← Назад к обзору

Любовь?

Осколки серебряного зеркала

– Ты думаешь, что если закроешь мне глаза, я перестану видеть твою истинную суть? – Голос Деона прозвучал глухо, сдавленный чужим телом и переплетением живых теней.

Хён отстранился лишь на мгновение, его лицо было искажено смесью обожания и яростного собственничества. Черные волосы демона разметались по плечам, а глаза, обычно темные, теперь полностью залил багровый свет, пульсирующий в такт его бешеному сердцу.

– Твоя правда мне не нужна, Деон, – прошептал он, обжигая дыханием губы юноши. – Мне нужна твоя покорность. Я хочу, чтобы ты осознал: в этом саду, в этом поместье, во всем этом проклятом мире нет никого, кроме нас. Твои воспоминания о свободе – лишь призраки. Я выжгу их, если потребуется.

– Ты уже пытался, – Деон нашел в себе силы горько усмехнуться, хотя щупальца, обвившие его талию и грудь, сжимались всё сильнее, выбивая воздух. – Но чем больше ты давишь, тем глубже я ухожу в себя. Туда, куда тебе никогда не добраться.

Хён замер. Его решимость наткнулась на ту самую невидимую преграду, которую он ненавидел больше всего на свете – внутреннюю пустоту Деона, его ледяное безразличие. Демон резко разжал хватку на шее юноши, но лишь для того, чтобы схватить его за плечи и встряхнуть с такой силой, что серебряные волосы Деона рассыпались по коре дерева, словно застывший лунный свет.

– Ты лжешь! – закричал Хён, и его голос эхом отозвался среди фосфоресцирующих лилий. – Я чувствую, как ты дрожишь. Твое тело не умеет лгать так искусно, как твой язык. Тебе страшно, Деон. Тебе страшно, что однажды ты проснешься и поймешь, что больше не хочешь уходить.

– Мой страх – это не твоя победа, Хён. Это лишь доказательство того, что ты монстр.

– Тогда я буду самым прекрасным монстром в твоей жизни, – Хён внезапно сменил гнев на пугающую нежность.

Он провел тыльной стороной ладони по бледной щеке Деона, стирая выступившую капельку крови с его прокушенной губы. Щупальца за спиной демона, повинуясь его воле, начали медленно ослаблять хватку, но не исчезли, а стали ласково, почти невесомо поглаживать плечи и бедра пленника сквозь тонкую ткань одежды.

– Посмотри на это небо, – Хён указал на фиолетово-черный свод. – Я создал его для тебя. Здесь звезды никогда не гаснут, потому что они питаются моей силой. Я подарю тебе всё, о чем ты даже не смел мечтать. Редкие артефакты, запретные знания, власть над целыми королевствами... Тебе нужно лишь одно слово. Одно признание.

– Ты покупаешь меня снова и снова, – Деон отвел взгляд, глядя на темную гладь пруда. – Сначала у моих родителей, теперь у самой судьбы. Но я не вещь, которую можно украсить драгоценностями и поставить на полку.

– Ты – сокровище, – поправил его Хён, притягивая Деона к себе за талию. – А сокровища хранят за семью замками. Пойдем. Воздух в призрачном саду становится слишком тяжелым для человека. Я не хочу, чтобы ты заболел.

– Какая ирония, – Деон позволил увлечь себя обратно к поместью, – ты беспокоишься о моем здоровье, пока сам ломаешь мне ребра своими тенями.

Хён ничего не ответил, лишь крепче сжал его руку. Его ревность была подобна неугасимому пожару: он ненавидел даже те мгновения, когда Деон погружался в свои мысли, потому что в эти моменты юноша не принадлежал ему.

Когда они вернулись в главную спальню, Хён лично запер дверь на массивный засов. Он подвел Деона к зеркалу и встал сзади, положив руки ему на плечи.

– Смотри, – приказал он.

Деон неохотно поднял глаза. В зеркале отражалась странная пара: высокий, крепко сложенный демон с властным лицом и хрупкий, бледный юноша с глазами цвета запекшейся крови. Обруч из черного золота, который Хён снова надел на его голову, мерцал рубинами, словно корона павшего принца.

