← Назад к обзору

любовь по понятиям

Ледяные искры в темноте

Зимняя Казань кусала за щеки колючим ветром, который пробирался даже под тяжелые шерстяные пальто. Фонари у ДК светили тускло, выхватывая из темноты силуэты парней в кепках-сеточках и девушек в ярких лосинах, набросивших поверх нарядных платьев объемные куртки.

Настя стояла на крыльце, жадно вдыхая морозный воздух. Внутри, в душном зале, музыка била по вискам, а рука Кащея, собственнически лежащая на её талии, казалась раскаленным обручем. Ей нужно было пять минут тишины. Пять минут, чтобы не чувствовать себя трофеем.

– Опять сбежала? – Раздался сзади хриплый голос.

Настя даже не обернулась. Она знала этот шаг, знала этот запах дорогого табака и дешевого одеколона. Никита подошел вплотную, обдавая затылок теплым дыханием.

– Просто дышу, Никит. Там дышать нечем.

– Там все свои, Вишневская. Мои пацаны, твои девки. Чего тебе еще надо? – Он развернул её к себе за плечо, заглядывая в глаза с той самой смесью нежности и угрозы, которая сводила её с ума последние два года. – Или ты ждешь кого? Может, из «Разъезда» кто приглянулся?

– Не начинай, – устало попросила она, глядя на его красивое, резкое лицо. – Ты же знаешь, что мне никто не нужен.

– Знаю, – Кащей усмехнулся, и его пальцы скользнули по её щеке, чуть сильнее, чем следовало. – Потому что если я узнаю, что ты хоть на кого-то посмотрела не так... Ты же знаешь, Насть. Я «Империю» твою по кирпичикам разберу, а подружек твоих по асфальту размажу.

– Ты мне угрожаешь? Снова? – Она вскинула подбородок, в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который когда-то заставил шестнадцатилетнюю девчонку собрать вокруг себя толпу.

– Я тебя предупреждаю. Потому что люблю, дура.

Он притянул её к себе и поцеловал — зло, властно, перекрывая кислород. В этом поцелуе не было тепла, только клеймо собственности. Настя ответила, впиваясь пальцами в его кожаную куртку. Это была их норма. Их личная деформированная реальность, где любовь измерялась синяками на запястьях и громкостью скандалов.

В это время за углом ДК, в относительной тишине заснеженного сквера, Валера Турбо пытался отобрать у Светы сигарету.

– Света, я тебе сказал — брось. Спортсменка, отличница, а дымишь как паровоз, – ворчал он, перехватывая её руку.

– Туркин, не беси меня, – Света ловко увернулась, выпустив струю дыма ему в лицо. – Я сегодня из-за твоих разборок с «Хади Такташ» чуть на тренировку не опоздала. Ты зачем им стрелу забил прямо у моей школы?

– А чего они там трутся? – Валера всплеснул руками, его глаза азартно блеснули. – Ходят, высматривают. Я сразу обозначил: здесь Универсам, здесь мои интересы. И ты — мой главный интерес. Поняла?

– Дурак ты, Валера, – Света смягчилась, глядя на его разбитую губу. – Но мой дурак.

Она подошла ближе и аккуратно коснулась пальцами его лица. Турбо, который секунду назад был готов крушить всё вокруг, замер, как прирученный пес. Его отношения со Светой были странными для Казани того времени: он её уважал. По-настоящему. Не как «подругу авторитета», а как личность, которая могла и слово веское сказать, и за себя постоять.

– Пошли внутрь, замерзнешь, – буркнул он, накидывая на её плечи свою куртку. – Там Зима с твоей Дашкой лимонад пьют, сидят как два пенсионера на завалинке. Тошно смотреть.

Даша и Вахит действительно сидели в самом дальнем углу фойе. Вокруг гремела «Ласковая май», пацаны прыгали в кругу, выкрикивая лозунги своих группировок, а здесь, в тени пыльной пальмы в кадке, было тихо.

– Тебе правда не скучно со мной? – тихо спросила Даша, теребя край своей юбки. – Я ведь не такая, как Настя или Света. Я не умею командовать.

Зима посмотрел на неё своим спокойным, глубоким взглядом. Он всегда был самым рассудительным в Универсаме, тем, кто гасил конфликты еще до того, как Кащей успевал достать нож.

– Даш, в этом городе слишком много шума. Все кричат, все что-то доказывают. А с тобой... с тобой тишина настоящая. Мне этого хватает.

