Любовь, о которой можно только мечтать
Симфония новой жизни
Девять месяцев пролетели как один затяжной, но невероятно красивый аккорд. Для Т/И это время стало периодом удивительных открытий: она узнала, что Намджун может прочитать гору книг по детской психологии за неделю, что Джин способен приготовить тридцать видов полезных супов, и что Юнги, суровый и сдержанный рэпер, может часами разговаривать с её животом, обсуждая структуру будущих битов.
Сеульское утро ворвалось в спальню ярким солнечным лучом, но Т/И почувствовала вовсе не радость от пробуждения. Резкая, тянущая боль внизу живота заставила её охнуть и крепче сжать край одеяла.
– Юнги... – позвала она, стараясь дышать ровно.
Юнги, который в последние недели спал чутко, как охранник на посту, мгновенно подскочил. Его карие глаза, еще затуманенные сном, в секунду стали ясными и сосредоточенными.
– Началось? – Он присел рядом, осторожно убирая русые волосы с её вспотевшего лба.
– Кажется, да, – Т/И попыталась улыбнуться, но новая схватка заставила её закусить персиковую губу. – Нам пора.
В больнице Big Hit всё было подготовлено заранее. Несмотря на статус мировых звезд, бантаны настояли на максимальной конфиденциальности. Пока Т/И находилась в родильном блоке, в коридоре разыгрывалась настоящая драма.
– Намджун, перестань мерить шагами коридор, ты уже протер линолеум! – прикрикнул Джин, хотя сам нервно перебирал четки в кармане.
– Я не могу сидеть! – отозвался лидер, едва не задев плечом высокую вазу. – Это же наш первый племянник!
Чонгук и Чимин сидели в углу, прижавшись друг к другу. Рядом с ними застыл И/Д, вцепившись в свою камеру так, будто это был его единственный спасательный круг. Его обычно веселые голубые глаза были полны тревоги.
– Ребята, тише, – Хосок, который обычно был источником шума, сейчас выглядел самым собранным. – Юнги там, с ней. Всё будет хорошо.
Прошло несколько часов, которые показались вечностью. Тишину стерильного коридора прорезал тонкий, пронзительный крик. Все семеро парней замерли, боясь вздохнуть. Через несколько минут дверь приоткрылась, и вышел Юнги. Он выглядел так, будто только что прошел через битву: уставший, с растрепанными волосами, но его лицо светилось таким неземным счастьем, что у Тэхёна перехватило дыхание.
– Сын, – просто сказал Юнги, и его голос дрогнул. – У нас родился сын.
Коридор взорвался приглушенными, но восторженными криками. Парни кинулись обнимать новоиспеченного отца, а И/Д, не выдержав, всё-таки сделал один кадр — Юнги, вытирающий слезу счастья.
Малыша назвали Мин Ходжин. У него были папины карие глаза и мамина добрая улыбка. Когда через неделю Т/И выписывали, у входа в клинику их ждал целый кортеж. Юнги нес сына, бережно прижимая его к груди, а Т/И, чуть бледная, но невероятно красивая в своем нежно-голубом платье, шла рядом, опираясь на руку Хосока.
– Теперь ты официально «Мамочка» не только для нас, Джин-хён, – подшучивал Чонгук, заглядывая в конверт с младенцем.
– Я научу его готовить лучший рамён в Корее, – гордо ответил Джин, поправляя солнцезащитные очки.
Свадьба состоялась через полгода, когда Ходжин уже немного подрос и мог присутствовать на торжестве в крошечном смокинге. Это была закрытая церемония в загородном поместье. Т/И в белоснежном платье с открытыми плечами выглядела как лесная нимфа. Её голубые глаза сияли ярче любого сапфира, когда она произносила клятву.
– Я обещаю быть твоим адвокатом в спорах с миром и твоим тихим причалом после бурь, – сказала она, глядя Юнги в глаза.
– А я обещаю, что наша жизнь всегда будет иметь идеальный ритм, – ответил он, надевая ей на палец кольцо.
