← Назад к обзору

Любовь без границ

Любовь по правилам бокса

Ночной город проносился мимо размытыми огнями, но я почти не смотрел на дорогу. Все мое внимание было сосредоточено на девчонке, которая сидела справа от меня. Маша прижалась лбом к прохладному стеклу, и я видел в отражении ее спутанные черные волосы и покусанные губы. Те самые губы, которые пять минут назад сводили меня с ума у кирпичной стены за клубом.

Внутри меня бушевал такой коктейль из эмоций, что любой бармен в «Лофте» обзавидовался бы. С одной стороны, я был готов орать от восторга — наконец-то! Наконец-то я почувствовал ее ответ, эту искру, которая пробила мою броню посильнее любого апперкота на ринге. С другой стороны, я злился. Злился на себя за то, что заставил ее сомневаться, и на нее — за то, что она так легко поверила в худшее обо мне.

– О чем ты думаешь? – я нарушил тишину, когда мы остановились на красном.

Маша вздрогнула и медленно повернула голову. Ее взгляд был затуманенным, растерянным, но в глубине зрачков всё еще тлели угольки той недавней ярости.

– Думаю о том, что я сумасшедшая, – тихо ответила она. – Пришла в клуб, в который никогда не хожу, надела платье, которое мне не идет, и позволила парню, которого знаю две недели, себя поцеловать. Причем парню, у которого на коленях только что сидела другая.

Я почувствовал, как пальцы сильнее сжали руль. Ревность. Маленькая, колючая, абсолютно необоснованная, но такая очевидная ревность в ее голосе грела мне душу лучше любого обогревателя.

– Платье тебе идет, – отрезал я, трогая машину с места. – Оно идет тебе настолько, что мне хочется развернуться, поехать обратно и набить морду каждому, кто на тебя сегодня смотрел. А насчет Кристины… я уже сказал. Это был цирк для родителей. Она для меня — пустое место, Маш. Стекляшка.

– Стекляшка, которая очень удобно устроилась у тебя на коленях, – парировала она, складывая руки на груди. – Ты ведь даже не пытался ее прогнать, пока не увидел меня.

– Потому что мне было плевать! – я прибавил газу, чувствуя, как закипает мой собственный собственнический инстинкт. – Мне было всё равно, кто там сидит, кто что говорит. Я сидел там и ждал, когда ты появишься. А когда ты вошла… черт, Кузнецова, ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь?

Маша промолчала, но я заметил, как она чуть заметно улыбнулась, снова отвернувшись к окну. Эта маленькая победа придала мне уверенности.

Мы въехали в ее двор. Я заглушил двигатель, но не спешил открывать двери. Тишина в салоне стала плотной, почти осязаемой. Я смотрел на нее и понимал: я влип. По-настоящему. Глеб Громов, который менял девчонок чаще, чем боксерские бинты, сейчас сидел и боялся, что эта маленькая брюнетка просто выйдет из машины и больше не обернется.

– Значит, ты ревнивая, – я усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку.

– Я не ревнивая, – быстро возразила она, наконец посмотрев на меня. – Я просто не люблю вранье и… неопределенность. Ты обещал быть другом. Друзья не сажают себе на колени кукол, когда ждут других друзей.

– Друзья еще и не целуются так, будто завтра конец света, – я подался вперед, сокращая расстояние между нами. – Давай признаем, Маш. Мы хреновые друзья. И сообщники из нас так себе.

Я протянул руку и коснулся ее подбородка, заставляя смотреть на себя. Ее кожа была такой нежной, что мне казалось, я могу ее повредить своими грубыми, вечно разбитыми в спортзале пальцами.

– Ты моя, – произнес я, и мой голос прозвучал непривычно хрипло. – С того самого момента, как врезалась в меня в универе. И мне плевать, что ты об этом думаешь. Я не собираюсь делить тебя с твоими учебниками, со старославянским или с кем-то еще.

Маша затаила дыхание. Ее глаза расширились, и в них отразилось всё: страх, вызов и та самая нежность, которую она так тщательно прятала за колючками.

– Ты собственник, Громов, – прошептала она, не пытаясь отстраниться. – И наглец.

– Есть такое. Но ты ведь именно поэтому до сих пор здесь, а не дома?

Я снова поцеловал ее — на этот раз медленно, пробуя на вкус ее сомнения и убеждая, что никуда не отпущу. Маша ответила, ее руки запутались в моих волосах, притягивая ближе. В этот момент я готов был отдать всё: свои машины, деньги отца, победы на ринге — лишь бы это мгновение длилось вечно.

– Иди уже, – выдохнул я ей в губы через пару минут, пересиливая себя. – А то твои родители решат, что я тебя похитил. Что, в общем-то, недалеко от истины.

Маша нехотя отстранилась, поправляя растрепанные волосы. Ее щеки горели, а губы припухли, и я почувствовал укол гордости — это сделал я. Моя отметина.

– Завтра в универе… – начала она, взявшись за ручку двери.

– Завтра в универе я встречу тебя после пар, – перебил я. – И если я увижу рядом с тобой хоть одного подозрительного филолога, который решит, что может поднести твой рюкзак… я не гарантирую ему сохранность лица.

Маша рассмеялась, и этот звук вымел из моей головы остатки злости.

– Ты ужасен, Глеб. До завтра.

Она выскочила из машины и легкой тенью взлетела по ступеням подъезда. Я сидел и смотрел ей вслед, пока дверь не захлопнулась.

Домой я ехал, не замечая дороги. В голове крутились кадры сегодняшнего вечера: ее лицо в неоновом свете, этот дерзкий взгляд, запах ее волос. Я понимал, что впереди будет непросто. Она — отличница с принципами, я — парень с паршивой репутацией и кучей проблем. Мои друзья не поймут, ее подруги будут шептаться за спиной.

Но когда я вспомнил, как она ревниво вспыхнула, увидев меня с Кристиной, я понял: она тоже в ловушке. В той же самой, что и я. И это была самая лучшая ловушка в моей жизни.

Зайдя в свою пустую квартиру, я швырнул ключи на тумбочку и подошел к окну. Город затихал. Я достал телефон и набрал короткое сообщение:

«Спи, мелочь. И помни: я теперь везде. Твой личный кошмар и твоя физкультура».

Ответ пришел через минуту:

«Индюк. Спокойной ночи, Громов».

Я улыбнулся, глядя на экран. Да, она с характером. Да, она заставит меня попотеть. Но за этот ее «индюк» я готов был разнести весь мир. Потому что теперь я точно знал: она не просто «девушка для мамы». Она — моя. И это — единственный зачет в моей жизни, который я не собирался покупать или получать по знакомству. Только честный бой. И я намерен был его выиграть.