← Назад к обзору

Любовь

Шепот в темноте и сталь в крови

Ракета почувствовал, как мир сузился до размеров этой узкой койки. Тихий щелчок замка на двери каюты, который он предусмотрительно запер еще десять минут назад, казался теперь звуком из другой жизни. Сейчас существовали только тепло её кожи под его лапами и этот дурманящий аромат, лишающий его последних крох хваленого самообладания.

– Ты сама напросилась, Ди, – прохрипел он, и в его голосе смешались рычание и нежность.

Он снова приник к её губам, на этот раз более требовательно. Его поцелуи стали глубже, жарче, в них сквозила та дикая, необузданная энергия, которую он обычно выплескивал в бою. Но с Дианой он старался быть осторожным. Он всегда боялся, что его когти, созданные для того, чтобы разрывать металл и плоть врагов, могут случайно причинить ей боль.

Диана, словно почувствовав его минутное колебание, сильнее прижала его к себе. Её пальцы зарылись в густую шерсть на его загривке, заставляя Ракету издать звук, подозрительно похожий на довольное урчание, которое он бы ни за что не признал при свете дня.

– Не смей останавливаться, – выдохнула она ему в самое ухо, и этот горячий шепот обжёг его сильнее, чем выстрел из плазменной винтовки.

Ракета спустился ниже, оставляя дорожку влажных поцелуев на её ключицах. Он чувствовал, как под его лапами вздымается её грудь, как учащается её дыхание. Для него, существа, собранного по кусочкам в лабораториях безумных ученых, эта близость была чем-то сродни чуду. Он привык, что его тело — это инструмент, оружие, объект для насмешек или страха. Но в руках Дианы он чувствовал себя... живым. Не экспериментом №89P13, а кем-то, кто имеет право на любовь.

– Знаешь, – он на секунду оторвался от её кожи, тяжело дыша, – Квилл бы сейчас точно выдал какую-нибудь тупую шутку про межвидовое скрещивание.

Диана тихо рассмеялась, и этот звук отозвался вибрацией в её грудной клетке, прямо под лапами Ракеты.

– Пусть только попробует, – ответила она, перебирая пальцами его чуткие уши. – Я лично выкину его в открытый космос без скафандра. Но сейчас... сейчас здесь только мы. Забудь о Квилле. Забудь о «Милано».

– Легко сказать «забудь», когда Дракс храпит так, что переборки дрожат, – фыркнул Ракета, но в его глазах светилось непривычное обожание.

Он мягко прикусил её кожу на плече, пробуя на вкус, запоминая каждое мгновение. Его хвост непроизвольно дергался, задевая простыни. Диана потянулась вниз, её ладонь скользнула по его спине, нащупывая шрамы — те самые грубые отметины от имплантов, которые Ракета ненавидел больше всего на свете. Обычно он не позволял никому касаться их, даже Питеру, даже Груту. Но когда её пальцы нежно очертили металлический порт в основании его позвоночника, он не отстранился. Напротив, он расслабился, позволяя ей принять его полностью, со всеми его изъянами.

– Ты такая теплая, – прошептал он, утыкаясь носом в ложбинку между её грудей. – Иногда я боюсь, что я просто перебрал с техническим спиртом и ты мне снишься.

– Я настоящая, Ракета, – Диана приподняла его мордочку за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза. – И я никуда не уйду. Даже если ты завтра взорвешь очередной склад « Опустошителей» и нам придется бежать на край галактики.

– О, я обязательно взорву, – пообещал он с кривой ухмылкой. – Но это будет завтра. А сейчас...

Он не закончил фразу, снова накрывая её губы своими. Его лапы скользили по её бедрам, и каждое движение было наполнено первобытной страстью, которую он так долго подавлял. В каюте становилось всё жарче. Гул двигателей корабля сливался с шумом крови в ушах.

Ракета чувствовал себя так, словно он перегрузил реактор — внутри всё искрило, требовало выхода, требовало единства с этой удивительной женщиной, которая видела в нем не «грызуна», а мужчину. Ну, или то существо, которым он стал.

– Ди... – его голос сорвался на высокой ноте. – Я не умею быть нежным. Ты же знаешь.

– Тебе и не нужно, – она слегка выгнулась навстречу ему, притягивая его бедра к своим. – Просто будь со мной.

В этот момент Ракета окончательно отбросил все сомнения. Он больше не думал о том, насколько нелепо они могут выглядеть со стороны. Он не думал о генетике, о чертовых экспериментах и о том, что он единственный в своем роде. Здесь, в темноте каюты, под мерный рокот «Милано», он был просто Ракетой, который нашел свою тихую гавань в бесконечной и холодной пустоте космоса.

Он чувствовал каждое движение её тела, каждый вздох. Его когти слегка впились в матрас, когда он начал двигаться вместе с ней, в такт их общему ритму. Это была не просто физическая близость — это было признание, клятва верности, которую не нужно было облекать в слова.

– Я тебя... – он запнулся, слово застряло в горле, слишком непривычное и тяжелое для его языка.

– Я знаю, – прошептала Диана, закрывая глаза и отдаваясь ощущениям. – Я тоже, Ракета. Я тоже.

За стенами каюты продолжалась обычная жизнь Стражей Галактики. Грут мирно спал в своем горшке, Гамора чистила клинки в оружейной, а Питер Квилл наверняка в сотый раз слушал свою кассету. Но в этом маленьком уголке вселенной время остановилось, позволяя двум одиноким душам найти друг друга и согреться в лучах той искренности, которая встречается в космосе реже, чем черные дыры.

Ракета уткнулся лбом в её лоб, тяжело дыша. Его сердце колотилось о ребра, словно пойманная птица. Он смотрел на Диану и понимал, что за эту женщину он готов разнести в щепки не только «Милано», но и всю чертову Терру, если понадобится.

– Эй, Ди? – позвал он тихо, когда буря внутри них начала немного утихать, оставляя после себя приятную тяжесть в мышцах.

– М-м-м? – она лениво приоткрыла один глаз, поглаживая его по голове.

– Если ты завтра расскажешь Квиллу, что я урчал... я подпилю ножки у его кровати.

Диана негромко рассмеялась и притянула его к себе, укрывая их обоих одеялом.

– Твой секрет в безопасности, пушистый. Спи уже.

Ракета фыркнул, устраиваясь поудобнее у неё на плече, и вскоре его мерное сопение смешалось с гулом корабля. В эту ночь ему впервые за долгие годы не снились лаборатории и скальпели. Ему снились только звезды — такие же яркие, как глаза Дианы в полумраке.