Любовь монарха
Шёпот первородного пламени
Его дерзкий приказ повис между нами, вибрируя в воздухе, словно раскаленный клинок.
«Возьми меня. Сожги меня дотла».
Каждая клетка моего естества, каждый теневой солдат в глубинах моего духовного чертога и каждая капля темной крови внутри вен требовали одного: подчиниться этому зову. Вбить его в матрас, войти одним сокрушительным толчком, забрать этого гордого небожителя здесь и сейчас, пока мир за окнами пентхауса тонет в огнях суетного Сеула. Мой член пульсировал от нестерпимой, колющей тяжести, требуя выхода накопившемуся за год безумию.
Но я заставил себя замереть.
Я посмотрел в эти небесно-голубые глаза, в которых кружились золотые драконьи вихри. Юки лежал подо мной, обнаженный, великолепный, раскинувший руки по темному шелку. Его грудь тяжело вздымалась, на фарфоровых ключицах блестели бисеринки пота, а губы были искусаны и припухли от наших поцелуев. Он выглядел готовым к бою. К жестокому, яростному столкновению стихий, где никто не просит пощады.
Но я видел больше, чем видел он сам.
Я видел хрупкость. Не древнего духа, что спорил с Нефритовым Императором и шел плечом к плечу с Королем Обезьян, а той плоти, в которую его замуровали. Проклятие сделало его тело человеческим. Да, крепким, идеально сложенным, наполненным первобытным теплом, но смертным по своей анатомии. У него не было драконьей неуязвимости к разрывам. Серебристые шрамы на тонких запястьях и щиколотках напоминали о том, как легко рвется эта кожа под тяжестью безжалостных оков. А страшная полоса на спине до сих пор слабо пульсировала отголосками вечной муки.
Если я сейчас поддамся слепому голоду Монарха, я разорву его. Я причиню ему боль.
А боли в его двух тысячах лет одиночества было и без того слишком много.
Я медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы, силой воли остужая бушующий внутри шторм. Мои ладони, до этого сжимавшие его бедра с силой тисков, разжались. Пальцы мягко, едва касаясь, очертили контуры его тазовых костей, скользнули вверх по ребрам, заставляя Юки вздрогнуть от внезапной смены ритма.
– Джинву?.. – в его хриплом шепоте проскользнуло искреннее замешательство.
Его брови сошлись к переносице, пальцы, до этого сжимавшие мои плечи, слегка ослабили хватку. Дракон не привык к тому, что его порыв останавливают. Он ждал бури, ждал удара, готовый принять его с высоко поднятой головой, но натолкнулся на тишину.
– Не спеши, – мой голос прозвучал низко, бархатисто и глубоко, отчего по шелковой простыне под нами побежала мелкая рябь теневой энергии. – Мы никуда не торопимся, Юки.
– Ты издеваешься? – фыркнул он, и в его синих глазах снова вспыхнула искра уязвленной божественной гордости. Он качнул бедрами навстречу моему телу, дразня, пытаясь вернуть прежний бешеный темп. – Ты сам едва сдерживаешь своего зверя. Я чувствую, как тебя трясет. Думаешь, я сломаюсь? Я держал на своих плечах свод небесного чертога, смертный. Меня не напугать напором Монарха.
Я тихо усмехнулся. В этой гордости была вся его суть, и я любил в нем каждую крупицу этого дикого, непокорного нрава. Но сегодня править этой ночью предстояло мне.
– Я знаю, кто ты, – я наклонился к его лицу, коснувшись кончиком носа его фарфорового виска, вдыхая сводящий с ума запах озона и сладковатого сандала. – И знаю, сколько ты вынес. Но сегодня ты не на поле битвы. Мне не нужны твои подвиги, Юки. Я не собираюсь проверять твое тело на прочность.
– О чем ты?.. – выдохнул он, когда моя ладонь опустилась на его живот, начав медленно, круговыми движениями массировать напряженные кубики пресса.
