← Назад к обзору

Любит или боится? Оставит все как есть или уйдет? Любовь сила, но боль сильнее

Осколки хрустального трона

Утро началось с привычного ритуала самообмана. Стас уехал на встречу с рекламодателями еще до того, как Аня открыла глаза. Она слышала, как внизу хлопнула дверь его внедорожника, как зашуршал гравий под колесами, и только тогда позволила себе выдохнуть. Каждый его уход из дома ощущался как временная амнистия, короткая передышка перед очередным раундом психологической войны.

Аня стояла под ледяными струями душа, пытаясь смыть с себя ощущение его рук, его слов, его присутствия. Вода обжигала кожу, но внутри всё равно оставался холод. Она смотрела на свои ладони и не узнавала их. Это были руки женщины, которая собирала стадионы, которая диктовала моду, но сейчас они мелко дрожали.

– Соберись, – прошептала она, прижимаясь лбом к холодному кафелю. – Ты Анна Асти. Ты — Феникс. Ты не можешь просто исчезнуть.

В одиннадцать приехала машина. Путь до студии занял вечность. Москва за окном жила своей суетливой жизнью, люди спешили по делам, не подозревая, что за тонированным стеклом роскошного авто сидит сломленная женщина, чья жизнь напоминает триллер.

На студии было шумно. Подготовка к новому клипу шла полным ходом. Декораторы монтировали огромную клетку из неоновых ламп — ироничный символ, который Стас утвердил лично, даже не скрывая своего злорадства.

– Анечка, ты сегодня бледная, – засуетилась Лена-гример, едва певица переступила порог. – Опять не спала?

– Много работы, Лен, – привычно соврала Аня, опускаясь в кресло. – Сделай мне «лицо силы». Чтобы никто не задавал вопросов.

Пока кисти порхали над её лицом, Аня не сводила глаз с часов. Время приближалось к двум. Сердце колотилось в ребрах, как пойманная птица. Ей нужно было улизнуть, и сделать это так, чтобы охрана Стаса, которая всегда дежурила неподалеку, ничего не заподозрила.

– Лен, мне нужно выйти. Кофе закончился, хочу прогуляться до той кофейни на углу, – буднично произнесла Аня, когда макияж был закончен.

– Давай я попрошу ассистента, он принесет! – отозвалась гримерша.

– Нет, я сама. Мне нужно подышать. Голова раскалывается от лака и пудры. Пять минут, обещаю.

Она накинула на плечи длинный бежевый тренч, надела огромные солнцезащитные очки и, стараясь сохранять спокойствие, вышла через черный ход. Охранник у двери лишь кивнул ей — Стас приучил их, что Аня иногда капризничает и хочет «побыть обычной», но обычно она не уходила далеко.

Кофейня была забита людьми. Аня забилась в самый дальний угол, спрятавшись за пышным фикусом. Она ждала, ежесекундно проверяя телефон.

– Вы пунктуальны. Это хорошее качество для того, кто хочет изменить свою судьбу.

Голос был низким, спокойным и совершенно незнакомым. Аня вздрогнула и подняла голову. Напротив неё сидел мужчина лет сорока пяти в строгом сером пальто. У него были цепкие, умные глаза и лицо человека, который видел в этой жизни слишком много грязи.

– Кто вы? – Аня крепче сжала сумочку. – И откуда вы знаете... всё это?

– Меня зовут Марк. Я адвокат, специализирующийся на «сложных» разводах и защите прав тех, кого система предпочитает не замечать, – он пододвинул к ней чашку нетронутого эспрессо. – А знаю я потому, что шило в мешке не утаишь, Анна. Ваша команда молчит, потому что боится Стаса. Но стены имеют уши, а у обслуживающего персонала в отелях есть глаза.

– Чего вы хотите? – её голос дрогнул. – Денег? Шантажа?

– Я хочу предложить вам выход, – Марк подался вперед, понизив голос. – Стас — опасный человек. Он не просто муж, он ваш менеджер, ваш юрист и ваш тюремщик в одном лице. Он выстроил систему так, что при попытке ухода вы остаетесь ни с чем: без прав на песни, без бренда «Анна Асти», без сбережений. Он даже дом оформил на подставную фирму.

– Я знаю, – Аня опустила глаза. – Он сказал, что уничтожит меня. Что у него есть записи...

– У него есть страх, Анна. Это его главное оружие. Но у меня есть кое-что получше.

Марк выложил на стол тонкую флешку.

– Здесь доказательства его финансовых махинаций. Он обкрадывал не только вас, но и государство, выводя деньги через офшоры. И еще... здесь видео с камер безопасности одного из отелей в Дубае. Помните ту ночь год назад? Когда вы отменили концерт из-за «пищевого отравления»?

