Любовь, о которой можно только мечтать
Право на любовь под светом софитов
– Т/И, если ты сейчас же не оторвешься от этого отчета, я попрошу Намджуна «случайно» пройтись мимо твоего ноутбука, – раздался над ухом знакомый голос, пропитанный мягкой иронией.
Т/И вздрогнула и подняла взгляд от экрана. Перед ней стоял Юнги. За прошедший год он, казалось, стал еще привлекательнее: темные волосы были небрежно откинуты назад, а в карих глазах, которые раньше казались холодными озерами, теперь постоянно плескались теплые искры, когда он смотрел на неё.
– Юнги-оппа, этот контракт с японскими дистрибьюторами должен быть выверен до последней запятой, – вздохнула девушка, потирая виски. – Ты же знаешь, я не могу подвести компанию.
– Ты работаешь здесь уже полтора года и стала лучшим адвокатом Сеула, о котором пишут в юридических вестниках, – Юнги бесцеремонно закрыл крышку её ноутбука и поставил перед ней стакан с холодным латте. – Наша «принцесса правосудия» заслужила перерыв. Пойдем, ребята уже заказали еду в танцевальную практику.
Т/И улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается привычное тепло. За этот год её жизнь изменилась до неузнаваемости. Из робкой стажерки с голубыми глазами, потерявшейся в переулках Каннама, она превратилась в уверенную молодую женщину, чьему мнению доверял сам Бан Шихёк. Но важнее карьеры были те узы, что связали её с семерыми парнями, ставшими для неё семьей.
– Ладно, ты победил, – Т/И поднялась с кресла, поправляя русые волосы. – Но если завтра юристы из Токио найдут лазейку, я скажу, что это ты меня похитил.
– Я с радостью возьму на себя эту вину, – Юнги на мгновение задержал руку на её плече, и Т/И показалось, что через ткань пиджака прошел электрический ток.
Когда они вошли в тренировочный зал, их встретил привычный хаос. Чонгук и Хосок соревновались в каком-то сложном движении, Намджун что-то увлеченно обсуждал с И/Д, который теперь был постоянным фотографом группы, а Джин и Чимин расставляли коробки с пиццей и контейнеры с токпокки.
– Наше солнышко пришло! – воскликнул Хосок, мгновенно оказываясь рядом и обнимая Т/И за плечи. – Т/И-я, ты сегодня выглядишь такой уставшей. Кто посмел тебя обидеть? Дай мне его имя, и я затанцую его до смерти!
– Никто, Хоби, просто много работы, – рассмеялась она, уворачиваясь от его шутливых щекоток.
– Садись скорее, котик, – Чимин пододвинул ей удобную подушку прямо на полу. – Джин-хён приготовил твои любимые креветки в кляре. Специально для тебя отвоевал их у Чонгука.
– Это было нелегко, – подал голос Джин, поправляя челку. – Этот макнэ ест быстрее, чем я успеваю дышать. Но для нашей красавицы я готов на любые жертвы. Т/И, ты сегодня особенно очаровательна, этот голубой цвет блузки так подходит к твоим глазам.
Т/И покраснела под градом комплиментов. За этот год она привыкла к их вниманию, но каждый раз её сердце трепетало от того, с какой искренней нежностью они к ней относились. Они оберегали её, как драгоценный камень, называли милыми прозвищами и всегда были рядом, когда юридические баталии выматывали её до предела.
– Ну всё, хватит смущать девушку, – подал голос И/Д, подмигивая подруге. – Т/И, я сегодня просматривал кадры с последней фотосессии ребят, ты там случайно попала в кадр на заднем плане. Выглядишь как настоящая икона стиля.
– И/Д, не начинай и ты, – Т/И взяла кусочек пиццы, чувствуя себя абсолютно счастливой.
Вечер прошел в атмосфере шуток и тепла. Тэхён показывал фотографии своего нового питомца, Намджун случайно пролил сок на ковер, вызвав театральный вздох Джина, а Чонгук пытался научить Т/И паре движений из новой хореографии, пока она не взмолилась о пощаде.
Однако среди всего этого веселья Т/И постоянно ловила на себе взгляд Юнги. Он не шутил так громко, как остальные, не пытался привлечь внимание, но его присутствие ощущалось как невидимый кокон. Каждый раз, когда их взгляды встречались, в воздухе повисало нечто невысказанное, что-то, что зрело в их сердцах последние полтора года.