– Я хочу, чтобы тебе было хорошо, – прошептал я прямо в его приоткрытые губы, не целуя, а лишь делясь горячим дыханием. – Только хорошо. Никакой боли. Никакой крови. Твое тело слишком долго знало одни лишь цепи. Сегодня оно узнает нечто другое.
Юки замер. Золотое сияние в его зрачках дрогнуло, расплываясь, уступая место чему-то темному, глубокому и до боли уязвимому. Он приоткрыл рот, словно хотел выдать очередную колкость, привычно закрыться сарказмом существа, пережившего эпохи, но слова застряли у него в горле. Никто и никогда за две тысячи лет не говорил с ним так. Боги требовали от него покорности. Враги жаждали его крови. Люди боялись его могущества.
Никто никогда не заботился о том, что чувствует дракон, запертый в клетке из костей и мяса.
Я прикрыл глаза, обращаясь к системному инвентарю.
Среди бесконечных трофеев, добытых в S-ранговых вратах и чертогах демонических владык, хранились не только клинки и зелья исцеления. Там лежали флаконы, созданные лучшими алхимиками иных миров — эссенции, способные смягчать даже алмазную броню, масла из лепестков лунного лотоса, впитывающие в себя любое напряжение.
В моей правой руке с тихим шелестом материализовался граненый флакон из тяжелого черного стекла. Едва я вынул притертую пробку, как по комнате поплыл густой, дурманящий аромат ночных трав, меда и прохладной родниковой воды. Это масло обладало уникальным свойством: оно мгновенно согревалось от тепла тела, снимало любые спазмы и делало самую чувствительную плоть податливой, шелковистой и невосприимчивой к боли.
Юки скосил глаза на флакон, настороженно наблюдая за моими действиями.
– Что это?
– То, что поможет нам обоим, – ответил я.
Я щедро вылил густое, прозрачное масло на свои ладони. Растер его между пальцами, чувствуя, как оно становится обжигающе теплым, вбирая в себя частицу моей манеры. Затем я отставил флакон и снова навис над Юки, но на этот раз не прижимая его к постели, а бережно подхватив его ноги под колени.
Он инстинктивно напрягся, его бедра сжались.
– Расслабься, – мягко скомандовал я, заглядывая ему прямо в душу своим грозовым, уверенным взглядом. – Доверься мне. Ты доверил мне свою тайну, теперь доверься моим рукам.
Я медленно развел его колени в стороны, сгибая его длинные, мускулистые ноги и открывая взору самое сокровенное. Юки шумно сглотнул, фарфоровая кожа его шеи и щек залилась густым, жарким румянцем. Даже древний дракон не мог скрыть естественного человеческого смущения перед абсолютной наготой и беззащитностью этой позы.
Мои ладони, пахнущие лунным лотосом, опустились на внутреннюю сторону его бедер.
Я начал массировать его мышцы — медленно, глубоко, с точно рассчитанной силой. Мои пальцы разминали напряженные связки, поднимались к паху, оглаживали чувствительную кожу, заставляя Юки мелко вздрагивать. Масло создавало невероятное, гладкое скольжение.
– А-ах… – протяжный, низкий вздох сорвался с его губ, когда я большими пальцами мягко надавил на паховые складки, снимая накопившийся за время нашего противостояния тонус.
– Вот так, – приговаривал я хриплым полушепотом, не отрывая взгляда от его лица, ловя каждое изменение в его мимике. – Отпусти контроль, Юки. Небесный Император далеко. Здесь только я.
Его дыхание сбилось на рваные, частые толчки. Его возбужденный член, крупный и горячий, подрагивал на животе, роняя прозрачные капли смазки, но я пока не прикасался к нему, продолжая методично, бережно готовить его тело.
Моя правая ладонь, щедро покрытая согревающим маслом, скользнула ниже.
