любовь
Безмолвный крик и сладкая пытка
Тишина в спальне была обманчивой. Она не приносила покоя, а лишь подчеркивала тяжелое, прерывистое дыхание Аллы. Прошло совсем немного времени после их первого раунда, и кожа девушек все еще хранила жар недавней близости. Таня сидела на краю кровати, наблюдая за тем, как Алла пытается восстановить силы, разметав свои коричневые волосы по подушке. Взгляд голубых глаз Тани был прикован к вздымающейся груди подруги. Она еще не закончила. О нет, она только начинала.
– Ты думала, что на сегодня всё? – вкрадчиво спросила Таня, протягивая руку и касаясь кончиками пальцев щеки Аллы.
Алла вздрогнула и открыла глаза. В их карих глубинах читалась смесь обожания и легкого страха перед тем, что Таня может придумать дальше.
– Я... я не знаю, – прошептала Алла, чувствуя, как по телу снова пробегает знакомая дрожь.
Таня медленно поднялась и подошла к комоду. Когда она вернулась, в ее руке был небольшой, изящный девайс из черного силикона. Вибратор мягко блеснул в приглушенном свете лампы. Алла сглотнула, понимая, что ее ждет.
– Раздвинь ноги, – коротко бросила Таня.
Это не была просьба. Это был холодный, стальной приказ, который не подразумевал возражений. Алла подчинилась, чувствуя себя совершенно обнаженной перед этим властным взглядом. Таня устроилась между ее бедер, но не спешила начинать. Она нажала на кнопку, и комнату наполнило низкое, едва слышное жужжание.
– Слушай внимательно, – Таня наклонилась к самому уху Аллы, обжигая его дыханием. – Сегодня ты не получишь разрядки, пока я не решу, что ты этого заслужила. Ты будешь терпеть столько, сколько я захочу. Если ты сорвешься без моего разрешения... последствия тебе не понравятся. Поняла?
– Поняла, Таня, – голос Аллы сорвался на хрип.
Таня поднесла вибрирующую игрушку к самой чувствительной точке Аллы, но не коснулась ее, лишь заставляя воздух вокруг дрожать. Алла невольно подалась вперед, ища контакта, но Таня тут же отстранилась.
– Терпи, – напомнила она.
Наконец, игрушка коснулась плоти. Алла вскрикнула, выгибаясь дугой, но Таня свободной рукой крепко прижала ее бедра к матрасу, фиксируя в одном положении. Интенсивность вибрации была запредельной. Таня водила устройством медленно, дразняще, то усиливая нажим, то почти полностью убирая его, доводя Аллу до исступления.
– Пожалуйста... – простонала Алла, вцепившись пальцами в простыни. – Таня, это слишком...
– Слишком что? – Таня усмехнулась, глядя прямо в затуманенные глаза подруги. – Тебе слишком хорошо? Или ты уже на грани?
– Я сейчас... я сейчас кончу... – Алла зажмурилась, чувствуя, как внутри натягивается невидимая струна.
В ту же секунду жужжание прекратилось. Таня резко отняла вибратор, оставляя Аллу в состоянии мучительного подвешивания. Энергия, собиравшаяся внизу живота, не нашла выхода, превращаясь в тупую, ноющую жажду.
– Я сказала: не сметь, – холодно произнесла Таня. – Ты меня не слушаешь, Алла. Может, мне стоит наказать тебя за нетерпение?
– Нет, нет, прости, – Алла тяжело дышала, ее глаза были полны слез от невыносимого напряжения. – Я буду слушаться. Пожалуйста, не останавливайся.
– Я сама решу, когда мне продолжать, – Таня отложила игрушку в сторону.
Она спустилась ниже, ее черные волосы скользнули по бедрам Аллы, вызывая новую волну мурашек. Когда горячий язык Тани коснулся нежной кожи, Алла едва не лишилась чувств. Это было совсем другое ощущение — более интимное, влажное и глубокое. Таня ласкала ее с пугающим мастерством, зная каждую точку, каждый миллиметр, который заставлял Аллу содрогаться.
Но как только Алла начинала терять контроль, как только ее бедра начинали непроизвольно двигаться в такт движениям Тани, та резко прекращала. Она поднимала голову, выжидала несколько секунд, глядя на мучения подруги, и возвращалась к ласкам только тогда, когда Алла затихала, полностью подчиняясь ее ритму.
– Ты издеваешься надо мной, – всхлипнула Алла, закрывая лицо руками.
– Я учу тебя выдержке, – отозвалась Таня, ее голос был полон триумфа. – Посмотри на меня.
Алла убрала руки от лица. Она выглядела разбитой, ее губы припухли, а взгляд был умоляющим.
– Хочешь закончить? – спросила Таня, медленно поглаживая внутреннюю сторону ее бедра.
– Очень... умоляю тебя, Таня... я больше не выдержу, – голос Аллы дрожал.
– Попроси меня правильно. Как послушная девочка.
Алла сглотнула слезы, чувствуя, как гордость окончательно растворяется в желании.
– Пожалуйста, госпожа... Таня... разреши мне... я умоляю тебя, дай мне кончить, – слова давались с трудом, но она видела, как в голубых глазах Тани вспыхнуло удовлетворение.
– Вот теперь я тебе верю, – прошептала Таня.
Она не стала возвращаться к вибратору или языку. Вместо этого она ввела два пальца внутрь Аллы, действуя резко и глубоко. Одновременно с этим ее большой палец начал интенсивно ласкать клитор. Это было мощное, сокрушительное воздействие, которое мгновенно смело все преграды.
– Теперь – можно! – скомандовала Таня.
Алла закричала, ее тело свело мощной судорогой. Разрядка была настолько сильной, что в глазах на мгновение потемнело. Она чувствовала пальцы Тани внутри себя, чувствовала их ритм и силу, и это было единственным, что удерживало ее в реальности. Стенки ее лона ритмично сжимались вокруг пальцев подруги, выплескивая всё накопленное за время пытки напряжение.
Когда волна экстаза начала медленно спадать, Таня не спешила уходить. Она продолжала мягко двигать пальцами, успокаивая содрогающееся тело Аллы, пока та медленно возвращалась в мир живых.
Наконец Таня легла рядом, притягивая обмякшую Аллу к своему плечу. Та была похожа на тряпичную куклу — лишенная сил, опустошенная, но абсолютно счастливая.
– Ты молодец, – тихо сказала Таня, перебирая каштановые пряди. – Ты была очень послушной в конце.
Алла ничего не ответила, она лишь плотнее прижалась к Тане, вдыхая запах ее кожи. Она знала, что завтра всё может повториться, что Таня снова найдет способ испытать ее на прочность, подчинить своей воле и довести до предела. И, засыпая в объятиях этих сильных рук, Алла понимала, что не променяла бы эту сладкую пытку ни на что на свете.
Голубые глаза Тани еще долго светились в темноте, прежде чем она тоже закрыла их, удовлетворенная своей абсолютной властью над той, кто была ей дороже всего.