← Назад к обзору

любовь

Запретный плод в неоновом тумане

– Ты переступила черту, Алла, – прошипела Таня, и в её голосе, обычно холодном и ровном, прорезались опасные, вибрирующие нотки. – Ты выпила, ты лгала мне в лицо и теперь устраиваешь этот спектакль на глазах у всего клуба.

Алла лишь вызывающе улыбнулась, чувствуя, как алкоголь в крови придает ей неестественную смелость. Она видела, как на виске Тани запульсировала жилка, как потемнели её голубые глаза, превращаясь в два бездонных океана ярости и желания.

– А что ты мне сделаешь? – дерзко бросила Алла, продолжая медленно двигаться на коленях подруги. – Накажешь? Опять заставишь стоять в углу или привяжешь к кровати? Мне надоело быть «хорошей», Таня. Я хочу чувствовать тебя здесь и сейчас.

Таня молча схватила её за подбородок, заставляя смотреть прямо себе в глаза. Хватка была стальной, не оставляющей места для маневра.

– Ты хочешь чувствовать? – Таня резко поднялась, едва не сбросив Аллу с колен, и рывком поставила её на ноги. – Хорошо. Ты получишь то, чего просишь. Но на моих условиях. Иди вперед. В сторону уборных. И не вздумай оборачиваться.

Алла, чья храбрость на мгновение пошатнулась под этим ледяным напором, послушно пошла в указанном направлении. Её алое платье при каждом шаге едва прикрывало то, что должно было быть скрыто, привлекая сальные взгляды мужчин у барной стойки. Таня шла следом, словно конвоир, её лицо было непроницаемой маской, но кулаки были сжаты до белизны костяшек.

Они вошли в узкий коридор, ведущий к туалетам. Таня грубо толкнула дверь с табличкой «Женский» и, убедившись, что внутри никого нет, заперла замок. Щелчок механизма прозвучал в кафельном помещении как выстрел.

– К стене, – скомандовала Таня, указывая на холодную плитку рядом с кабинками.

Алла подчинилась, тяжело дыша. Алкогольный туман в голове начал рассеиваться, уступая место острому, колючему предвкушению. Она видела, как Таня медленно расстегивает свой пиджак и бросает его на раковину.

– Ты думала, что можешь играть со мной, Алла? – Таня подошла вплотную, прижимая её всем телом к стене. – Думала, что в этом вертепе я позволю тебе диктовать правила?

– Я просто... я скучала по тебе настоящей, – прошептала Алла, пытаясь дотянуться до губ Тани.

– Настоящей? – Таня перехватила её руки и завела их ей за спину, прижимая одну к другой. – Настоящая я сейчас очень зла. И очень голодна.

Таня грубо поцеловала её, кусая губы до крови, смешивая вкус помады с металлическим привкусом. Алла застонала, чувствуя, как колени начинают подгибаться. Но Таня не дала ей упасть. Она отстранилась и, не разрывая зрительного контакта, расстегнула ремень на своих темных джинсах.

– Ты так хотела близости, – Таня потянула молнию вниз. – Докажи мне, что ты этого заслуживаешь. На колени.

Алла опустилась на холодный пол, глядя снизу вверх на свою госпожу. В тусклом свете ламп Таня казалась демоном, сошедшим с небес, чтобы забрать её душу. Алла дрожащими пальцами залезла ей в джинсы, нащупывая горячую, влажную плоть под тонкой тканью белья.

– Быстрее, – приказала Таня, запуская пальцы в волосы Аллы и с силой оттягивая их назад.

Алла начала ласкать её, сначала робко, а затем всё более уверенно, чувствуя, как Таня напрягается под её руками. Она дрочила ей, прислушиваясь к каждому сбивчивому вздоху, к каждому приглушенному стону, который вырывался из груди подруги.

– О боже, Алла... – выдохнула Таня, её голова откинулась назад, упираясь в дверь кабинки. – Ты... ты сводишь меня с ума.

Таня не выдержала. Она рывком подняла Аллу с колен и, развернув её спиной к себе, задрала край алого платья. Одним резким движением она сорвала с неё тонкие кружевные трусики и отбросила их в сторону раковин.

– Ты хотела этого в клубе? – Таня вошла в неё резко, без предупреждения, заставляя Аллу вскрикнуть и вцепиться пальцами в кафельную стену. – Ты хотела, чтобы все знали, чья ты?

– Да! Твоя! Только твоя! – кричала Алла, содрогаясь от каждого толчка.

Это был не тот нежный секс, который случался у них дома под шелковыми простынями. Это было животное, первобытное соитие в грязном туалете ночного клуба, пропитанное запахом хлорки и дешевого освежителя. Таня была неумолима. Она брала её жестко, властно, доказывая своё право обладания каждым движением, каждым ударом сердца.

Алла чувствовала, как её сознание распадается на части. Боль и удовольствие смешались в единый поток, который нес её к обрыву. Она видела своё отражение в зеркале напротив — растрепанная, с размазанной тушью, полностью подчиненная воле женщины, стоявшей позади.

