← Назад к обзору

Любовь без границ

Запах жареного мяса и терпкого парфюма

– Слушай, Кузнецова, надо закрепить успех, – Глеб наклонился к моему уху, когда мы уже подходили к освещенной веранде, где вовсю гремело веселье. – Вон там, в углу, сидит моя тетка Тамара. У нее глаз как у орла, она фальшь за милю чует. Сделай лицо попроще, будто ты в меня влюблена по уши.

– Еще чего, – фыркнула я, поправляя подол платья. – Я и так совершила подвиг, согласившись на этот ужин.

– Маш, ну серьезно. Один жест. Обними меня, – он остановился и выжидающе посмотрел на меня.

– Бесишь, – выдохнула я, но все же сделала шаг навстречу.

Я обвила руками его талию, чувствуя под пальцами твердые мышцы. Глеб тут же притянул меня к себе, утыкаясь носом в мою макушку. В этот момент мир вокруг будто приглушил звуки. Наши духи смешались: мой легкий цветочный аромат и его резкий, мускусный, с нотками дорогой кожи и цитруса. Это было странно, но от него исходило такое мощное тепло, что я невольно зажмурилась, на секунду забыв, что мы просто играем спектакль для его родственников.

– Молодец, мелочь, – прошептал он, и я почувствовала, как его грудная клетка вибрирует от сдержанного смеха. – У тебя даже уши покраснели. Очень натурально.

Я с силой ткнула его кулаком в бок, и мы, наконец, разорвали объятия, выходя на свет.

***

(От лица Глеба)

Я смотрел на Машу и не мог понять, что со мной происходит. Вообще-то, план был идеальный: привести симпатичную, тихую девчонку, показать матери, что я «занят», и спокойно доживать семестр. Но Кузнецова оказалась с сюрпризом. В ней не было той приторной готовности угождать, к которой я привык. Она дерзила, хмурила свои черные брови и смотрела на меня так, будто я — назойливая муха, а не Глеб Громов, за которым пол-университета бегает.

Когда стемнело, атмосфера в доме окончательно расслабилась. Женщины — мать, тетя и моя старшая сестра Кристина — затеяли великую уборку со стола, отказавшись от помощи прислуги. Мол, семейный вечер, всё сами.

Маша, которая за ужином выглядела как фарфоровая кукла в своем синем платье, куда-то исчезла на десять минут и вернулась уже в другом виде. Она переоделась в короткие серые джинсовые шорты, которые подчеркивали ее стройные ноги, и облегающий черный топ. Волосы она собрала в высокий небрежный хвост.

Я чуть пивом не поперхнулся, когда увидел ее в дверях кухни. Куда делась та «отличница из библиотеки»? Передо мной стояла девчонка, от которой невозможно было отвести взгляд.

– Громов, челюсть подбери, – бросила она мне, проходя мимо с охапкой тарелок.

– Я просто проверяю, не украла ли ты эти шорты у младшей сестры, – нашелся я, хотя в горле внезапно пересохло.

– Ой, иди к папе мясо жарить, юморист, – она закатила глаза и скрылась в доме.

Я вышел во двор к мужикам. Отец и муж Кристины, Олег, уже вовсю орудовали у огромного гриля. Угли тлели, распространяя по всему участку умопомрачительный запах маринованной говядины.

– Хорошая девчонка, Глеб, – отец похлопал меня по плечу, передавая ледяную бутылку пива. – Не чета той кукле, которую мать тебе прочила. В этой жизнь есть. И характер.

– Характера там на троих хватит, пап, – усмехнулся я, делая глоток.

Алкоголь приятно расслаблял мышцы после утренней тренировки. Мы сидели в плетеных креслах, разговаривали о бизнесе, о боксе, о машинах. В какой-то момент к воротам подкатил еще один джип — приехали друзья отца с дочерьми. Компания разрослась, стало шумно.

Из дома донеслась музыка — Кристина врубила какой-то старый хит, который обожала мама. Через панорамные окна было видно, как женщины в доме смеются и что-то обсуждают.

– Эй, Машуня, бросай ты эти тарелки! – услышал я голос сестры. – Пошли танцевать!

Я повернул голову и увидел, как Кристина буквально затаскивает упирающуюся Машу в центр гостиной. Кузнецова сначала отнекивалась, краснела, но потом, видимо, пиво, которое она пригубила вместе с девчонками, дало о себе знать. Она махнула рукой и начала двигаться в такт музыке.

