← Назад к обзору

Любовь без границ

Подарок с двойным дном и искры ревности

Прошел месяц с того дня, как на стоянке у торгового центра жизнь Гели едва не дала трещину. Тот случай стал для них с Егором своего рода прививкой: он научился глотать свою ярость, прежде чем она коснется её, а она — верить, что за грозовым фронтом его характера всегда светит солнце. «Девятку» Саня выкрасил так, что она сияла ярче новой, и теперь Егор катал Гелю по вечернему городу, гордо поглядывая на её отражение в боковом стекле.

Геля чувствовала себя по-настоящему счастливой. Андрей, хоть и вернулся, вел себя подозрительно тихо. То ли командировка его вымотала, то ли он почувствовал перемену в падчерице — ту самую невидимую сталь в позвоночнике, которую в неё вплавил Волков.

Приближалось восемнадцатое ноября — день, когда Геле должно было исполниться восемнадцать. Для многих это был рубеж, повод для грандиозной вечеринки, но Геля привыкла проводить этот день незаметно. В её жизни праздники часто омрачались настроением отчима, поэтому она заранее решила: посидят вечером с мамой, попьют чаю с тортом, и хватит. Друзей, кроме Егора, у неё особо не было — кулинарный колледж отнимал много времени, а подработка и подавно.

За день до дня рождения Геля выходила из здания колледжа, поправляя на ходу тяжелый рюкзак. Снег, первый и несмелый, кружился в свете фонарей, запутываясь в её кудрях.

– Смирнова! Погоди! – раздался голос за спиной.

Геля обернулась. К ней спешил Глеб — её однокурсник. Высокий, худощавый парень в модных очках, который всегда выделялся своей начитанностью и какой-то излишней вежливостью. Они пару раз работали в паре на лабораторных по технологии приготовления пищи, и Глеб всегда старался подсунуть ей лучший нож или почистить за неё овощи.

– Привет, Глеб. Что-то случилось? – Геля остановилась, переминаясь с ноги на ногу от холода.

– Нет, просто… – Парень замялся, пряча руки в карманы куртки. – Я знаю, что у тебя завтра день рождения. И я подумал… в общем, вот.

Он протянул ей небольшую коробку, аккуратно упакованную в крафтовую бумагу и перевязанную бечевкой. На упаковке была приклеена маленькая веточка сушеной лаванды.

– Ой… Глеб, не стоит, правда. Мы же просто учимся вместе… – Геля растерялась. Она не привыкла получать подарки от посторонних парней.

– Это просто знак внимания, — он улыбнулся, и в его взгляде промелькнуло что-то такое, от чего Геле стало неловко. — Открой завтра, хорошо? В сам день рождения. Там ничего такого, просто… для вдохновения.

– Ладно, спасибо, – Геля взяла коробку, чувствуя её приятную тяжесть. – Очень неожиданно.

– С наступающим, Ангелина, – он кивнул и быстро зашагал в сторону метро, не дожидаясь лишних слов.

Геля пожала плечами и сунула коробку в сумку. Она и подумать не могла, что этот невинный жест станет началом небольшого шторма.

Через десять минут к воротам колледжа подкатила знакомая синяя машина. Егор вышел из салона, привычно оглядывая пространство вокруг. Он был в своей черной кожаной куртке, из-под которой виднелась серая толстовка. Увидев Гелю, он расплылся в улыбке, но его взгляд моментально зацепился за её сумку, которая была застегнута не до конца, и из неё торчал край крафтовой бумаги.

– Привет, Кудрявая, – он притянул её к себе, целуя в холодный нос. – Что это у тебя там? Опять учебники по кондитерскому делу скупила?

– Привет, – Геля улыбнулась, прижимаясь к его плечу. – Нет, это подарок. Представляешь, однокурсник Глеб подарил. Сказал открыть завтра.

Егор замер. Его рука, лежавшая на её талии, чуть напряглась.

– Однокурсник? – переспросил он, и в его голосе прорезались те самые низкие нотки, которые Геля знала слишком хорошо. – Это тот, который в очках и вечно на тебя на парах пялится?

– Егор, ну не начинай, – Геля закатила глаза, садясь в машину. – Мы просто учимся вместе. Он вежливый парень, решил поздравить.

Егор сел за руль, но заводить мотор не спешил. Он пристально посмотрел на сумку, лежащую у Гели на коленях.

