← Назад к обзору

Любовь?

Пепел на ветру и шёпот льда

Возвращение из северных гор в Магнолию прошло в странном, тягучем молчании. Нацу, обычно не способный усидеть на месте и пяти минут, на этот раз лишь безучастно смотрел в окно поезда, прислонившись лбом к холодному стеклу. Грей сидел напротив, скрестив руки на груди, и вид у него был такой, словно он заживо заморозил собственные мысли.

В гильдии всё было по-прежнему: столы летали по залу, Эльза увлеченно поглощала клубничный торт, а Миражанна с улыбкой протирала стаканы. Но для Нацу мир сдвинулся с оси. Слова Грея в пещере — «Я лучше умру, чем признаю это» — звенели в ушах набатом.

Нацу никогда не был силен в стратегии или тонких материях. Он привык решать проблемы кулаками или огненным ревом. Но как растопить лёд, который человек сам вокруг себя выстроил, считая это защитой?

– Люси! – Нацу ворвался в квартиру Хартфилии через окно, едва она успела переступить порог своего дома.

– Нацу! Есть же дверь! – Люси вскрикнула, выронив связку ключей. – И вообще, я только что из гильдии, могла бы и...

Она замолчала, увидев его лицо. Нацу не улыбался. Его глаза, обычно полные безрассудного задора, сейчас казались непривычно глубокими и полными растерянности.

– Он сказал, что лучше сдохнет, Люси, – Нацу присел на край её кровати, обхватив голову руками. Хвост из розовых волос, завязанный шарфом Игнила, растрепался. – Он сказал, что я должен быть с кем-то вроде тебя, растить детей и быть героем. Но мне не нужно это «должен». Мне нужен этот ледяной придурок.

Люси вздохнула, отставляя сумку. Она подошла к нему и мягко положила руку на плечо.

– Нацу, Грей — человек долга и самопожертвования. Он потерял учителя, потерял родителей, он привык, что всё, что он любит, превращается в лед или прах. Он боится, что его чувства «испортят» тебя. Для него ты — свет, а себя он видит тенью.

– Но это же тупо! – Нацу вскочил, искры посыпались с его кулаков. – Я Убийца Драконов! Я сам решаю, где мне гореть! Почему он решает за меня?

– Потому что он любит тебя больше, чем свою жизнь, – тихо ответила Люси. – И именно поэтому он будет молчать до самого конца. Его упрямство сильнее твоего огня, Нацу. Чтобы пробиться к нему, тебе не нужно жечь. Тебе нужно заставить его почувствовать, что без него твоё пламя просто погаснет.

Нацу замер. Слова Люси больно кольнули сердце. Он вспомнил взгляд Грея в пещере — ту невыносимую тоску, которую маг льда прятал за холодным высокомерием. Грей не просто не хотел признаваться, он искренне верил, что его любовь — это яд.

***

Вечер опустился на Магнолию, окрашивая небо в фиолетовые тона. Грей стоял на мосту через реку, глядя на темную воду. На нем не было рубашки — привычка, которая сейчас казалась ему единственным способом чувствовать реальность. Холод ночного воздуха приятно остужал кожу, но внутри всё равно пекло.

– Опять разделся, Морозильник? – раздался сзади знакомый голос.

Грей не обернулся. Он узнал бы этот шаг, этот запах дыма и специй из тысячи.

– Проваливай, Нацу. Я не в настроении для твоих расспросов.

Нацу подошел ближе и встал рядом, опершись на перила. Он не кричал, не лез драться. Это пугало Грея больше всего.

– Я говорил с Люси, – спокойно произнес Нацу.

Грей напрягся, его пальцы вцепились в камень перил так сильно, что по ним поползли мелкие трещины инея.

– И что? Решили обсудить мою личную жизнь? – Грей выдавил из себя усмешку, полную горечи. – Надеюсь, вам было весело.

– Она сказала, что ты считаешь себя тенью, – Нацу повернулся к нему, глядя прямо в глаза. – Что ты боишься меня испортить.

– Нацу, прекрати, – голос Грея стал ниже, в нем послышались опасные нотки Убийцы Демонов. – Я уже всё сказал в горах. Забудь об этом. Это просто секундная слабость.