Я замер с бутылкой в руке. Маша танцевала не так, как телки в клубах — без этой вычурной сексуальности и попыток привлечь внимание. Она двигалась легко, естественно, с какой-то детской непосредственностью. Ее черные волосы рассыпались по плечам, когда она вытащила резинку, а на губах появилась настоящая, не поддельная улыбка.

– Красиво танцует, – заметил Олег, толкнув меня локтем. – Чего сидишь? Иди, а то уведут. Вон, сын дяди Саши уже лыжи навострил.

Я посмотрел в сторону ворот. Действительно, Артем, сын отцовского партнера, уже крутился возле входа в дом, поправляя прическу. Внутри меня что-то неприятно кольнуло. Какой-то инстинкт собственника, который я обычно успешно подавлял, вдруг вылез наружу.

– Пойду, пожалуй, – бросил я и направился к дому.

В гостиной было жарко. Мама с теткой Тамарой сидели на диване и хлопали в ладоши, а Кристина и Маша устроили настоящий баттл.

– О, Глебчик! – Кристина подмигнула мне. – Забирай свою красавицу, а то она нас совсем затанцевала.

Я подошел к Маше сзади и обхватил ее за талию, прерывая ее очередное движение. Она вскрикнула от неожиданности, но, обернувшись и увидев меня, не отстранилась. Ее лицо раскраснелось, глаза блестели.

– Громов, ты мешаешь, – выдохнула она, пытаясь высвободиться, но в ее голосе не было прежней злости.

– Я спасаю тебя от Артема, – шепнул я ей на ухо, кивнув в сторону застывшего в дверях парня. – Он уже собирался пригласить тебя на медляк.

– И что в этом плохого? – она вызывающе вскинула подбородок.

– То, что сегодня ты — моя девушка, забыла? – я притянул ее ближе, так что между нами не осталось и сантиметра пространства. – Придется терпеть меня.

Музыка сменилась на более спокойную, тягучую. Я положил руки ей на бедра, чувствуя прохладную ткань шорт и тепло ее кожи. Маша помедлила секунду, а затем медленно положила руки мне на плечи, сцепляя пальцы за моей шеей.

– Ты слишком много на себя берешь, боксер, – тихо сказала она, глядя мне прямо в глаза.

– Я всегда беру то, что мне нравится, Кузнецова.

Мы медленно двигались в такт музыке. Я чувствовал, как ее дыхание щекочет мне шею. Все вокруг — родители, гости, шум — отошло на второй план. Была только эта странная девчонка, которая за один вечер умудрилась перевернуть мое представление о том, какие девушки мне нравятся.

– Глеб, – позвала она тихим, серьезным голосом.

– М-м?

– Ты ведь правда закроешь мне физкультуру?

Я не выдержал и рассмеялся, прижимая ее к себе еще крепче.

– Ты неисправима. Мы танцуем в моем доме, мои родители в восторге от тебя, а ты думаешь о зачете?

– Это важный зачет! – она попыталась сделать серьезное лицо, но в уголках ее губ заиграла улыбка.

– Закрою, Маша. Обещаю. Но за это тебе придется сходить со мной еще на одно свидание. Настоящее.

Она замолчала, внимательно изучая мое лицо. В ее взгляде было столько сомнения и одновременно любопытства, что я затаил дыхание.

– Посмотрим на твое поведение, Громов, – наконец ответила она. – Пока что ты ведешь себя на троечку.

– Всего лишь на троечку? – я наигранно возмутился. – После того, как я спас тебя от тарелок и Артема?

– Ну хорошо, три с плюсом, – она рассмеялась, и этот звук показался мне лучше любой музыки.

В этот момент я понял, что мой «капкан» действительно сработал. Только вот попался в него я сам, и, кажется, мне это чертовски нравилось.

Вечер продолжался. Гости смеялись, на террасе снова зашумели мужчины, а мы продолжали танцевать, не замечая, как за окнами густеет темнота и как внимательно и одобрительно смотрят на нас мои родители. Впереди было еще много проблем, объяснений и, возможно, драк, но сейчас, чувствуя руки Маши на своих плечах, я знал одно: я ее так просто не отпущу.