← Назад к обзору

Любовь

Связующая нить пустоты

Сон Джинву чувствовал, как мир за пределами спальни содрогается от нетерпения. Он слышал каждый шорох в коридоре, каждое испуганное дыхание сотрудников Ассоциации, столпившихся у ворот особняка. Но для него, Монарха, повелевающего самой смертью, время перестало существовать. Он воздвиг вокруг комнаты барьер такой плотности, что даже само пространство внутри него стало тягучим, словно патока. Пусть весь мир ждет. Он ждал этого момента двадцать лет, и никакое правительство, никакие репортеры не имели права прерывать его триумф.

В комнате пахло грозой и мускусом. Юкио лежал под ним, раскинувшись на измятых простынях, и его тело казалось высеченным из драгоценного лунного камня. Татуировки на его груди и плечах теперь не просто светились — они жили, извиваясь, словно черные тени, стремящиеся слиться с тенью самого Джинву.

– Ты слышишь их? – прошептал Юки, его голос был хриплым, наполненным первобытной энергией. – Они боятся нас, Джинву.

– Пусть боятся, – ответил Джинву, и его пальцы жестко переплелись с пальцами Юки, прижимая его руки к подушке. – Сейчас для меня существуешь только ты. Я хочу заполнить тебя так, чтобы в твоих мыслях не осталось места ни для прошлого, ни для этого шумного мира снаружи.

Постель превратилась в поле битвы, где не было проигравших, только двое хищников, нашедших друг друга в бесконечной ночи. Джинву двигался с сокрушительной мощью, каждое его движение перекраивало реальность внутри барьера. Юки чувствовал, как изнанка мира становится видимой в зазоры между ударами бедер — он видел всполохи маны, слышал шепот теней, которые ликовали, приветствуя своего нового хозяина.

Капли пота срывались с подбородка Джинву и падали на губы Юки. Юки ловил их языком — соленые, горячие, живые. Это было причастие, закрепление связи, которая была сильнее жизни и смерти.

– Как же я люблю тебя... – прохрипел Джинву, замедляясь до мучительно медленного трения. Он почти остановился на самой грани, заставляя Юки выгибаться следом, ловить каждое мимолетное движение. – Я хочу, чтобы у нас были дети. Хочу, чтобы наша кровь объединилась в чем-то новом, в ком-то, кто будет так же прекрасен, как ты.

Юкио судорожно втянул воздух, его глаза расширились от этих слов. Идея о продолжении рода от существа, ставшего богом, и бессмертного странника Бездны казалась безумной, но в этот момент — единственно верной. Он сжался вокруг Джинву, вдавливая его глубже, до самого предела, до той точки, где сознание вспыхивает ослепительным белым светом.

Юки провел мокрыми пальцами по губам Джинву, размазывая слюну, и бесцеремонно толкнул их в рот охотника, чувствуя, как влажный язык Монарха жадно обвивает фаланги.

– Тише, – шепнул Юки, хотя сам дрожал, как натянутая струна под шквальным ветром. – Ты так много говоришь для того, кто сейчас трахает меня взахлеб. Покажи мне свою любовь силой, а не словами.

Джинву прикусил его пальцы — не больно, но властно, предупреждающе. Он вышел почти полностью, оставляя лишь самую головку внутри, дразня и заставляя Юки стонать от внезапной пустоты. Юки заскулил — тонко, отчаянно, не стесняясь этой звуковой капитуляции, его бедра сами дернулись вверх, ища воссоединения.

Джинву зарычал и нырнул обратно — глубоко, сильно, разбивая ритм о внутренние стенки, заставляя кровать жалобно скрипеть под их весом.

– Вот так, – выдохнул Джинву, ловя ртом сосок Юки, посасывая и покусывая его, пока тот не стал твердым и чувствительным. – Ты так вкусно сдаешься, Юки. Так честно. Никто в этом мире не смеет быть со мной таким настоящим.

Юки рванул Джинву за волосы, запрокидывая его голову назад, и встретил взгляд — мутный, дикий, почти нечеловеческий. В этом фиолетовом пламени зрачков было обещание: «Я уничтожу тебя, и ты будешь благодарить за это».

– Встань, – приказал Юки, и его голос сел до едва различимого шёпота, в котором сквозила сталь. – На колени. Я хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь в меня. Я хочу видеть, как Монарх теряет власть над собой.

