема пульсирует кожа. Синяк на запястье был надежно спрятан под массивным браслетом.

Стас подошел к ней перед самым выходом. Он поправил прядь её волос и прошептал прямо в ухо:

– Помни, кто тебя создал. Ты — моя лучшая работа. Не подведи меня.

Он хлопнул её по плечу — слишком сильно, почти толкнув на сцену.

Первые аккорды взорвали зал. Тысячи людей взревели в едином порыве. Анна вышла на свет софитов, ослепленная вспышками и любовью фанатов. Она пела, танцевала, улыбалась, но внутри неё шел обратный отсчет.

«По барам», «Царица», «Хобби»... Каждая песня теперь звучала для неё иначе. Она видела в толпе плакаты «Аня, ты самая сильная!», и ей хотелось кричать: «Нет, я трусиха, которая два года терпела побои!». Но она продолжала играть роль.

Наступил момент смены костюма. Аня почти бегом сошла со сцены, направляясь в свою быструю гримерку за кулисами. Стас, как назло, шел следом, обсуждая что-то с техником по свету.

– Быстрее, – прикрикнул он на костюмеров. – У нас задержка тридцать секунд. Аня, не копайся!

Она зашла за ширму. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. В руках у неё был небольшой плотный конверт, который она успела вытащить из тайника перед выездом.

Внезапно в коридоре раздался грохот и крики.

– Что за черт? – послышался голос Стаса. – Куда вы прете этот кофр? Осторожно!

Судя по звукам, один из огромных ящиков со световым оборудованием «случайно» преградил путь Стасу, вызвав затор в узком проходе.

– Простите, Станислав Юрьевич, колесо заклинило! – оправдывался чей-то голос.

В этот момент за ширму проскользнул мужчина в черной кепке. Он не смотрел на Аню, просто протянул руку ладонью вверх. Она молча вложила конверт в его пальцы. Секунда — и он исчез, слившись с толпой рабочих.

– Аня! – Стас отодвинул ширму, его лицо было багровым от злости. – Ты еще не переоделась? Какого хрена ты стоишь?

– Замок заело, – тихо ответила она, натягивая на плечо лямку красного платья. – Костюмеры помогают.

Он подошел к ней, грубо оттолкнув девушку-ассистентку, и сам дернул молнию вверх.

– Ты какая-то заторможенная сегодня. Если запорешь финал, я тебе устрою такие «Мальдивы», что до конца жизни помнить будешь.

Он схватил её за подбородок, заставляя смотреть на себя.

– Ты меня слышишь?

– Слышу, Стас, – ответила она, и в её голосе прозвучало нечто, что заставило его на секунду нахмуриться.

– Иди, – он отпустил её. – Твой выход.

Финальная часть концерта была похожа на транс. Аня пела «Феникса». Огни рампы отражались в её глазах, которые теперь блестели от настоящих, не сценических слез.

– «Я из пепла восстаю...» – выпевала она, и каждое слово было клятвой.

Она видела Стаса в технической зоне. Он стоял, довольно улыбаясь, уверенный в своей власти, в своей победе, в своем вечном праве владеть этой женщиной. Он не знал, что прямо сейчас машина правосудия, запущенная Марком, начинает перемалывать его жизнь.

Когда концерт закончился и Аня, изможденная, вернулась в гримерку, Стас уже ждал её там с бокалом виски.

– Неплохо, – бросил он. – Хотя в середине ты недотянула пару нот. Но толпа сожрала и это. Собирайся, мы едем в ресторан. Инвесторы ждут.

– Я не поеду, – сказала Аня, присаживаясь перед зеркалом и начиная снимать ресницы.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Стас медленно поставил бокал на стол.

– Что ты сказала?

– Я сказала, что я никуда не поеду. Я устала. Я еду в отель спать.

Стас подошел к двери и запер её на замок. Его лицо превратилось в маску холодной ярости.

– Ты, кажется, забыла, с кем разговариваешь, – он начал медленно наматывать на кулак ремень от своей сумки. – Ты поедешь туда, куда я скажу. И будешь улыбаться так, чтобы у них челюсти сводило. Ты поняла меня, дрянь?

Он замахнулся, и Аня инстинктивно сжалась, ожидая удара. Но удара не последовало. В дверь громко и настойчиво постучали.

– Станислав Юрьевич, откройте! Это полиция и представители налоговой службы!

Стас замер. Его рука медленно опустилась.