Когда мои пальцы мягко легли на его сжатый, тугой вход, Юки резко выгнулся, пальцы его рук судорожно впились в шелковые простыни, сминая ткань в тугие узлы. Черно-золотой браслет на его предплечье вспыхнул робким, тревожным светом.
– Джинву… стой… это… – в его голосе смешались паника и накатывающее, неизведанное доселе пламя.
– Тш-ш-ш… Я здесь. Я держу тебя.
Я не стал давить. Я просто оставил теплую ладонь там, позволяя маслу растопить его сопротивление, ласково поглаживая подушечкой пальца чувствительные складочки, привыкая к его теплу, давая ему привыкнуть к моему присутствию.
Одновременно я наклонился вперед и накрыл его губы поцелуем — на этот раз не яростным и жадным, а бесконечно нежным, тягучим, полным безмолвного обожания. Я целовал его уголки губ, скользил языком по его зубам, переманивая все его внимание на наши рты, пока моя рука внизу медленно, с филигранной осторожностью делала свое дело.
Капля масла скользнула внутрь.
Юки застонал прямо мне в рот, когда мой указательный палец, смазанный до идеальной гладкости, медленно, едва ли на полфаланги, проник внутрь.
Он был невыносимо тесным. Внутри него бушевал такой же яростный жар, как и на поверхности, его мышцы судорожно сомкнулись вокруг моего пальца, пытаясь вытолкнуть инородный предмет. Я замер, не двигаясь дальше, давая ему время. Мой язык ласково сплелся с его языком, успокаивая, отвлекая. Свободной рукой я поглаживал его грудь, проводя пальцами по напряженным соскам, отчего Юки выгибался мне навстречу, невольно расслабляя низ живота.
– Молодец… – шептал я, отрываясь от его губ и спускаясь поцелуями к его подбородку, к пульсирующей жилке на шее. – Ты такой красивый, когда не пытаешься казаться грозным богом. Ты идеален.
– Заткнись… хитрый… ублюдок… – сдавленно простонал он, но в его ругательствах не было злости.
Его пальцы нащупали мои широкие плечи, но вместо того, чтобы оттолкнуть, они вцепились в мои мышцы, притягивая ближе. Золотые искры в его синих глазах закружились с невероятной скоростью, зрачки расширились почти на всю радужку.
Почувствовав, как тугие мышцы наконец уступают теплому маслу, я плавно продвинул палец глубже.
Вход подался. Эссенция делала свое дело: стенки внутри стали податливыми, шелковистыми. Я начал медленно двигать пальцем, совершая мягкие круговые движения, растягивая его изнутри, массируя каждый миллиметр.
– Боги… а-ах… Джинву! – Юки запрокинул голову, обнажая длинную, точеную шею. Его спина изогнулась дугой, отрываясь от кровати.
Я видел, как преображается его лицо. Ушла вековая усталость, ушла настороженность. Осталось лишь чистое, ошеломляющее удовольствие, которого он никогда прежде не испытывал. Человеческое тело, казавшееся ему проклятием и тюрьмой, вдруг раскрылось источником запредельного, сладкого экстаза.
Не вынимая первого пальца, я добавил на ладонь еще порцию масла и прижал к нему второй.
– Потерпи еще немного, мой дракон, – мой голос дрогнул от сдерживаемой страсти. Видеть его таким — податливым, стонущим подо мной, зовущим меня по имени — было сильнейшим испытанием для моего рассудка. Мой собственный член сочился смазкой, требуя сорваться, но я держал железный поводок на своих желаниях.
– Я… я не фарфоровый… – всхлипнул он, когда второй палец плавно, с мягким чавкающим звуком скользнул внутрь. – Можешь… смелее…
– Не торопи меня, – с нежной властностью осадил я его, мягко разводя пальцы в стороны внутри него, растягивая, готовя путь. – Я сделаю так, чтобы ты не почувствовал ничего, кроме наслаждения.
