← Назад к обзору

Любовь?

Голод призрачного сада

Пробуждение в поместье Хёна всегда напоминало медленное погружение в холодную, вязкую воду. Деон открыл глаза и первым делом увидел обруч из черного золота, лежащий на прикроватной тумбе — Хён снял его ночью, когда магия рубинов сделала свое дело, погрузив юношу в глубокий, лишенный сновидений сон. Голова была тяжелой, а во рту остался металлический привкус крови и старого вина.

В комнате было неестественно тихо. Бал закончился, и гости, эти тени из кошмаров, покинули поместье, оставив после себя лишь запах гари и горький пепел роз. Деон сел на постели, чувствуя, как шелковая рубашка неприятно холодит кожу. Его талия всё еще ныла от вчерашней хватки Хёна — демон не знал меры ни в своей ревности, ни в своих ласках.

Дверь бесшумно отворилась, и на пороге появился Хён. Он больше не был в парадном камзоле. На нем была простая черная рубашка с расстегнутым воротом, рукава закатаны, обнажая бледные, но крепкие предплечья. В руках он держал поднос с завтраком, но его взгляд был устремлен исключительно на Деона.

– Ты проснулся, – Хён подошел и поставил поднос на кровать, прямо перед юношей. – Я распорядился приготовить твой любимый чай с северными травами. Тебе нужно восстановить силы после вчерашнего.

– Мои силы восстановит только твое отсутствие, – Деон даже не взглянул на еду. Его серебряные волосы закрывали лицо, и лишь красные глаза мерцали сквозь них, как угли. – Зачем ты это делаешь, Хён? Зачем эта игра в заботливого хозяина, если мы оба знаем, что я здесь на цепи?

Хён присел на край кровати, и Деон почувствовал, как матрас прогнулся под его весом. Демон протянул руку, намереваясь убрать волосы с лица юноши, но Деон резко отпрянул. Лицо Хёна на мгновение исказилось, багровые переливы в глазах стали ярче, но он быстро взял себя в руки.

– Я делаю это потому, что ты принадлежишь мне, – голос Хёна был спокойным, но в нем чувствовалась стальная воля. – А я привык заботиться о своем имуществе лучше, чем кто-либо другой. Тебе не нравится чай? Или ты снова решил изводить себя голодом, надеясь, что я расстроюсь?

– Я не надеюсь на твое сочувствие, – отрезал Деон. – У тебя его нет. Есть только жажда обладания. Ты вчера едва не убил того старика просто за то, что он посмотрел на меня. Ты болен, Хён. Твоя ревность — это яд, который отравляет всё вокруг.

Хён усмехнулся, и под его рубашкой, в районе спины, началось едва заметное шевеление.

– Тот старик прожил слишком долго, раз решил, что может претендовать на внимание того, кто отмечен моей печатью. Я не ревную, Деон. Я просто обозначаю границы. Мир должен знать, что ты — запретная территория.

– Я не территория! – Деон вскочил с кровати, его голос сорвался на крик, что случалось крайне редко. – Я человек! У меня были мечты, была семья, было имя, которое не ассоциировалось с твоим безумием!

– Твоя семья продала тебя за золото, которое я бросил им под ноги, – Хён тоже встал, возвышаясь над Деоном. Его решимость была сокрушительной. – Твои мечты были мелкими и ничтожными. Я дал тебе вечность. Я дал тебе власть, о которой другие только мечтают. Ты — супруг великого демона, Деон. Прими это как дар, а не как проклятие.

– Дар, который я не могу вернуть, – прошептал Деон, отступая к окну.

Внезапно из-под полы рубашки Хёна метнулись две черные тени. Тентакли двигались с такой скоростью, что Деон не успел даже вскрикнуть. Одно щупальце обхватило его за талию, притягивая обратно к Хёну, а другое нежно, но настойчиво обвило шею, заставляя поднять голову.

– Ты никуда не уйдешь, – Хён прижал его к своей груди. – Даже в своих мыслях. Сегодня мы отправимся в призрачный сад. Я хочу показать тебе кое-что особенное.