– Мы идеально подходим друг другу, – прошептал Хён, любуясь отражением. – Твоя холодная красота и мое пламя. Ты – единственное, что делает меня живым в этой бесконечной тьме.

– Твоя «жизнь» построена на моем разрушении, – Деон коснулся пальцами холодного металла обруча. – Ты когда-нибудь задумывался, что останется от меня через год? Через десять лет? Ты превратишь меня в тень самого себя.

Хён наклонился и прикусил мочку его уха, заставляя Деона вздрогнуть.

– Я превращу тебя в нечто большее, чем человек. Ты станешь частью меня. Наша кровь смешается, наше дыхание станет общим. Ты перестанешь чувствовать боль, Деон. Останется только бесконечное наслаждение от моей близости.

– Это не наслаждение. Это забвение.

– Разве это не то, чего ты всегда хотел? – Хён развернул его к себе, подхватывая под бедра и усаживая на высокий туалетный столик среди флаконов с дорогими маслами и щетками из слоновой кости.

Деон оказался лицом к лицу с демоном, их колени соприкасались. Щупальца Хёна, словно живые лианы, начали обвивать ножки стола и талию Деона, создавая вокруг них кокон из тьмы.

– Ты всегда искал тишины, – продолжал Хён, его голос стал вкрадчивым, гипнотическим. – Ты бежал от людей, от их фальши и шума. Я даю тебе эту тишину. Здесь никто не потревожит тебя. Никто не осудит. Только я буду знать твои секреты. Только я буду слышать твое сердце.

– Ты хочешь стать моим тюремщиком и моим богом одновременно, – Деон почувствовал, как воля начинает медленно соскальзывать, подавляемая магией рубинов и настойчивым присутствием Хёна. – Но ты забываешь об одном. Боги требуют поклонения, а я умею только презирать.

Хён усмехнулся, его глаза опасно сузились.

– Презрение – это тоже сильное чувство. Оно лучше, чем пустота. Если ты будешь презирать меня вечно, значит, ты будешь думать обо мне вечно. И это меня устраивает.

Он начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке Деона, его движения были уверенными и неторопливыми. Каждое прикосновение его горячих пальцев к бледной коже Деона вызывало у последнего волну противоречивых чувств: отвращение боролось со странным, пугающим трепетом, который тело выдавало против воли разума.

– Перестань, – выдохнул Деон, хотя его руки бессильно лежали на плечах Хёна.

– Почему? – Хён остановился, глядя ему прямо в глаза. – Тебе неприятно? Или ты боишься, что я увижу, как сильно ты на самом деле нуждаешься в этом тепле? Ты мерзнешь в своей пустоте, Деон. Я – единственный источник огня, который тебя не погубит.

– Ты уже губишь меня, – прошептал юноша, закрывая глаза.

– Нет, я тебя перерождаю.

Хён полностью снял рубашку с плеч Деона, обнажая его изящную спину и тонкие ключицы. На белой коже, словно клейма, остались следы от вчерашних цепей и щупалец – багровые полосы, которые Хён начал покрывать поцелуями.

– Каждая эта отметина – мое имя на твоем теле, – шептал он в перерывах между прикосновениями. – Я хочу, чтобы ты видел их каждое утро. Чтобы ты помнил, кому принадлежишь.

Деон закусил губу, сдерживая стон. Это не была боль в чистом виде, это было нечто более глубокое и разрушительное – вторжение в саму его суть. Он чувствовал, как щупальца Хёна скользят по его бедрам, забираясь под ткань брюк, как они ласкают его с пугающей точностью, зная все его уязвимые места.

– Ты... ты чудовище, – выдохнул Деон, когда одно из щупалец настойчиво прижалось к его животу, вызывая невольную дрожь.

– Я твой демон, – поправил его Хён, поднимая взгляд. В его глазах не было раскаяния, только бесконечный голод. – И я не остановлюсь, пока ты не начнешь умолять меня о большем.

Он приник к его губам, на этот раз мягче, но с еще большей решимостью. Поцелуй был долгим, затяжным, он лишал Деона последних остатков самообладания. Юноша почувствовал, как его пальцы невольно сжимаются на черной рубашке Хёна, как он сам начинает подаваться вперед, ища опору в этом хаосе прикосновений.