– Нет, это не слабость! – Нацу сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Грея. – Знаешь, что я понял? Ты — самый большой трус в этой гильдии, Грей Фулбастер. Ты не боишься демонов, не боишься смерти, но ты до смерти боишься быть счастливым.

Грей резко развернулся, хватая Нацу за край его шарфа, притягивая к себе. Его лицо было в дюйме от лица Нацу, глаза горели темным, пугающим пламенем.

– Трус? – прошипел Грей. – Ты хоть представляешь, чего мне стоит каждый день видеть тебя, слышать твой голос и знать, что я не имею права даже коснуться тебя так, как хочу? Ты думаешь, это легко — сдерживать этот лед внутри, когда ты светишься рядом, как проклятое солнце?

– Так не сдерживай! – выкрикнул Нацу, хватая Грея за запястья. – Ударь меня, заморозь, сделай что угодно, но не смей решать за меня, что мне нужно!

Грей толкнул его к каменной опоре моста, прижимая всем телом. Его руки, обычно холодные, сейчас казались обжигающими. Разница в росте и более плотное, жилистое телосложение Грея давали ему преимущество. Он навис над Нацу, блокируя любые пути к отступлению.

– Ты не понимаешь, во что ввязываешься, Нацу, – прорычал Грей, и в его голосе впервые прорезалась та самая властность, которую он так долго подавлял. – Если я сорвусь, пути назад не будет. Я не умею любить наполовину. Я заберу тебя всего. Твой свет, твой огонь, твою свободу. Я стану твоей клеткой, если позволишь мне подойти ближе. Ты к этому готов?

Нацу смотрел на него снизу вверх, и его сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно сейчас проломит грудную клетку. В глазах Грея он видел не только боль, но и темную, собственническую страсть, которая заставила всё внутри Нацу сладко сжаться. Это не был привычный Грей-товарищ. Это был мужчина, который слишком долго голодал.

– Я не боюсь твоих клеток, Грей, – прошептал Нацу, подаваясь вперед, так что их губы почти соприкоснулись. – Потому что без тебя мир — это просто холодная пустота. Жги меня своим льдом, если хочешь. Только не уходи.

Грей издал звук, похожий на сдавленный рык, и наконец сдался. Он впился в губы Нацу жестким, требовательным поцелуем, в котором не было нежности, но была вся та ярость и жажда, что копились годами.

Это было похоже на столкновение двух стихий. Нацу ответил с той же неистовостью, обхватывая шею Грея руками, запуская пальцы в его темные волосы. Шарф Игнила упал на мостовую, забытый и ненужный.

Грей отстранился лишь на секунду, чтобы глотнуть воздуха, его лоб упирался в лоб Нацу. Его дыхание было тяжелым, а взгляд — потемневшим от желания, которое он больше не мог скрывать.

– Ты сам это выбрал, – прошептал Грей, и в его голосе больше не было сомнений. Только тяжелая, неоспоримая уверенность. – Теперь ты мой, Нацу. И я клянусь, я уничтожу любого, включая самого себя, если кто-то попытается тебя у меня отнять.

Нацу улыбнулся — той самой широкой и искренней улыбкой, от которой у Грея всегда перехватывало дыхание.

– Попробуй, Ледышка. Посмотрим, кто из нас быстрее сгорит.

Грей подхватил его под бедра, заставляя Нацу обхватить его талию ногами, и прижал еще крепче к камню моста. В этот момент лед не просто растаял — он превратился в пар под напором их общего безумия.

Где-то в тени домов за ними наблюдала пара внимательных глаз. Эльза Скарлет, стоявшая в отдалении, едва заметно улыбнулась и поправила доспех. Она знала, что впереди у них еще много трудностей, много споров и, возможно, новых стен. Но сегодня пламя и лед наконец нашли свой баланс.

– Береги его, Грей, – тихо прошептала она в пустоту ночи. – Иначе я сама тебя пришибу.

А на мосту, скрытые от всего мира лишь пеленой ночного тумана, двое парней продолжали свой извечный спор, который наконец-то перестал быть битвой и стал чем-то гораздо более важным. Жизнью.