← Назад к обзору

любовь

Шелковые тени собственности

На следующее утро после бурной ночи Таня ушла по делам, оставив Аллу одну в квартире. Но даже в тишине пустых комнат Алла чувствовала незримое присутствие своей подруги. В каждом уголке, в запахе кофе и в легком беспорядке на кровати ощущалась властная рука Тани. Это чувство защищенности было приятным, но в Алле проснулся бесёнок — маленькое, опасное желание проверить границы этой власти, подразнить ту ревность, которая всегда тлела в глубине голубых глаз Тани.

Когда Таня вернулась вечером, Алла сидела на диване, увлеченно переписываясь с кем-то в телефоне. Она специально не подняла головы, когда хлопнула входная дверь, и даже позволила себе легкую, загадочную улыбку, глядя в экран.

– Я дома, – коротко бросила Таня, снимая кожаную куртку. Она сразу почувствовала перемену в атмосфере.

– Привет, – Алла мельком взглянула на нее и тут же снова уткнулась в телефон, издав негромкий смешок.

Таня замерла посреди прихожей. Ее голубые глаза сузились, превращаясь в две льдинки. Она не терпела, когда внимание, принадлежащее ей по праву, рассеивалось на что-то другое. Тем более на кого-то другого.

– С кем ты там так весело общаешься? – Таня подошла ближе, ее голос стал опасно тихим.

– О, это старый знакомый, – Алла кокетливо поправила каштановую прядь. – Представляешь, случайно нашел меня в соцсетях. Говорит, я очень изменилась с нашей последней встречи. Приглашает на кофе.

В комнате словно похолодало. Таня медленно протянула руку и, не говоря ни слова, выхватила телефон из пальцев Аллы.

– Эй! Верни! – Алла попыталась вскочить, но Таня одной рукой уперлась ей в плечо, прижимая обратно к дивану, а другой быстро пролистала переписку.

Челюсти Тани сжались так, что на скулах заиграли желваки. Она увидела несколько комплиментов и настойчивое предложение встретиться. Для нее этого было более чем достаточно. Она швырнула телефон на кресло и посмотрела на Аллу так, что у той мурашки пробежали по спине.

– На кофе, значит? – Таня схватила Аллу за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои пылающие яростью глаза. – Ты, кажется, забыла, чья ты, Алла. Тебе нужно напомнить?

– Таня, это просто переписка... – начала было Алла, но ее голос дрогнул. Она получила ту реакцию, которую хотела, но теперь ей стало по-настоящему страшно.

– В спальню. Живо, – скомандовала Таня, и в ее голосе не осталось ни капли нежности.

Алла послушно поднялась. Ее сердце колотилось в горле. Когда они вошли в спальню, Таня достала из ящика комода тяжелые стальные наручники. Холодный металл звякнул, предвещая неминуемое.

– Руки к изголовью, – приказала Таня.

– Танечка, может, не надо? Я же просто пошутила, – Алла попыталась улыбнуться, но встретила абсолютно непроницаемый взгляд.

– Я не шучу, когда дело касается моей собственности. Руки.

Раздалось два резких щелчка. Запястья Аллы оказались плотно прикованы к железным прутьям кровати. Она лежала, растянутая и беззащитная, глядя на то, как Таня медленно расстегивает пуговицы на своей рубашке, не сводя с нее тяжелого взгляда.

– Ты хотела внимания, милая? Ты его получишь. Столько, сколько сможешь вынести, – Таня наклонилась над ней, и ее черные волосы коснулись лица Аллы. – Но ты не получишь облегчения. Ты будешь гореть в этой ревности вместе со мной.

Таня начала действовать методично и жестоко. Она не тратила время на предварительные ласки, сразу переходя к самым чувствительным зонам. Ее губы и зубы оставляли метки на шее и ключицах Аллы, заставляя ту вскрикивать от смеси боли и острого наслаждения.

– Смотри на меня, – шептала Таня, кусая мочку уха Аллы. – Больше никто и никогда не будет смотреть на тебя так. Никакого кофе, никаких «знакомых». Только я. Поняла?

– Да... да, только ты... – стонала Алла, пытаясь вырвать руки из оков, но металл лишь больно врезался в кожу.