– Что за бред? – прошипел он, глядя на дверь, а потом на Аню.

Она поднялась, выпрямляя спину. Весь страх, копившийся месяцами, вдруг испарился, оставив после себя лишь звенящую чистоту.

– Это не бред, Стас. Это финал твоего шоу.

– Ты... – он бросился к ней, его лицо исказилось от осознания предательства. – Это ты сделала? Ты, ничтожество, решила пойти против меня?

Он схватил её за горло, прижимая к зеркалу. Осколки косметики посыпались на пол.

– Я тебя уничтожу, – хрипел он. – Я сотру тебя в порошок. Ты из этой комнаты не выйдешь живой!

– У тебя больше нет власти, – прохрипела она, глядя ему прямо в глаза. – Всё кончено.

В этот момент дверь с треском распахнулась. В гримерку ворвались люди в форме. Стаса оттащили от Ани, заламывая ему руки. Он вырывался, орал проклятия, обещал всех уволить и расправиться с каждым, кто посмел его коснуться.

– Анна Аркадьевна, вы в порядке? – к ней подошел Марк, который появился словно из ниоткуда.

Аня стояла, придерживаясь рукой за край стола. Она смотрела, как Стаса, некогда самого могущественного человека в её жизни, выводят из комнаты в наручниках. Он обернулся у самой двери, и в его взгляде была такая концентрированная ненависть, что она невольно вздрогнула.

– Ты сдохнешь под забором! – прокричал он. – Без меня ты никто! Слышишь? Никто!

Дверь закрылась. В гримерке стало тихо, только гудел кондиционер и слышались отдаленные крики фанатов, которые еще не разошлись после концерта.

Марк набросил на её плечи свой пиджак.

– Всё закончилось, Анна. Мы подали экстренное ходатайство. Завтра будет опубликован официальный пресс-релиз о расторжении всех ваших контрактов в связи с нарушением закона со стороны продюсера. Ваше имя останется при вас. Мы отсудим права на все песни.

Аня молчала. Она смотрела на свое отражение. На шее уже наливались багровые следы от его пальцев. Она осторожно коснулась их.

– Знаете, Марк... – её голос был едва слышен. – Самое страшное не то, что он делал. Самое страшное, что я до последнего момента ждала, что он изменится. Что он снова станет тем человеком, которого я полюбила.

– Его никогда не было, Анна, – мягко сказал адвокат. – Это была лишь упаковка. Рекламный ролик, в который вы поверили.

– Наверное, – она горько усмехнулась. – Теперь мне нужно научиться жить без этой упаковки.

Она вышла из Ледового дворца через служебный вход. На улице всё так же дул холодный питерский ветер, но теперь он казался ей освежающим. У ограждения всё еще стояла небольшая группа преданных фанатов. Увидев её, они начали скандировать её имя.

Аня подошла к ним. Без охраны, без Стаса, без маски.

– Анечка, вы плакали? Что случилось? – спросила молодая девушка, протягивая ей блокнот для автографа.

Аня посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали. Она взяла маркер и уверенно расписалась на странице.

– Всё хорошо, – ответила она, и впервые за долгое время это была правда. – Просто сегодня я наконец-то вернулась домой.

Она села в машину — на этот раз не в ту, которую прислал Стас, а в обычное такси, которое вызвал для неё Марк. Глядя на огни ночного города, Аня чувствовала, как внутри неё медленно, по крупицам, собирается новая реальность.

Будет трудно. Будут суды, сплетни, заголовки в желтой прессе. Стас сделает всё, чтобы превратить её жизнь в ад, даже из-за решетки. Но он совершил одну роковую ошибку.

Он верил, что Феникс — это просто красивая метафора для продажи билетов. Он забыл, что птица, которая прошла через огонь, больше не боится искр.

Аня достала телефон и открыла свои заметки. Пальцы быстро забегали по экрану, записывая строчки, которые только что родились в её голове. Это не была песня о любви или о боли. Это была песня о тишине, которая наступает после бури.

– «Я больше не твоя тень...» – прошептала она.

За окном проплывала Нева, закованная в гранит. Город спал, не зная, что сегодня одна из его главных звезд погасла, чтобы завтра засиять совершенно другим светом. Светом, который больше никто не сможет приглушить или присвоить себе.

Аня закрыла глаза и впервые за много месяцев глубоко, по-настоящему вздохнула. Впереди была неизвестность, но в этой неизвестности она наконец-то была одна. И это было самым прекрасным чувством в мире.