Он осторожно накрыл её ладонь своей. Даша улыбнулась, и в этот момент она была, пожалуй, самой счастливой из всей их компании. У неё не было власти Насти или дерзости Светы, но у неё был Вахит, который никогда не использовал её как щит или украшение.

Миг идиллии прервала Лиза. Она пронеслась мимо них, даже не взглянув на подругу, и направилась к выходу. Её лицо было бледным, а движения — суетливыми.

– Лиза! Ты куда? – крикнула Даша, но та лишь махнула рукой, скрываясь за дверями.

Настя видела уход Лизы с крыльца. Внутри неё снова шевельнулось нехорошее предчувствие. Лиза была её «правой рукой» в Империи, она знала все тайники, все точки сбора, все слабые места пацанов, которые работали на Настю.

– Что-то не так, – прошептала Настя, отстраняясь от Кащея.

– Да всё так, – Никита уже достал фляжку и сделал глоток. – Расслабься, Вишневская. Сегодня наш вечер. Пошли в каморку, там пацаны поляну накрыли.

– Иди, я сейчас приду. Мне надо со Светой поговорить.

Кащей недовольно поморщился, но отпустил её.

– Пять минут. Иначе сам приду и вытащу тебя за волосы.

Настя кивнула, привычно пропуская угрозу мимо ушей. Она быстро нашла Свету в толпе. Та как раз о чем-то спорила с Турбо.

– Света, Лиза ушла. Странная какая-то. Ты не видела, с кем она терлась весь вечер?

Света нахмурилась, отстраняя Валеру.

– Она с каким-то типом из «Разъезда» шепталась у туалетов. Я думала, может, роман у них. А что?

– Она не могла, – Настя покачала головой. – «Разъезд» — наши прямые конкуренты по точкам на рынке. Если она им что-то сливает...

– Да брось ты, Насть, – влез Турбо, – Лиза же твоя лучшая подруга. С первого класса вместе. Кто-кто, а она не сдаст.

– В этом городе, Валера, сдают даже матери, – отрезала Настя. – Пошли в штаб. Мне нужно проверить кое-что.

Они вышли на улицу вчетвером: Настя, Света, Турбо и подошедший Зима с Дашей. Кащей остался внутри, уверенный в своем превосходстве и в том, что Настя никуда не денется.

Штаб «Империи» находился в трех кварталах от ДК. Когда они подошли к заветной двери подвала, Настя замерла. Замок был сорван.

– Назад! – Турбо мгновенно выставил руку, закрывая Свету. Вахит зашел с другого бока, нащупывая в кармане кастет.

Внутри было пусто, но всё было перевернуто вверх дном. Сейф, где Настя хранила общак группировки и тетрадь с именами тех, кто платил им за «крышу», был вскрыт. Профессионально вскрыт.

– Сука... – выдохнула Настя, опускаясь на колени посреди разбросанных бумаг. – Она знала код. Только я и она знали код.

– Лиза? – Даша прижала руки к губам. – Не может быть... Она же любила нас.

– Она любила деньги, Даш, – Света подняла с пола пустую коробку из-под ликера. – И, кажется, она нашла того, кто предложил больше.

– Это не просто кража, – подал голос Зима, внимательно осматривая стены. – Смотрите.

На стене краской было выведено: «Империя пала. Универсам следующий».

– Это вызов Кощею, – Турбо сплюнул на пол. – Насть, если Никита узнает, что из-за твоей подруги его общак под угрозой, он тебя живой не оставит. Ты же знаешь, как он трясется за авторитет.

Настя закрыла глаза. Она видела это как наяву: ярость Никиты, его крики, его руки, сжимающиеся на её горле. Он не простит ей этого прокола. Для него «Империя» всегда была игрушкой, но если эта игрушка начала угрожать его безопасности, он её сломает.

– Нам нужно найти её раньше, чем узнает Кащей, – Настя встала, отряхивая джинсы. Её голос больше не дрожал. В нем снова появилась сталь. – Валера, Вахит, вы со мной? Или побежите докладывать старшему?

Парни переглянулись. Турбо посмотрел на Свету, которая сжала кулаки, готовая к бою. Вахит посмотрел на испуганную Дашу.

– Мы с вами, – коротко бросил Турбо. – Кащей в последнее время совсем берега попутал. Власть ему в голову ударила. Если он начнет на тебя кидаться, в Универсаме начнется раскол. Нам это не надо.