– Вежливый парень, значит? – Он хмыкнул, пытаясь придать лицу безразличное выражение, но сбитые костяшки пальцев, которыми он постукивал по рулю, выдавали его с головой. – И что там? Бриллианты? Кольцо с предложением руки и сердца?

– Егор! – Геля рассмеялась, толкнув его в плечо. – Перестань. Я даже не знаю, что там. Он просил открыть завтра.

– А я говорю — открой сейчас, – Егор прищурился, и в его глазах заплясали бесенята ревности, которые он старательно пытался выдать за шутку. – А вдруг там бомба? Или приворотное зелье? Я как твой личный телохранитель обязан проверить объект на безопасность.

– Ты несносен, – Геля покачала головой, но коробку из сумки достала. – Ладно, давай посмотрим, а то ты до завтра весь изведешься, будешь под окнами караулить этого бедного Глеба.

Она осторожно надорвала бумагу. Под ней оказалась изящная деревянная шкатулка, а внутри — набор профессиональных кондитерских насадок из нержавеющей стали и маленькая открытка.

– «Твои десерты заслуживают самого лучшего оформления. Твори, Ангелина», – прочитала Геля вслух и невольно улыбнулась. – Ого, это же очень крутой набор. Я о таком мечтала.

В салоне машины стало ощутимо холоднее, хотя печка работала на полную. Егор взял одну из насадок, покрутил её в пальцах, словно это была улика в деле об убийстве.

– Насадки… – процедил он. – Кондитерские. Значит, он изучил твои интересы? Провел, так сказать, разведку местности?

– Егор, ну это же просто профессиональный инструмент! – Геля попыталась забрать насадку, но он не отдавал.

– Слушай, Кудрявая, – он вдруг повернулся к ней, и его лицо стало серьезным. – Я, конечно, шучу. Наверное. Но этот Глеб… он мне не нравится. Слишком много «внимания» для обычного однокурсника. У него что, своих дел нет, кроме как подарки выбирать?

– Он просто хотел сделать приятное, – тихо сказала Геля, чувствуя, как внутри снова поднимается тот самый холодок. – Неужели ты мне не доверяешь?

Егор тут же смягчился. Он бросил насадку обратно в коробку и привлек Гелю к себе, зарываясь лицом в её волосы.

– Тебе я доверяю больше, чем самому себе, Гель. Я этим очкарикам не доверяю. Они такие… тихие, вежливые, а потом — раз, и насадки дарят.

Он отстранился и вдруг коротко рассмеялся, щелкнув её по носу.

– Ладно, ладно. Пусть дарит. Всё равно завтра мой подарок затмит все его железки. Я его, между прочим, месяц готовил.

– Правда? – глаза Гели загорелись любопытством. – А что там?

– А вот это ты узнаешь завтра, – Егор хитро улыбнулся и наконец завел мотор. – И открывать мы его будем не в колледже, а в нормальной обстановке.

Весь вечер Егор вел себя странно. Он то и дело порывался в шутку «конфисковать» подарок Глеба, называя его «вещдоком номер один», а когда Геля ушла на кухню помогать маме, он долго листал ленту в соцсетях, явно пытаясь найти профиль этого самого Глеба. Ревность грызла его изнутри, как голодный зверь, но он честно держал слово — не орал и не устраивал сцен.

***

Утро дня рождения началось для Гели со звонка.

– С днем рождения, моя Рапунцель! – голос Егора в трубке звучал бодро, но в нем слышались нотки недосыпа. – Выгляни в окно.

Геля, накинув халат, подбежала к окну. На заснеженном асфальте двора огромными буквами было выведено: «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, КУДРЯВАЯ!». А рядом стоял Егор, держа в руках связку огромных розовых шаров, которые на фоне серой пятиэтажки смотрелись как нечто инопланетное.

Геля прижала руку к груди, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Она быстро оделась и выбежала на улицу.

– Ты сумасшедший! – закричала она, бросаясь ему на шею. – Ты когда это успел?

– В пять утра, – Егор подхватил её, кружа в воздухе. – Краска, между прочим, светоотражающая. Чтобы ты и ночью видела, кто тут главный фанат твоего праздника.

Они провели утро вместе — Егор отвез её в любимую кофейню, а потом они просто гуляли по парку, где когда-то познакомились. Ревность, казалось, отступила, пока Геля случайно не обронила:

– Надо будет Глебу завтра спасибо сказать, насадки и правда отличные, я утром попробовала крем отсадить…

Лицо Егора в мгновение ока стало каменным.