Джинву подчинился. Это была странная, пьянящая покорность существа, способного уничтожить планету, перед тем, кого он любил. Он поднялся, оставаясь внутри, и опустился на колени на измятые простыни перед раздвинутыми бедрами Юки. Юкио сел сам, насаживаясь сверху, беря контроль в свои руки. Он двигался медленно, мучительно, наслаждаясь каждым миллиметром плоти, каждым сдавленным стоном, который вырывался из груди Джинву.

Луна за окном, пробиваясь сквозь магический барьер, заливала их серебром, и кожа Юки блестела, как смоченный дорогой шелк. Татуировки на его теле начали пульсировать в такт их общим сердцам, выбрасывая в воздух искры лазурной маны. Юкио склонился к лицу Джинву, коснулся своим лбом его лба, и прошептал в самые губы, обжигая дыханием:

– Сломай меня. Если сможешь. Попробуй забрать всё, что у меня осталось.

Джинву не выдержал. Он зарычал, обхватил Юки за бедра и начал толкаться снизу вверх, ломая всякий ритм, превращая их близость в неистовый шторм. Комнату заполнили звуки их тел — влажные, тяжелые, бесконечные. Система внутри Джинву выдавала каскад предупреждений о критическом уровне синхронизации, но он просто смахнул их. Ему было плевать на Систему. Ему было плевать на мир.

В какой-то момент барьер не выдержал давления их объединенной маны. Теневой выброс прошел сквозь стены особняка, заставив всех репортеров и охотников снаружи повалиться на колени от невыносимой тяжести ауры. Но внутри спальни всё было иначе.

Когда наступил финал, Юкио запрокинул голову, и из его горла вырвался крик, в котором слились облегчение и экстаз. Джинву излился в него, чувствуя, как его мана окончательно закрепляется в каналах Юки, делая их единым целым на энергетическом уровне. Это было больше, чем секс. Это было клеймо, поставленное самой вечностью.

Они рухнули на подушки, сплетенные в неразрывный узел. Джинву тяжело дышал, уткнувшись в плечо Юки, чувствуя, как его сердце постепенно замедляется.

– Дети... – тихо повторил Юки спустя несколько минут, перебирая пальцами волосы Джинву. – Ты серьезно об этом?

– Я никогда не шучу такими вещами, – Джинву приподнялся, глядя на него с бесконечной нежностью. – Наша кровь... она особенная. Я создам для нас мир, где они будут в безопасности. Где нам не придется воевать.

Юкио притянул его к себе для поцелуя.

– Тогда тебе придется научить меня быть отцом, Монарх. Потому что я до сих пор помню только то, как держать меч.

– Мы научимся вместе, – пообещал Джинву.

Он щелкнул пальцами, и тени в комнате услужливо принесли чистую одежду и воду. Барьер медленно таял, и шум города снова начал проникать внутрь.

– Пора выходить к ним? – спросил Юки, потягиваясь и демонстрируя свои татуировки, которые теперь казались спокойными, довольными.

– Пора, – Джинву помог ему подняться. – Пусть они увидят, что у Теневого Монарха теперь есть не только армия теней, но и тот, ради кого этот мир стоит защищать.

Юкио надел свой бежевый свитер, который теперь казался слишком простым для существа такой мощи, но в этом и был весь он. Он посмотрел на Джинву и подмигнул.

– Надеюсь, у них есть хороший кофе. Я чертовски проголодался после твоих «тренировок».

Джинву усмехнулся, поправляя воротник.

– Я прикажу Ассоциации доставить лучший кофе в стране. Или я просто уничтожу их здание. Выбирай.

– Кофе будет достаточно, – рассмеялся Юки.

Они вышли из комнаты рука об руку. Впереди их ждали разъяренные политики, напуганные охотники и мир, который изменился навсегда. Но Сон Джинву больше не чувствовал тяжести своего трона. Потому что рядом с ним шел Окумура Юкио — его надежда, его любовь и его вечность.

И когда двери особняка распахнулись перед толпой, ослепленной вспышками камер, Джинву лишь крепче сжал ладонь Юки.

– Смотри на них, – тихо сказал он. – Теперь они знают. Ты — мой.

Юкио лишь шире улыбнулся, и эта улыбка была ярче любого солнца, заставляя даже тени Монарха почтительно склониться перед своим новым господином. Битва за память была окончена. Начиналась битва за будущее. И в этой битве у них не было врагов, способных устоять.