– Смотри на себя, – прошептала Таня ей в самое ухо, её дыхание обжигало кожу. – Смотри, во что ты превратилась ради меня.

– Я люблю это... – стонала Алла, её пальцы скользили по мокрой плитке. – Пожалуйста, не останавливайся!

Финал наступил внезапно и сокрушительно. Алла выгнулась дугой, выкрикивая имя Тани, когда мощная волна оргазма буквально выбила воздух из её легких. Таня последовала за ней секунду спустя, с силой прижимая её к себе и содрогаясь в последнем, самом глубоком толчке.

Они стояли так несколько минут, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Тишину туалета прерывал только шум воды в неисправном бачке и далекие отзвуки басов с танцпола.

Таня медленно отстранилась и начала приводить себя в порядок. Она застегнула джинсы, поправила рубашку, и её лицо снова стало холодным и непроницаемым, словно и не было той вспышки безумия.

– Теперь, – Таня посмотрела на Аллу, которая всё еще стояла, прислонившись к стене, и пыталась унять дрожь в ногах. – Ты уберешь за собой.

Алла подняла голову, непонимающе глядя на подругу.

– Ты слышала меня, – Таня указала на капли их общей страсти, оставшиеся на полу и на её собственной коже. – Слижи всё. До последней капли. Я хочу, чтобы ты запомнила этот вкус. Вкус своего непослушания и моего прощения.

Алла сглотнула. Это было высшее унижение и высшее признание. Она медленно опустилась на колени. В её глазах не было протеста — только безграничная, почти религиозная преданность.

Она сделала это медленно, тщательно, не пропуская ни одного пятнышка, чувствуя на себе тяжелый, одобряющий взгляд Тани. Это был ритуал очищения, окончательное закрепление их иерархии. Когда она закончила и поднялась, Таня протянула ей бумажное полотенце.

– Вытри лицо, – коротко бросила она. – Мы уходим. Прямо сейчас.

Они вышли из туалета так же, как и вошли — Таня впереди, Алла на полшага позади. Никто в клубе не мог и предположить, что произошло за этой дверью за последние пятнадцать минут. Но для них двоих мир изменился.

В машине на обратном пути царило молчание. Алла сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу окна, наблюдая за огнями ночного города. Она чувствовала себя опустошенной, но странно счастливой. Алкоголь полностью выветрился, оставив после себя лишь легкую головную боль и осознание того, насколько сильно она привязана к этой женщине.

Таня вела машину уверенно, её руки на руле были спокойны. Она изредка бросала взгляды на Аллу, и в глубине её голубых глаз больше не было льда.

– Ты получила свой праздник? – спросила она, когда они остановились на светофоре.

– Да, – прошептала Алла, не оборачиваясь. – Прости меня за кальян и за выпивку. Я не хотела... я просто хотела твоего внимания.

– Ты его получила, – Таня накрыла руку Аллы своей. – Но больше так не делай. Я не всегда буду такой милосердной.

– Я знаю, – Алла повернулась и нежно поцеловала ладонь Тани. – Я больше не буду.

Когда они вошли в квартиру, Таня не пошла в спальню. Она остановилась в прихожей и посмотрела на Аллу.

– Иди в душ. И смой с себя этот клубный запах. Я хочу, чтобы завтра утром от этой выходки не осталось и следа.

– А ты? – спросила Алла, задерживаясь в дверях ванной.

– А я приготовлю нам чай, – Таня слабо улыбнулась. – И, может быть, мы обсудим твое поведение в более спокойной обстановке.

Алла кивнула и закрыла дверь. Стоя под теплыми струями воды, она вспоминала вкус Тани, холод плитки и ту невероятную власть, которую она добровольно отдала в руки подруги. Она знала, что завтра всё вернется в привычное русло: кофе по утрам, приказы, нежные объятия и строгий контроль. И она не променяла бы это ни на какую свободу в мире.

Потому что в этом подчинении, в этом безумстве в туалете и в горьком вкусе на губах она нашла свою истинную истину: она была собственностью Тани, и это было самое прекрасное, что когда-либо с ней случалось.

Таня на кухне слушала шум воды и чувствовала, как её сердце постепенно замедляет бег. Она победила. Снова. Но эта победа не принесла ей холодного торжества. Она принесла ей теплое, обволакивающее чувство ответственности за эту хрупкую девушку, которая готова была на всё ради одного её взгляда.

– Глупая, маленькая Алла, – прошептала Таня, насыпая заварку в чайник. – Что же мне с тобой делать?

Она знала ответ. Она будет любить её, наказывать её, оберегать её и вести за собой сквозь любые туманы и неоновые огни. Потому что без Аллы её власть была бессмысленна, а её мир — пуст.

Когда Алла вышла из ванной, завернутая в пушистый белый халат, Таня уже ждала её с двумя чашками дымящегося чая.

– Садись, – Таня похлопала по месту рядом с собой на диване. – Рассказывай, какой фильм мы будем смотреть?

Алла прижалась к ней, вдыхая родной запах, и почувствовала, как покой наконец возвращается в её душу.

– Любой, какой ты выберешь, госпожа, – ответила она, закрывая глаза.

И в этой фразе была вся её жизнь.