Когда пришло время расходиться, Юнги вызвался проводить Т/И до её кабинета, чтобы она забрала вещи.
– Ты сегодня была тихой, – заметил он, когда они шли по пустому коридору, где свет был приглушен.
– Просто наслаждалась моментом, – ответила Т/И. – Знаешь, Юнги, иногда мне кажется, что та авария год назад была самым счастливым случаем в моей жизни. Если бы не ваша машина...
– Я не люблю об этом думать, – резко перебил её Юнги, останавливаясь. – Каждый раз, когда я вспоминаю визг тормозов и то, как ты стояла там, такая хрупкая... у меня сердце замирает. Я не хочу представлять мир, в котором мы бы не встретились.
Т/И замерла, глядя на него. Юнги смотрел прямо на неё, и в его глазах больше не было привычной сдержанности. Там была буря чувств, которую он больше не мог скрывать.
– Т/И, – он сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними до минимума. – Я долго ждал. Думал, что это просто симпатия, что это пройдет, что я не должен отвлекать тебя от карьеры. Но этот год... видеть тебя каждый день, знать, какая ты добрая, как ты заботишься о нас, как твои глаза светятся, когда ты смеешься...
Он замолчал на мгновение, подбирая слова. Т/И чувствовала, как её собственное сердце колотится о ребра, словно пойманная птица.
– Я люблю тебя, – наконец произнес он, и эти три слова прозвучали громче, чем любой концертный стадион. – Не как «принцессу» компании или нашего адвоката. Я люблю тебя как женщину, с которой хочу делить каждый свой день.
Т/И почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Год сомнений, год тайных взглядов и мимолетных касаний — всё это в один миг обрело смысл. Она протянула руку и осторожно коснулась его щеки, чувствуя кончиками пальцев тепло его кожи.
– Юнги-оппа... – прошептала она, и её персиковые губы дрогнули в улыбке. – Я так долго ждала, когда ты это скажешь. Потому что я люблю тебя с того самого дня, когда ты вышел из машины и посмотрел на меня так виновато и обеспокоенно.
Юнги облегченно выдохнул, и на его лице появилась редкая, по-настоящему счастливая улыбка. Он обхватил её лицо ладонями и медленно, словно спрашивая разрешения, наклонился.
Их первый поцелуй был нежным и долгим, со вкусом персикового чая и ночного Сеула. В этот момент для них не существовало ни контрактов, ни графиков, ни камер. Были только русые волосы, переплетенные с тонкими пальцами пианиста, и два сердца, бьющихся в унисон.
– Значит ли это, что теперь я должен буду согласовывать наши свидания с твоим юридическим графиком? – прошептал Юнги ей в губы, когда они отстранились друг от друга.
– Для тебя у меня всегда будет «окно» в расписании, – улыбнулась Т/И, прижимаясь лбом к его плечу.
– Эй! Я же говорил, что они там целуются! – раздался громкий шепот из-за угла.
Т/И и Юнги резко обернулись. Из-за поворота торчали шесть голов. Чонгук победно вскинул кулак, Чимин и Хосок радостно обнимались, а Тэхён пытался сфотографировать их на телефон, пока Намджун не отобрал его, боясь, что тот его уронит.
– Джин-хён, ты проспорил мне ужин! – крикнул Чонгук. – Я говорил, что Юнги-хён признается сегодня!
– Ну вот, всё испортили, – притворно проворчал Юнги, но не отпустил руку Т/И, а, наоборот, переплел свои пальцы с её.
– Ничего они не испортили, – Т/И посмотрела на своих друзей, которые теперь официально стали свидетелями начала её новой главы. – Они просто напоминают, что нас теперь много.
– Да, – Юнги посмотрел на неё с такой любовью, что у Т/И перехватило дыхание. – Семь защитников и один вор, который украл твое сердце.
И пока ребята с криками и поздравлениями бежали к ним, Т/И знала: впереди их ждет много трудностей, скрытых свиданий и сложных дел. Но пока у неё есть Юнги и эта сумасшедшая семерка, она справится с чем угодно. Ведь право на счастье — это единственный закон, который она никогда не нарушит.