– Опять Глеб? У тебя день рождения, а ты о его насадках думаешь?

– Егор, ну я же просто к слову…

– Знаешь что, – он остановился, глядя на неё в упор. – Я пытался быть цивилизованным. Честно пытался. Но этот твой кондитер-любитель уже у меня в печенках сидит. Давай договоримся: сегодня ни слова о нем. Сегодня только ты, я и мой подарок.

– Хорошо, – Геля виновато улыбнулась. – Ни слова о Глебе.

Вечером Егор привез её к себе домой. Тетя Лена уже накрыла стол, но Егор повел Гелю сразу в свою комнату.

– Закрой глаза, – скомандовал он.

Геля послушно зажмурилась. Она слышала, как он возится с чем-то тяжелым, как шуршит бумага.

– Открывай.

Перед ней на столе стояла профессиональная кухонная машина — мощный комбайн, о котором мечтает любой повар. Рядом лежала красиво оформленная папка.

– Это… Егор, это же безумно дорого! – выдохнула Геля, касаясь блестящего корпуса.

– Это еще не всё, – он протянул ей папку. – Открой.

Внутри были документы — подтверждение оплаты авторского курса у одного из лучших кондитеров страны, который должен был приехать в их город с мастер-классом через месяц.

– Я знаю, как ты хочешь учиться, Гель, – Егор подошел сзади, обнимая её за плечи. – Я хочу, чтобы ты была лучшей. Чтобы ты открыла свою кондитерскую, и чтобы там на входе висела табличка «Лучшие кудри района».

Геля развернулась в его объятиях, пряча лицо у него на груди.

– Спасибо… Это лучший подарок в моей жизни.

– Лучше, чем насадки? – не удержался Егор, и в его голосе снова послышался тот самый шутливый, но ревнивый тон.

– В миллион раз лучше, – засмеялась Геля.

Они сидели на его кровати, рассматривая программу курса, когда телефон Гели, лежащий на тумбочке, пискнул. Егор, который был ближе, невольно глянул на экран.

«Глеб: Ангелина, надеюсь, подарок понравился. Еще раз с днем рождения. Ты особенная».

Егор медленно выдохнул. Геля видела, как его челюсти снова сжались, а в глазах полыхнуло то самое пламя, которое он так старательно гасил весь день.

– «Ты особенная»? – Егор взял телефон и протянул его Геле. – Это он так вежливость проявляет?

– Егор, пожалуйста…

– Нет, Гель, это уже не вежливость. Это заявка на победу, – он встал и начал мерить комнату шагами. – Значит так. Завтра я иду с тобой в колледж.

– Зачем? – испугалась она.

– Буду знакомиться. Посмотрю в его честные глаза через его честные очки. И объясню, что «особенная» ты только для одного человека. И этот человек очень не любит, когда его территорию метят крафтовыми коробками.

– Ты же обещал не драться! – Геля вскочила, преграждая ему путь.

Егор остановился, глядя на неё сверху вниз. Его взгляд смягчился, но решимость никуда не делась.

– Я не буду драться, Кудрявая. Я же сказал — я буду вежливым. Таким же вежливым, как твой Глеб. Просто… я доходчиво объясню ему разницу между «однокурсником» и «парнем».

Он притянул её к себе, целуя в лоб.

– Не бойся. Я не испорчу тебе праздник. Но я Волков, Геля. И я не привык делиться тем, что люблю больше жизни. Даже если это касается обычных поздравлений.

Геля вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. В этом был весь Егор — защитник, собственник и её самое большое счастье. Она знала, что завтра будет непростой день, но теперь, глядя на кухонную машину и чувствуя тепло его рук, она понимала: никакие Глебы и никакие подарки не смогут изменить того, что они есть друг у друга.

– Ладно, – прошептала она. – Но только попробуй его напугать до заикания — будешь сам на этой машине крем взбивать.

– Договорились, – ухмыльнулся Егор, и в его глазах снова засияла та самая любовь, ради которой Геля была готова вытерпеть любую его ревность. – Пошли торт есть. Мама там, кажется, уже свечи зажгла.

Они вышли из комнаты, держась за руки. Впереди была взрослая жизнь, восемнадцать лет и бесконечное количество дорог, которые им предстояло пройти вместе. И Геля знала: пока Волков рядом, ни одна тень из прошлого или настоящего не сможет погасить свет её праздника.