Два пальца двигались внутри него слаженно и размеренно. Я исследовал его анатомию, чувствуя, как с каждым движением его тело все охотнее принимает меня. А затем, изогнув пальцы чуть вверх, я нащупал плотный, чувствительный узелок на передней стенке.
С легким нажимом я провел по нему подушечками пальцев.
То, что произошло дальше, едва не лишило меня слуха.
Юки издал громкий, захлебывающийся стон, перешедший в высокий, почти экстатический всхлип. Все его тело свело судорогой блаженства. Чешуя дракона на его правом плече вспыхнула ослепительным лазурным светом, наруч на запястье отозвался низким гулом, а по моим пальцам словно прошел теплый электрический разряд — драконье ядро внутри него отозвалось на физическую стимуляцию человеческой простаты.
– А-а-а-х! Что… что это… Джинву, стой, я… я сейчас…
– Тише, тише, – я поймал его судорожно мечущуюся руку, переплетая наши пальцы, вдавливая его ладонь в матрас. – Это ты. Твое тело. Смотри, как оно отзывается.
Я нажал на ту же точку еще раз, плавным толчком, одновременно добавив третий палец.
Юки забился на постели, слезы чистейшего восторга выступили на его ресницах, блестя в полумраке комнаты. Он больше не пытался контролировать себя, не пытался держать марку древнего небожителя. Он плавился. Дракон, чье пламя веками жгло врагов, сам сгорал в огне нежности, которую я вливал в него каждым прикосновением. Его бедра сами, инстинктивно начали насаживаться на мои пальцы, требуя большего, требуя заполнить ту пустоту, которую масло и ласка растревожили внутри.
– Пожалуйста… – это слово сорвалось с его губ неосознанно, словно выдох. Две тысячи лет гордости пали перед простой, отчаянной потребностью стать единым целым. – Джинву… хватит пальцев… Я с ума сойду… Пожалуйста, войди.
Его вход был абсолютно готов. Растянутый, горячий, обильно покрытый благоухающим маслом, он трепетал вокруг моих пальцев, мягко сжимая их и умоляя о большем. Никакого сопротивления. Никакой боли. Лишь податливая, раскаленная глубина, готовая принять Монарха.
Я медленно, нехотя извлек пальцы.
Раздался влажный, тихий звук, от которого в паху у меня снова все сжалось в гранитный узел. Юки жалобно простонал от потери тепла, его бедра приподнялись, словно пытаясь вернуть ускользнувшую ласку.
Я поднялся на колени между его разведенных ног.
Мой член, налитый темной кровью, тяжелый и горячий, коснулся его бедра. Я щедро плеснул остатки масла на свой ствол, размазывая его до самого основания, чувствуя, как собственная плоть пульсирует от нетерпения. Затем я взял его ноги, уложив его голени себе на широкие плечи.
Эта поза раскрывала его полностью.
Юки лежал передо мной, прерывисто дыша, глядя снизу вверх затуманенными, темными от желания синими глазами. Его член дергался, роняя прозрачные капли на плоский живот. Он был прекрасен в своей абсолютной капитуляции, которая на самом деле была высшим проявлением доверия, на какое только способен непокорный бог.
Я опустил бедра, направляя широкую головку своего члена к его трепещущему, раскрытому входу.
Острие коснулось его кольца, смазанного и готового.
– Посмотри на меня, Юки, – тихо, но властно приказал я.
Он послушался. Его взгляд — мокрый от выступивших слез наслаждения, сияющий расплавленным золотом первородного огня — впился в мои грозовые серые глаза. В этом взгляде больше не было разделения на Монарха и Дракона, на прошлое и будущее.
– Я с тобой, – сказал я, подаваясь вперед и медленно, неумолимо погружая головку внутрь. – Навсегда.
Юки судорожно выдохнул, его пальцы намертво впились в шелк простыней, когда горячая глубина приняла меня, смыкаясь вокруг моей плоти, словно драгоценные ножны вокруг клинка, готовые объединить наши души в едином, бесконечном пламени.