← Назад к обзору

Любовь

Симфония из пепла и неона

После зачистки врат в Пусане прошло несколько дней, но Сеул все еще гудел, обсуждая невероятную эффективность дуэта молодого наследника Сон Сухо и японского гения Окумуры Юки. Впрочем, самих героев мало волновали заголовки газет.

Юки сидел на широком подоконнике в тренировочном центре Ассоциации, задумчиво вертя в руках ту самую цепочку с прямоугольным кулоном. На нем был его любимый белый бомбер, накинутый поверх серой майки, которая не скрывала черных завитков татуировок на ключицах. Его ярко-голубые глаза были устремлены в окно, где закатное солнце окрашивало небо в цвета раскаленной лавы.

Дверь в зал с тихим шипением отъехала в сторону. Вошел Сухо. Он выглядел бодрым, хотя бинты на его предплечьях, скрытые под рукавами мастерки, напоминали о недавнем «горячем» приеме Юки.

– О чем задумался, великий маг земли? – Сухо подошел ближе, останавливаясь в паре шагов. Он все еще привыкал к этому новому состоянию между ними — к этой искре, которая теперь вспыхивала каждый раз, когда их взгляды встречались.

Юки обернулся, и на его лице расцвела та самая жизнерадостная улыбка, которая когда-то заставила сердце Сухо замереть в холле Ассоциации.

– Думаю о том, что корейский кофе — это преступление против человечества, – Юки спрыгнул с подоконника, приземлившись бесшумно, словно кот. – И о том, что ты обещал мне тренировку, на которой не будешь поддаваться, «бро».

Сухо прищурился, в его глазах блеснул вызов.

– Я никогда не поддавался тебе, Юки. Просто берег твои нервы.

Юки рассмеялся, запрокинув голову. Несколько черных сережек в его ушах весело блеснули.

– Вот как? Ну тогда покажи мне силу Теневого Монарха во всей красе. Только предупреждаю: сегодня земля будет особенно твердой.

Они разошлись по разным концам огромного зала, пол которого был укреплен специальными магическими пластинами. Юки глубоко вздохнул, и его аура мгновенно изменилась. Воздух вокруг него стал густым и тяжелым, а по ногам пробежали рыжие искры.

– Начинай! – крикнул Юки.

Сухо сорвался с места быстрее, чем человеческий глаз мог уловить движение. Он превратился в черную полосу, стремящуюся к центру, но Юки был готов. Он резко ударил ладонью по полу.

– Каменные клыки! – негромко произнес японец.

Из идеально гладкого покрытия зала вырвались острые пики, преграждая путь Сухо. Тот ловко увернулся в воздухе, перепрыгивая через препятствия, но Юки уже вел рукой, словно дирижер. Каменные пики начали изгибаться, превращаясь в гибкие металлические хлысты, которые пытались захватить ноги охотника.

– Неплохо, Окумура! – Сухо приземлился на одну из колонн, созданных Юки, и тут же оттолкнулся от нее, уходя в невидимость на долю секунды.

Юки замер, закрыв глаза. Он не полагался на зрение. Он чувствовал вибрации. Каждая пылинка в зале была его союзником.

– Попался, – прошептал он и резко сжал кулак.

В том месте, где Сухо должен был появиться, пол внезапно просел, образуя воронку из зыбучего песка, смешанного с расплавленным металлом. Сухо пришлось проявить чудеса акробатики, чтобы не увязнуть, и он был вынужден атаковать в лоб.

Их силы столкнулись в центре зала. Сухо нанес серию стремительных ударов, которые Юки блокировал, создавая на предплечьях временные щиты из плотного обсидиана. Звук ударов напоминал звон молота о наковальню.

– Ты стал быстрее! – Юки тяжело дышал, его лицо раскраснелось от азарта. – Но твоя тень не может ухватиться за лаву!

Он резко развел руки в стороны, и вокруг них образовалось кольцо из чистого огня и жидкого камня. Жар был такой силы, что датчики в зале начали тревожно пищать.