Аня почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она помнила ту ночь. Помнила, как Стас в ярости разбил зеркало в номере, а потом переключился на неё, потому что она посмела заговорить о перерыве в гастролях.

– Если это попадет в сеть, его карьера закончится, – продолжал Марк. – Но если мы используем это правильно, он подпишет все бумаги о расторжении контракта и мирном разводе. Без шума. Без грязи. Вы получите свободу и право на свое имя.

– Почему вы помогаете мне? – спросила она, не веря в такое бескорыстие.

– Скажем так... у меня личные счеты с такими людьми, как ваш муж. Он считает, что женщин можно покупать и ломать. Я считаю иначе.

Аня смотрела на флешку. Это был её пропуск на волю. Но внутри всё еще сидел тот самый липкий, парализующий страх. Стас был повсюду. В её телефоне, в её голове, в её сердце, которое, несмотря на удары, всё еще кровоточило любовью.

– Мне нужно время, – прошептала она.

– У вас его нет, Анна. Завтра начинается тур. Как только вы уедете, он закроет вас в этом графике, и вы снова станете его собственностью. Решайте сейчас.

В этот момент её телефон завибрировал. На экране высветилось: «Любимый».

– Алло? – Аня постаралась, чтобы её голос звучал ровно.

– Где ты, Аня? – Голос Стаса был обманчиво мягким, но в нем слышался скрежет металла. – Лена сказала, ты пошла за кофе. Прошло уже двадцать минут.

– Я... я встретила знакомую, заговорились. Уже иду обратно, Стас.

– Знакомую? – Он сделал паузу, и Ане показалось, что она слышит, как он сжимает челюсти. – В этом районе у тебя нет знакомых. Возвращайся сейчас же. И не забудь, что вечером у нас ужин с инвесторами. Будь в форме. Если ты снова будешь сидеть с лицом великомученицы, я напомню тебе, как нужно радоваться жизни.

Он отключился. Аня медленно положила телефон на стол. Её руки больше не дрожали. На смену страху пришло пустое, выжженное спокойствие.

– Я возьму это, – она протянула руку и накрыла ладонью флешку. – Что мне делать дальше?

– Ждите моего звонка. И ведите себя так, будто ничего не произошло. Это самое сложное, Анна. Сможете?

– Я занимаюсь этим последние два года, – горько усмехнулась она. – Я профессиональная актриса в собственной жизни.

Когда она вернулась в студию, Стас стоял в центре зала, скрестив руки на груди. Его взгляд прошивал её насквозь. Окружающие притихли, чувствуя исходящую от него угрозу.

– Кофе был вкусным? – спросил он, подходя к ней вплотную.

– Обычным, – она не отвела взгляда. – Извини, я немного потеряла счет времени.

Стас протянул руку и медленно, почти нежно, провел пальцем по её щеке, как раз там, где вчера был след от пощечины.

– Ты какая-то другая сегодня, Ань. Глаза слишком яркие. Ты что-то задумала?

– Я просто настроилась на работу, – она заставила себя улыбнуться той самой улыбкой, которую он так любил — покорной и сияющей. – Ты же сам говорил, что я должна быть идеальной.

Он хмыкнул, видимо, удовлетворенный ответом.

– Вот и умница. Иди, переодевайся. Снимаем сцену в клетке.

Съемки затянулись до полуночи. Аня работала как автомат. Она заходила в декоративную клетку, хваталась за прутья, пела о свободе, и в каждом её движении было столько боли и искренности, что режиссер был в восторге.

– Это будет лучший клип в истории! – кричал он. – Аня, ты просто нерв! Столько страсти!

Стас стоял за монитором, довольно кивая. Он видел в этом только успех, только цифры просмотров и гонорары. Он не видел, что его «проект» прямо сейчас перерождается во что-то, что он больше не сможет контролировать.

Позже, в машине, он был в необычайно хорошем настроении.

– Знаешь, Ань, я подумал... после тура мы можем слетать на Мальдивы. Только ты и я. Отдохнем от всех.

Он положил руку ей на колено, и Аня почувствовала, как по коже поползли мурашки отвращения. Мальдивы. Еще одна золотая клетка, где не будет свидетелей, где он сможет делать с ней всё, что захочет, под предлогом «отдыха».

– Было бы здорово, – ответила она, глядя в окно.

– Ты всё еще злишься на меня за вчерашнее? – Он придвинулся ближе, его дыхание коснулось её уха. – Пойми, я ведь это от большой любви. Ты такая хрупкая, такая неземная... Тебя нужно направлять. Без меня ты просто потеряешься в этом жестоком мире.

– Я знаю, Стас. Ты мой спаситель.