И/Д, как лучший друг, был шафером и, конечно, главным фотографом. Его снимки с той свадьбы позже назовут «самыми искренними кадрами десятилетия», хотя они так и остались в семейном архиве.
Два года пролетели как один миг. Ходжин превратился в любознательного малыша, который обожал проводить время в студии у отца, нажимая на все кнопки подряд под присмотром «дяди Намджуна», который, к удивлению всех, проявлял чудеса осторожности с ребенком.
Т/И продолжала работать в Big Hit, став главой юридического департамента. Она успешно совмещала карьеру и материнство, хотя Юнги часто ворчал, что она слишком много на себя берет.
– Т/И, притормози, – сказал он однажды вечером, когда они сидели на террасе их нового дома. – Ходжин спит, дела подождут. Посмотри на звезды.
– Знаешь, Юнги... – она прислонилась к его плечу. – Кажется, мне снова придется немного притормозить с работой.
Юнги замер, медленно поворачивая к ней голову.
– Ты хочешь сказать...
– Да, – улыбнулась она, беря его руку и прикладывая к своему животу. – Кажется, Ходжину скоро понадобится компания.
Через положенный срок в их семье снова случилось пополнение. На свет появилась маленькая принцесса — Мин Суа. Если Ходжин был копией отца, то Суа унаследовала всё от матери: русые кудряшки, персиковые губки и те самые ярко-голубые глаза, которые когда-то покорили сердца семерых айдолов.
В день выписки Суа дом был похож на цветочную лавку.
– О боже, она же просто куколка! – Чимин боялся даже прикоснуться к малышке, которая мирно спала в своей колыбели.
– У неё глаза как небо, – прошептал Тэхён, протягивая ребенку палец, за который Суа тут же ухватилась крошечной ручкой.
– Так, – Намджун серьезно поправил очки. – Теперь нам нужно в два раза больше охраны и в два раза больше терпения. Юнги, ты готов к тому, что через пятнадцать лет под нашими окнами будут стоять толпы парней?
– Я уже начал писать дисс-треки для каждого из них, – проворчал Юнги, но в его глазах читалась бесконечная нежность.
Вечером, когда гости разошлись, а дети уснули, Юнги и Т/И остались в гостиной. В камине уютно потрескивали дрова.
– Ты помнишь тот день в переулке? – спросила Т/И, уютно устроившись в объятиях мужа.
– Каждый миг, – ответил он, перебирая её волосы. – Визг тормозов, твой испуганный взгляд... Я тогда подумал, что сбил ангела.
– А я подумала, что встретила семерых сумасшедших принцев, – рассмеялась она.
– Мы и есть сумасшедшие, – согласился Юнги. – Сумасшедшие от любви к тебе.
Т/И закрыла глаза, слушая мерное биение его сердца. Её жизнь в Корее, начавшаяся с юридической практики и случайного происшествия, превратилась в нечто гораздо большее. Она не просто стала успешным адвокатом и женой мировой звезды. Она стала центром вселенной для человека, который раньше жил только музыкой.
– Знаешь, – прошептал Юнги, засыпая. – Я никогда не думал, что тишина может быть такой мелодичной. Слышишь?
– Что? – не поняла Т/И.
– Дыхание наших детей. Это самая лучшая песня, которую я когда-либо создавал.
Т/И улыбнулась, чувствуя абсолютное, кристально чистое счастье. За окном сиял неоновый Сеул, город, который когда-то разлучил её с другом, чтобы подарить ей целую семью. Она знала, что завтра будет новый день, новые дела и новые заботы, но пока в этом доме звучала мелодия их любви, никакие законы мира не могли разбить их счастье.
И/Д, просматривая дома последние снимки, наткнулся на один кадр: Т/И и Юнги стоят у окна, смотрят на спящих детей, а в стекле отражается их общее будущее — яркое, шумное и бесконечно доброе. Он улыбнулся и нажал кнопку «сохранить». Эта история заслуживала того, чтобы остаться в вечности.