Сухо остановился в метре от огненного кольца. Он смотрел на Юки — растрепанного, дикого, с горящими голубыми глазами — и чувствовал, как внутри него всё кричит от восхищения. Этот парень был воплощением самой жизни, необузданной и прекрасной.

– Сдаешься? – Юки дерзко ухмыльнулся, вытирая пот со лба.

– Никогда, – ответил Сухо.

Он сделал то, чего Юки не ожидал. Вместо того чтобы атаковать магией теней, он просто... шагнул в огонь.

Юки вскрикнул от неожиданности и мгновенно развеял заклинание, но Сухо уже был рядом. Он перехватил запястья японца, прижимая его к ближайшей уцелевшей колонне.

– Ты сумасшедший! – выдохнул Юки, глядя на Сухо в упор. – Я мог тебя обжечь! Опять!

– Ты бы не сделал этого, – спокойно сказал Сухо, не выпуская его рук. – Ты контролируешь каждый атом своей силы, когда дело касается меня.

Юки замер. Его грудь тяжело вздымалась, а татуировки на плече еще слабо светились остаточным теплом. Он посмотрел в глаза Сухо и вдруг почувствовал, как вся его напускная дерзость испаряется, оставляя место чему-то очень хрупкому.

– Ты слишком хорошо меня изучил, Сон Сухо, – тихо произнес Юки, и его губы дрогнули в нежной улыбке. – Это нечестно. Маги земли должны быть загадочными.

– Ты для меня — самая интересная загадка в мире, – Сухо медленно сократил расстояние, касаясь своим лбом лба Юки. – И я собираюсь разгадывать тебя всю жизнь.

Юки закрыл глаза, наслаждаясь моментом тишины после бури.

– Всю жизнь — это долго, – прошептал он. – Ты уверен, что справишься с землетрясениями каждые выходные?

– Я справлюсь даже с концом света, если ты будешь рядом.

Юки открыл глаза. В их глубине больше не было страха одиночества, который он привез с собой из Японии. Была только решимость. Он высвободил одну руку и мягко коснулся щеки Сухо, проводя большим пальцем по скуле.

– Ладно, герой. Ты победил. Сегодня... и, кажется, вообще.

Они стояли посреди разрушенного тренировочного зала, окруженные обломками камня и застывшим металлом, но для них мир сузился до этого маленького пространства между ними. Юки первым подался вперед, накрывая губы Сухо своими в требовательном, но полном нежности поцелуе.

Внезапно дверь зала снова открылась.

– Я, конечно, всё понимаю, но Ассоциация выставит мне счет за ремонт, – раздался спокойный, глубокий голос.

Охотники мгновенно отпрянули друг от друга. У входа стоял Сон Джин Ву. Теневой Монарх выглядел невозмутимым, но в уголках его глаз притаилась едва заметная искорка смеха.

– Отец! – Сухо покраснел так сильно, что мог бы конкурировать с лавой Юки. – Мы... мы просто тренировались.

Юки, быстро придя в себя, поправил бомбер и весело салютовал Джин Ву двумя пальцами от вишневого виска.

– Господин Сон! Ваша система безопасности в зале — просто блеск. Металл отличного качества, плавится одно удовольствие.

Джин Ву прошел вглубь зала, оценивающе глядя на разрушения.

– Вижу, тренировка была плодотворной. Юки, Ассоциация Японии прислала запрос на твое временное возвращение для консультации по новым вратам в Осаке.

Лицо Юки мгновенно стало серьезным. Он посмотрел на Сухо, и в его взгляде промелькнула тревога.

– Когда? – спросил японец.

– Через два дня. Они просят провести там неделю.

В зале повисла тишина. Сухо почувствовал, как сердце сжалось от одной мысли о разлуке, пусть и короткой. Он только что нашел свое сокровище, и теперь его забирали обратно.

– Я поеду с ним, – твердо сказал Сухо, глядя на отца.

Джин Ву приподнял бровь.