– Я не хочу ничего видеть, – Деон пытался разжать скользкую хватку на своей шее, но щупальце лишь плотнее прижалось к его коже, пульсируя теплом.

– Ты пойдешь, – Хён коснулся губами его виска. – Потому что я так хочу. И потому что тебе это понравится, как бы ты ни пытался это отрицать.

Призрачный сад находился в самой глубине поместья, там, где реальность истончалась, уступая место демоническим измерениям. Здесь не было солнца, а небо всегда оставалось фиолетово-черным, усыпанным звездами, которые никогда не меняли своего положения. Растения здесь питались не светом, а эмоциями, и их лепестки светились мягким фосфоресцирующим блеском.

Хён вел Деона за руку, хотя щупальца под одеждой продолжали страховать каждый шаг юноши. Деон шел молча, его лицо снова превратилось в ледяную маску безразличия. Он смотрел на диковинные цветы, которые изгибались при их приближении, словно кланяясь своему господину.

– Посмотри на эти лилии, – Хён указал на пруд, заросший черными цветами с серебристой сердцевиной. – Они называются «Слезы Забытых». Они расцветают только тогда, когда чувствуют истинную печаль.

– Значит, здесь они должны цвести вечно, – заметил Деон, глядя на свое отражение в темной воде пруда.

– Они цветут для тебя, – Хён подошел сзади и положил руки на плечи Деона. – Видишь, как они тянутся к тебе? Твой холод для них — лучший источник жизни. Ты уникален, Деон. Даже природа этого места признает твое превосходство.

– Ты привел меня сюда, чтобы похвастаться своей коллекцией печалей? – спросил Деон, не оборачиваясь.

– Нет, – Хён развернул его к себе. В его глазах вспыхнул опасный огонь. – Я привел тебя сюда, чтобы ты понял: ты — единственный живой росток в этом саду теней. И я не позволю тебе завянуть. Но если ты будешь продолжать сопротивляться мне, я выжгу всё вокруг, чтобы остался только ты и я.

Хён внезапно опустился на одно колено, всё еще удерживая Деона за руки. Это было странное зрелище: могущественный демон в позе просителя перед хрупким юношей.

– Деон, – его голос стал низким и почти умоляющим, хотя в нем всё еще слышались властные нотки. – Почему ты не можешь просто дать мне шанс? Я забочусь о тебе. Я защищаю тебя. Я люблю тебя так, как никто никогда не любил.

– Твоя любовь — это клетка, Хён, – повторил Деон, чувствуя, как внутри него поднимается волна горечи. – Ты не просишь любви, ты требуешь её. Ты не даешь мне выбора. Как я могу любить того, кто лишил меня всего?

– Я заменил твое «всё» собой! – Хён резко встал, его терпение снова лопнуло. Щупальца за его спиной взметнулись вверх, заслоняя звезды. – Я — твой мир! Я — твой бог! Ты должен быть благодарен за то, что я выбрал именно тебя!

Он схватил Деона за лицо, заставляя смотреть в свои багровые глаза.

– Ты ревнуешь меня к моей свободе, – прошептал Деон, глядя прямо в бездну перед собой. – Ты боишься, что если я буду свободен, я даже не посмотрю в твою сторону. И ты прав.

Хён зарычал, и в этом звуке было больше боли, чем ярости. Он прижал Деона к стволу серебристого дерева, чья кора была холодной, как лед. Щупальца мгновенно опутали тело юноши, прижимая его к дереву так плотно, что он едва мог дышать.

– Ты будешь смотреть на меня, – Хён приник к его губам в грубом, отчаянном поцелуе. – Ты будешь видеть только меня. Я заставлю тебя забыть вкус свободы. Я заполню твои легкие своим дыханием, твою кровь — своей магией.

Деон пытался отвернуться, но щупальце на его шее зафиксировало голову. Хён целовал его с такой жадностью, словно пытался выпить его душу. Он кусал его губы, проводил языком по нежной коже шеи, оставляя красные отметины