Таня спустилась ниже. Она использовала всё свое умение, чтобы разжечь в Алле пожар. Ее пальцы и язык творили безумные вещи, доводя Аллу до той черты, за которой начинается обморок от удовольствия. Но каждый раз, когда Алла была готова сорваться в бездну оргазма, Таня резко останавливалась.

– Нет, – отрезала она, видя, как Алла выгибается и задыхается. – Я не разрешала.

– Пожалуйста, Таня! Пожалуйста, я сейчас умру! – Алла металась по кровати, ее тело было покрыто испариной, а карие глаза застлала пелена слез.

– Терпи. Это цена твоего кокетства, – Таня снова припала к ее телу, возобновляя пытку.

Прошло, казалось, несколько часов. Алла была полностью истощена. Ее голос охрип от криков и мольбы, а мышцы сводило судорогой от постоянного напряжения. Таня была неумолима. Она наслаждалась каждым вздохом, каждым движением своей «пленницы», подпитывая свою ревность ее страстью.

В какой-то момент интенсивность ощущений стала настолько запредельной, что тело Аллы перестало подчиняться разуму. Несмотря на запрет, несмотря на страх перед наказанием, мощная волна удовольствия накрыла ее. Алла закричала, ее бедра задрожали в неконтролируемом ритме, и она кончила, содрогаясь всем телом.

Тишина, наступившая после, была звенящей. Таня медленно отстранилась и выпрямилась. В ее глазах не было сочувствия — только холодное торжество и обещание кары за непослушание.

– Ты сорвалась, – констатировала она, отстегивая наручники. – Ты нарушила мой прямой приказ.

Алла лежала неподвижно, тяжело дыша. Она знала, что сейчас произойдет.

– Встань, – голос Тани был как удар бича. – Раком. На край кровати.

Алла, пошатываясь и всхлипывая, выполнила приказ. Она чувствовала себя маленькой и виноватой, хотя всё еще пребывала в послевкусии оргазма. Таня тем временем вытянула из петель своих джинсов широкий кожаный ремень.

– Ты должна усвоить урок, Алла. Раз и навсегда.

Свист ремня в воздухе был коротким, а удар — резким и обжигающим. Алла вскрикнула, впиваясь пальцами в матрас.

– Это за то, что заставила меня ревновать, – произнесла Таня, и последовал второй удар, чуть левее первого.

– А-а-а! Таня, прости! – Алла зажмурилась, чувствуя, как на ягодицах расцветает жар.

– Это за то, что посмела кончить без разрешения, – Таня нанесла еще несколько ударов, не слишком сильных, чтобы оставить серьезные травмы, но достаточно чувствительных, чтобы кожа горела огнем.

После каждого удара Таня делала паузу, заставляя Аллу ждать и дрожать. Когда она закончила, Алла буквально сползла на пол, уткнувшись лицом в колени Тани и рыдая в голос. Это были не слезы боли, а слезы катарсиса, полного очищения от той игры, которую она затеяла.

Таня отбросила ремень и опустилась на пол рядом с ней. Она обхватила Аллу руками, прижимая к себе и позволяя ей выплакаться. Ее ярость угасла, сменившись привычной, собственнической нежностью.

– Глупая ты девочка, – прошептала Таня, целуя Аллу в висок. – Зачем ты это сделала? Ты ведь знаешь, что я не умею делиться.

– Я просто... я хотела увидеть, как сильно я тебе нужна, – всхлипнула Алла, притираясь щекой к ее плечу.

– Ты мне нужна вся. До последней капли, – Таня приподняла ее лицо и стерла слезы большими пальцами. – Но больше никогда не пытайся вызвать во мне этого зверя. Последствия будут гораздо серьезнее. Поняла меня?

– Да, – Алла посмотрела в голубые глаза, которые теперь светились любовью, пусть и странной, властной. – Я поняла. Больше никогда.

Таня подхватила ее на руки и перенесла на кровать, бережно укладывая на живот, чтобы не тревожить горящую кожу. Она легла рядом, обнимая Аллу со спины и шепча ей на ухо ласковые слова, перемежающиеся с новыми, тихими приказами. И Алла, засыпая, чувствовала, что этот вечер, несмотря на боль и наручники, лишь крепче привязал ее к этой черноволосой женщине, которая любила ее так дико и так искренне.