Хён это почувствовал. Его торжествующий рык утонул в поцелуе. Он подхватил Деона на руки, не разрывая контакта, и перенес его на кровать. Щупальца мгновенно заполнили пространство вокруг них, отсекая свет свечей, оставляя их в густой, живой темноте.

– Сегодня ты не будешь спать, – прошептал Хён, нависая над ним. – Сегодня ты поймешь, что значит быть частью демона.

Ночь в поместье тянулась бесконечно. Для Деона она превратилась в калейдоскоп из жара чужого тела, влажных прикосновений теней и шепота Хёна, который вплетался в его сознание, словно ядовитая лоза. Демон был ненасытен. Его ревность проявлялась в каждом движении: он хотел пометить каждый дюйм кожи Деона, заставить каждую клетку его тела отозваться на свою волю.

– Скажи мое имя, – требовал Хён, когда Деон, измотанный и доведенный до предела, пытался отвернуться. – Скажи его, Деон. Признай меня.

– Никогда... – шептал юноша, хотя его голос дрожал.

– Скажи! – Хён прижал его руки к изголовью, его щупальца зафиксировали ноги Деона, лишая его малейшей возможности пошевелиться. – Я хочу слышать это от тебя. Не от твоей боли, а от твоего желания.

– У меня нет... желания к тебе... только ненависть.

– Тогда выплюни эту ненависть вместе с моим именем! – Хён укусил его за плечо, оставляя четкий след зубов.

Деон вскрикнул, и в этом крике, полном отчаяния и изнеможения, наконец прозвучало то, чего Хён так жаждал.

– Хён! Остановись... Хён!

Демон замер. Услышав свое имя из уст Деона, он на мгновение закрыл глаза, впитывая этот звук, как высшее благословение. Его ярость утихла, сменившись глубоким, почти болезненным удовлетворением.

– Видишь, – прошептал он, прижимаясь лбом к его лбу. – Это было не так уж сложно. Твой голос... он звучит прекрасно, когда ты произносишь мое имя.

Он ослабил хватку, позволяя Деону обмякнуть на подушках. Юноша тяжело дышал, его серебряные волосы прилипли к влажному лбу, а красные глаза были затуманены. Он выглядел сломленным, но в этой поломке Хён видел начало новой формы.

– Ты победил, – едва слышно произнес Деон, отворачиваясь к стене. – Ты добился своего. Теперь оставь меня.

– Я никогда не оставлю тебя, – Хён лег рядом, укрывая их обоих тяжелым бархатным одеялом. Щупальца, уменьшившись в размерах, уютно устроились вокруг них, создавая защитный барьер. – На сегодня хватит. Тебе нужно отдохнуть.

Он притянул Деона к себе, прижимая его спину к своей груди. Юноша не сопротивлялся – у него просто не осталось сил. Он чувствовал мерный стук сердца демона, и этот звук, вопреки всему, начал его успокаивать. Это было самое страшное осознание за всю ночь.

– Завтра я прикажу принести тебе завтрак в постель, – продолжал Хён, перебирая пальцами серебристые пряди. – И мы почитаем ту книгу, которую ты вчера отложил. Я буду рядом. Всегда рядом.

Деон не ответил. Он смотрел на лунный луч, который пробился сквозь щель в шторах и застыл на полу, словно осколок разбитого зеркала. Он понимал, что Хён не просто захватил его тело, он начал прорастать в его повседневность, превращая насилие в привычку, а плен – в единственный доступный образ жизни.

– Ты думаешь, что это любовь, – прошептал Деон, прежде чем забыться тяжелым сном. – Но это лишь самый долгий способ убийства.

Хён поцеловал его в затылок, его глаза в темноте светились тихим, торжествующим огнем.

– Если это убийство, то мы умрем вместе, мой серебряный принц. И в следующей жизни я снова найду тебя. И снова сделаю своим.

Тьма в комнате окончательно сгустилась, поглощая их обоих. Поместье погрузилось в сон, охраняемое тенями и волей демона, который верил, что смог покорить лед. Он не знал, что под самым глубоким льдом иногда скрываются течения, способные разрушить даже самые крепкие стены, когда придет время рассвета. Но до рассвета было еще слишком далеко. По крайней мере, в этом мире, где луна никогда не заходила.