← Назад к обзору

Любовь?

Лёд в пламени, пламя в тени

Солнце Магнолии нещадно палило, заливая улицы города золотистым светом, но внутри гильдии «Хвост Феи» было, как всегда, шумно и по-домашнему прохладно. Нацу Драгнил сидел за барной стойкой, подперев голову кулаком. Его волосы цвета сакуры, сегодня собранные в небрежный хвост с помощью верного шарфа Игнила, щекотали шею, но он этого даже не замечал.

Его взгляд был прикован к столу в дальнем углу, где Грей Фулбастер лениво переругивался с Каной из-за очередной колоды карт.

– Эй, Нацу, ты опять это делаешь, – раздался мягкий, но проницательный голос рядом.

Нацу вздрогнул и обернулся. Люси Хартфилия смотрела на него с сочувствием, помешивая свой напиток. Она была единственной, кому он решился доверить ту кашу, что варилась у него в голове последние месяцы.

– Что «это»? – буркнул Нацу, стараясь придать голосу привычную беззаботность. – Я просто смотрю, не собирается ли эта ледышка стянуть чьи-нибудь трусы прямо посреди гильдии.

– Ты смотришь на него так, будто пытаешься разгадать сложнейшее заклинание в мире, – Люси вздохнула и пододвинулась ближе. – Нацу, мы же говорили об этом. То, что ты чувствуешь... это не странно. Это просто... по-другому.

Нацу нахмурился, чувствуя, как внутри всё сжимается. Его тянуло к Грею. Не так, как к сопернику, с которым хочется подраться до первой крови, а как-то иначе. Ему хотелось находиться рядом, слышать его голос, даже если тот сыпал оскорблениями. Когда Грей смеялся, у Нацу в груди разгорался пожар, который не имел ничего общего с магией Огненного Убийцы Драконов. Это было пугающе и непонятно.

– Я не понимаю, Люси, – прошептал он, сжимая кулаки. – Почему мне так неспокойно? Почему, когда он улыбается Джувии или даже Эльзе, мне хочется сжечь всё вокруг?

Люси хотела ответить, но в этот момент через зал раздался грохот. Грей, уже успевший привычно раздеться до штанов, вскочил на стол.

– Слышь, Головёшка! Чего уставился? Есть претензии – подходи и скажи в лицо!

Нацу мгновенно вспыхнул. Привычная маска соперничества привычно налезла на лицо, скрывая смятение.

– Ты просто слишком уродлив сегодня, Морозильник! Глаза мозолишь! – крикнул он в ответ, вскакивая с места.

Через секунду они уже сцепились в центре зала, обмениваясь ударами и проклятиями. Для окружающих это была обычная потасовка, но для Грея каждый контакт, каждое прикосновение горячей кожи Нацу к его рукам было сродни пытке.

Грей заблокировал удар Нацу, чувствуя, как жар его магии просачивается сквозь защиту. Внутри него кричало желание притянуть этого идиота к себе и никогда не отпускать. Но Грей Фулбастер умел держать лицо. Он лучше бы позволил Делиоре сожрать себя заживо, чем признался бы, что влюблён в своего лучшего врага с самого детства.

– Ты бьёшь как девчонка, Нацу! – прорычал Грей, отталкивая его.

– А ты мерзнешь как старик! – Нацу замахнулся для нового удара, но внезапно остановился.

Он оказался слишком близко. Настолько, что видел каждую снежинку в глубине тёмно-синих глаз Грея. Запах соли, зимнего леса и чего-то неуловимо «греевского» ударил в нос. Нацу замер, его дыхание сбилось.

Грей тоже застыл. Его сердце пропустило удар. Он увидел в зелёных глазах Нацу что-то такое, от чего по спине пробежал холодок страха. Неужели он заметил? Неужели Грей выдал себя?

– Хватит! – голос Эльзы Скарлет прозвучал как гром среди ясного неба.

Она возникла между ними, положив тяжёлые руки в доспехах на плечи обоим. Её взгляд, обычно суровый, на мгновение смягчился, когда она посмотрела на Грея. Она знала. Она была единственной, кто видел его слёзы в те редкие моменты, когда он не мог больше нести это бремя в одиночку.

– Вы оба ведете себя как дети, – отрезала она. – У нас есть задание. Мастер одобрил поход в северные горы. Вы пойдёте вместе. И если я услышу хоть один звук драки, последствия вам не понравятся.

Грей сглотнул, отводя взгляд.

– Я не пойду с ним, Эльза. Пусть идёт с Люси.

– Это не обсуждается, Грей, – твёрдо сказала она, сжимая его плечо чуть сильнее, чем нужно. Это был знак. Предупреждение. «Не беги от этого».

– Ладно, – буркнул Нацу, поправляя хвост. – Пошли, Ледышка. Посмотрим, кто быстрее свалится от холода.

***

Путь в горы занял два дня. К вечеру второго дня метель разыгралась не на шутку. Магия Грея позволяла ему чувствовать себя комфортно, но даже он понимал, что идти дальше в такую бурю опасно.