Слова горчили на языке, как яд. Она чувствовала себя предательницей собственной души, но знала, что это необходимо. Чтобы победить монстра, нужно заставить его поверить, что ты полностью в его власти.

Дома Стас потребовал, чтобы она выпила с ним шампанского. Он говорил о планах, о мировом господстве, о том, как они захватят чарты. Аня кивала, подливала ему вина и ждала.

Когда он наконец уснул, она осторожно выбралась из кровати. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всем доме. Она прошла в кабинет Стаса — святая святых, куда ей было запрещено входить.

Дверь была заперта, но Аня знала, где он прячет запасной ключ — в старинных часах на полке в коридоре. Тихий щелчок, и она внутри.

В кабинете пахло дорогим табаком и кожей. Аня подошла к его ноутбуку. Она знала пароль — дата их свадьбы. Какая ирония. Он считал этот день началом своего триумфа над ней, а она сделает его началом его конца.

Она вставила флешку Марка. На экране замелькали файлы. Огромные таблицы, сканы документов, видео. Она открыла один из роликов. На экране была комната отеля. Она увидела себя — напуганную, прижатую к стене. И увидела Стаса. Он кричал, его лицо было перекошено от злобы. Он замахнулся...

Аня закрыла глаза, сдерживая рыдания. Это было правдой. Это не был кошмар, это была её жизнь.

Она быстро скопировала несколько ключевых документов на облако, ссылку на которое ей прислал Марк. Это была страховка. Если Марк окажется не тем, за кого себя выдает, у неё будет свой козырь.

Вдруг в коридоре послышались шаги. Аня замерла, боясь дышать. Шаги приближались.

– Аня? Ты где?

Голос Стаса звучал хрипло после сна. Он был совсем близко.

Она лихорадочно выдернула флешку и захлопнула ноутбук. В ту же секунду дверь распахнулась. Стас стоял на пороге, щурясь от света лампы. На нем были только домашние брюки, волосы взлохмачены, но взгляд мгновенно стал острым.

– Что ты здесь делаешь в три часа ночи? – Он медленно вошел в комнату.

– Я... я не могла уснуть, – Аня прижала руки к груди, пряча флешку в кулаке. – Зашла поискать ту книгу, которую ты мне советовал. О маркетинге.

Стас подошел к столу. Его рука легла на крышку ноутбука.

– Книгу? На моем рабочем столе?

– Я думала, она здесь. Извини, я пойду...

Он перехватил её за запястье. Сильно, до боли.

– Почему он теплый? – Он кивнул на ноутбук. – Ты открывала его?

– Нет, я просто... я случайно задела его, когда искала книгу. Стас, отпусти, ты делаешь мне больно.

Он смотрел на неё долго, изучающе. В тишине кабинета было слышно, как тикают часы. Ане казалось, что сейчас он почувствует запах её страха, услышит бешеный ритм её сердца.

– Если я узнаю, что ты рылась в моих вещах, Аня... – он не договорил, но его пальцы сжались еще сильнее. – Ты знаешь, я не люблю шпионов. Даже если это моя жена.

– Я ничего не делала, – она заставила себя смотреть ему прямо в глаза. – Клянусь.

Он медленно разжал пальцы. На запястье уже проступали красные полосы.

– Иди спать. И больше не заходи сюда без моего разрешения. Никогда.

Аня почти выбежала из кабинета. Оказавшись в ванной, она закрылась на замок и сползла по стене. Флешка больно врезалась в ладонь. Она сделала это. Она перешла черту.

Теперь пути назад не было. Завтра начинался тур. Первый город — Петербург. Огромный зал, тысячи людей. И именно там, под прицелом сотен камер, она должна была начать свою игру.

Она посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали.

– Ты хотел идеального Феникса, Стас? – прошептала она, глядя на свое отражение. – Ты его получишь. Но помни: Феникс возрождается только тогда, когда всё старое сгорает дотла. И ты будешь первым, кто превратится в пепел.

Она спрятала флешку в потайной карман своей косметички. Завтра мир увидит Анну Асти. Сильную, независимую, стальную. Но на этот раз это не будет маской. Это будет началом войны, в которой она больше не собиралась проигрывать.

Она легла в кровать, чувствуя рядом тепло тела своего мужа — человека, которого она когда-то считала своей душой, а теперь видела лишь как препятствие на пути к жизни. Она закрыла глаза и впервые за долгое время уснула без слез. Ей снилось пламя. Огромное, очищающее пламя, в котором плавились золотые клетки и рвались невидимые цепи.

Утро было уже близко. И это было утро её новой жизни. Или её самого громкого падения. Но Ане было уже всё равно. Она выбрала свободу, а у свободы всегда была высокая цена. И она была готова заплатить её сполна.