– Тогда погнали, – Настя направилась к выходу. – Я знаю, где она может прятаться. У неё тетка живет в частном секторе у вокзала.

Они выскочили на улицу, где метель разыгралась с новой силой. Но не успели они пройти и десяти метров, как дорогу им преградила черная «Волга». Дверь открылась, и из машины вышел Никита. Он был один, но по его лицу было ясно — он уже всё знает. Или догадывается.

– Куда это вы все так дружно подорвались? – тихо спросил он. В его руке тускло блеснула зажигалка, которую он привычно щелкал. – Насть, я же сказал — пять минут. А ты уже с моими пацанами куда-то лыжи навострила.

– Никита, нам нужно отойти, – Настя попыталась сделать шаг к нему, но он резко сократил расстояние и схватил её за локоть.

– Где деньги, Вишневская? – Его голос упал до змеиного шипения. – Мне только что позвонили. Твою подружку видели на вокзале с пацанами из «Разъезда». И у них в руках был мой кейс. Мой, Настя!

– Это моя вина, я всё исправлю, – быстро заговорила она, чувствуя, как его пальцы впиваются в кость.

– Исправишь? – Кащей рассмеялся, и этот смех был страшнее любого крика. – Ты уже «исправила», когда решила, что можешь играть в лидера. Ты — девка. Твое место на коленях у меня в спальне, а не на стрелках. Из-за твоей тупости пострадал мой авторитет.

– Эй, Кащей, остынь, – Турбо сделал шаг вперед. – Настя не при чем. Лиза всех кинула.

– Заткнись, Туркин! – Никита обернулся к нему, глаза его налились кровью. – Будешь за бабу впрягаться — рядом с ней ляжешь.

Света шагнула к Валере, готовая вцепиться в Кащея, если тот ударит. Зима молча встал чуть впереди Даши, закрывая её собой. Обстановка накалилась до предела. Казалось, воздух вокруг них вибрирует от ненависти.

– Отпусти её, Никит, – тихо сказал Вахит. – Мы всё найдем. Лизу достанем, деньги вернем. Не позорься перед своими же.

Кащей посмотрел на своих старших. Он увидел в их глазах не страх, который привык видеть, а холодное осуждение. Это ударило по его самолюбию сильнее, чем потеря денег.

– Хорошо, – он оттолкнул Настю так сильно, что она едва удержалась на ногах. – Идите. Ищите. Но если до рассвета Лизы и кейса не будет у меня — я закрою «Империю» навсегда. И ты, Настенька, будешь первой, кто за это ответит.

Он сел в машину и с пробуксовкой уехал в темноту.

Настя стояла, тяжело дыша. На её руке уже наливался багровый синяк в форме его пальцев.

– Насть, ты как? – Даша подошла к ней, дрожащими руками поправляя её воротник.

– Нормально, – Настя вытерла невольную слезу, которая тут же замерзла на холоде. – Света, Валера, Вахит... Спасибо.

– Перестань, – Света обняла её за плечи. – Мы банда или кто? Пошли. У нас мало времени.

Они двинулись в сторону вокзала. Город спал, не зная, что в эту ночь решается судьба двух группировок и нескольких жизней. Настя шла впереди, и в её голове билась только одна мысль: она больше никогда не позволит Никите так с собой обращаться. Даже если для этого придется сжечь всю Казань дотла.

А в это время Лиза Дуля сидела в прокуренном зале ожидания вокзала, сжимая в руках кожаный кейс. Рядом с ней сидел парень с холодными глазами — лидер «Разъезда».

– Ты молодец, Лизок, – усмехнулся он. – Теперь Насте конец. И Кащею тоже.

– Мне всё равно, – глухо ответила Лиза. – Я просто хочу уехать. Ты обещал.

– Обещал — сделаю. Как только твои подружки придут за тобой. А они придут. Я их знаю.

Лиза посмотрела в темное окно вагона. Где-то там, в метели, к ней шли те, кого она называла сестрами. И она знала, что прощения не будет. В этом мире за предательство платили самой высокой ценой.

Настя и её команда приближались к вокзалу. Впереди была самая длинная ночь в их жизни. Ночь, которая либо сделает их сильнее, либо раздавит под весом амбиций одного человека, который слишком сильно любил власть и слишком мало — тех, кто был рядом.