– У тебя свои обязанности здесь, Сухо. И учеба, и тренировки с тенями.

– Я поеду как официальный представитель семьи Сон, – не отступал парень. – Юки — часть нашей команды теперь. Мы работаем в паре.

Юки смотрел на Сухо с нескрываемым удивлением, которое быстро сменилось теплотой. Он подошел к Сухо и положил руку ему на плечо, слегка сжав его.

– Эй, тигр, остынь. Это всего лишь неделя. Осака никуда не денется, и я тоже.

– Ты не понимаешь, – Сухо повернулся к нему. – Я не хочу, чтобы ты возвращался туда один. К тем воспоминаниям.

Юки замер. Он понял, что Сухо говорит не о вратах, а о том пепле, о котором он рассказывал на крыше. Одиночество, которое преследовало его годами, теперь имело врага в лице этого упрямого корейского охотника.

Джин Ву перевел взгляд с сына на Юки и обратно. Он видел ту невидимую нить, которая теперь связывала их ману в единое целое.

– Хорошо, – наконец произнес Монарх. – Я согласую твой визит, Сухо. Но при одном условии.

– Каком? – хором спросили парни.

– Вы оба вернетесь целыми. И Юки... – Джин Ву посмотрел прямо в голубые глаза японца. – Постарайся не расплавить Осаку. Она мне нравится.

Юки рассмеялся, и напряжение в зале окончательно исчезло.

– Обещаю, господин Сон! Буду паинькой. Ну, почти.

Когда Джин Ву ушел, Юки прислонился плечом к Сухо.

– Ты правда готов лететь со мной? В Японии сейчас сезон дождей, там сыро и...

– Мне всё равно, – перебил его Сухо. – Я же сказал: я буду там, где ты.

Юки улыбнулся, на этот раз тихо и спокойно. Он взял руку Сухо в свою, переплетая их пальцы. Черные татуировки на его руке казались теперь не броней, а просто красивым узором на коже человека, который больше не боялся быть уязвимым.

– Знаешь, Сухо... я ведь всегда думал, что я — это только лава и камень. Что-то твердое и разрушительное. Но с тобой я чувствую себя... просто Юки.

– Это самый лучший Юки, которого я знаю, – ответил Сухо.

Вечерний Сеул за окном расцветал миллионами огней. Впереди их ждала Япония, новые битвы и, возможно, новые трудности. Но стоя здесь, среди обломков тренировочного зала, Окумура Юки впервые за восемнадцать лет чувствовал, что его земля наконец-то перестала дрожать.

– Слушай, – Юки вдруг хитро прищурился. – А в Осаке есть потрясающее место с такояки. Раз уж ты напросился в сопровождающие, с тебя — полный гастрономический тур.

Сухо рассмеялся, притягивая его к себе для нового поцелуя.

– Договорились, маг. Но сначала нам нужно как-то объяснить твоей Ассоциации, почему их лучший охотник теперь постоянно оглядывается на одного корейского парня.

– О, – Юки подмигнул ему, – я думаю, они поймут, когда увидят, как ярко я теперь свечусь.

И в этом свете, ярче любого неона Сеула, они стояли, два S-ранга, нашедшие друг друга в мире хаоса и монстров. Маг земли, который научился летать, и тень, которая нашла свое солнце.

– Пойдем, – Юки потянул его к выходу. – Мне нужно собрать чемодан. И купить тебе нормальный дождевик. Ты же не хочешь простудиться в моей стране?

– С тобой мне никакая простуда не страшна, – улыбнулся Сухо.

Они вышли из зала, оставив позади разрушения, но унося с собой нечто гораздо более прочное, чем любой металл, созданный Юки. Любовь, которая была способна сдвинуть горы и успокоить самое яростное извержение.

А на полу зала, среди пыли и камней, продолжал лежать маленький золотой цветок, блестя в лучах уходящего солнца — символ того, что даже в самом суровом сердце может расцвести нежность, если только найти правильный ключ. И Сон Сухо, кажется, нашел его навсегда.