Они нашли небольшую пещеру, скрытую за выступом скалы. Нацу, чей огонь обычно согревал всех вокруг, выглядел на удивление подавленным. Он сидел у костра, который сам же и развёл, и молча смотрел на пламя.

Грей сидел напротив, прислонившись спиной к холодной стене. Тишина давила. Она была густой, липкой и полной невысказанных слов.

– Нацу, – позвал Грей, не выдержав. – Ты какой-то странный весь поход. Что с тобой?

Нацу поднял глаза. В свете костра его лицо казалось резким, а глаза – неестественно яркими.

– Грей, почему мы всегда дерёмся? – спросил он вдруг. Голос его был тихим, лишенным привычного задора.

Грей хмыкнул, хотя внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.

– Потому что ты придурок, а я не терплю идиотов. Это традиция, разве нет?

– Нет, – Нацу качнул головой. Шарф Игнила соскользнул с его плеча. – Я не об этом. Почему ты всегда закрываешься? Почему, когда я пытаюсь подойти ближе, ты выстраиваешь ледяную стену?

Грей почувствовал, как к горлу подкатывает ком.

– Я не понимаю, о чём ты.

– Понимаешь! – Нацу резко вскочил на ноги, сокращая расстояние между ними в два шага. – Люси говорит, что мои чувства – это нормально. Но я не чувствую себя нормально! У меня в груди всё горит, когда ты рядом, и это не магия огня, Грей! Это... это больно.

Грей замер, боясь пошевелиться. Его худший кошмар становился реальностью. Нацу Драгнил, воплощение искренности, стоял перед ним и требовал правды, которую Грей поклялся унести с собой в могилу.

– Успокойся, Нацу, – холодно произнёс Грей, хотя его голос слегка дрогнул. – Ты просто переутомился. Тебе нужно поспать.

– Не смей мне это говорить! – Нацу схватил его за плечи, встряхивая. – Посмотри на меня!

Грей поднял глаза, и на мгновение маска ледяного убийцы демонов треснула. В его взгляде промелькнула такая острая боль и тоска, что Нацу отшатнулся, но рук не отпустил.

– Ты... ты тоже это чувствуешь? – прошептал Убийца Драконов, осознание медленно накрывало его. – Грей?

– Ничего я не чувствую, – Грей сбросил его руки, его голос стал резким, как удар ледяного клинка. – Прекрати нести чушь. Мы друзья. Товарищи по гильдии. Больше ничего и никогда не будет.

– Ты лжёшь, – Нацу видел, как дрожат пальцы Грея. – Зачем ты лжёшь?

– Потому что так надо! – выкрикнул Грей, сорвавшись. – Потому что это разрушит всё! Ты – солнце этой гильдии, Нацу. Ты должен быть с кем-то вроде Люси, растить детей, быть героем. А не... не с этим. Не со мной.

Он тяжело дышал, глядя в сторону. Снег за входом в пещеру выл, вторя его внутреннему состоянию.

– Ты думаешь, мне важно, что «надо»? – Нацу сделал шаг вперёд, его голос снова стал тихим, но в нём появилась стальная уверенность. – Мне важно, что чувствую я. И что чувствуешь ты.

– Я лучше умру, чем признаю это вслух, Нацу, – Грей посмотрел на него в упор, и в его синих глазах застыла решимость человека, готового пойти на плаху. – Ты слышишь? Лучше сдохну здесь, в этих горах, чем позволю этому сломать твою жизнь.

Нацу смотрел на него долго, пронзительно. В его голове складывались кусочки пазла, которые он не мог собрать годами. Странные взгляды Грея, его внезапная отстранённость, то, как он всегда прикрывал Нацу спину, рискуя собой больше, чем кем-либо другим.

– Ты идиот, Грей Фулбастер, – наконец сказал Нацу.

Он не стал кричать. Вместо этого он просто подошёл и прижался своим лбом к лбу Грея. Тот вздрогнул, но не отстранился. Тепло Нацу было почти невыносимым, оно плавило внутренний лед, который Грей так старательно наращивал годами.

– Моя жизнь уже сломана, если в ней нет тебя настоящего, – прошептал Нацу. – И мне плевать на твои стены. Я буду жечь их, пока они не растают.

Грей закрыл глаза, чувствуя, как первая за долгое время слеза предательски скатывается по щеке. Он не ответил. Он не мог признаться, не мог произнести эти слова, которые казались ему смертным приговором. Но он и не оттолкнул.

В ту ночь в пещере, среди снегов и льда, пламя не гасло. Оно грело двоих, один из которых был слишком упрям, чтобы любить, а второй – слишком храбр, чтобы сдаться. И хотя слова так и не были произнесены, тишина в пещере больше не была тяжёлой. Она стала обещанием.

Грей знал, что завтра он снова наденет маску. Снова будет грубить и вызывать на драку. Но теперь он знал, что Нацу видит сквозь этот лёд. И, возможно, когда-нибудь, смерть перестанет казаться лучшим выходом, чем правда. А пока... пока было достаточно того, что Нацу просто был рядом, не позволяя ему окончательно замерзнуть в собственной тени.