← Назад к обзору

любовь по понятиям

Ледяная жатва

Метель над Казанью превратилась в настоящую снежную стену. Ветер выл в подворотнях, заметая следы, словно сама природа пыталась скрыть то, что должно было произойти этой ночью. Настя, Света, Даша и пацаны почти добежали до вокзала, когда тишину спящего района прорезал визг тормозов и глухой рокот мотора знакомой «Волги».

– Не успели, – выдохнул Вахит, останавливаясь на углу. – Насть, смотри.

У входа в здание вокзала стояла машина Кощея, двери были распахнуты настежь. На снегу виднелись темные пятна, которые при тусклом свете фонарей казались черными, и следы волочения. В воздухе еще висел запах жженой резины и пороха.

– Где они? – Настя бросилась вперед, но Турбо перехватил её за пояс, удерживая на месте.

– Тише ты! – шикнул он. – Если Кащей уже там, ты его под руку не лезь. Он сейчас не человек, он зверь.

– Там Лиза! – закричала Настя, пытаясь вырваться. – Валера, пусти, он же её убьет!

– Она нас предала, Насть! – Света подошла к подруге, её лицо было бледным и решительным, хотя руки заметно дрожали. – Она сдала нас «Разъезду». Она знала, на что шла.

– Она дура! Она маленькая глупая дура! – Настя наконец вырвалась и побежала к «Волге», но машина была пуста. Внутри на заднем сиденье валялась лишь знакомая вязаная шапка Лизы — та самая, которую Настя подарила ей на день рождения три месяца назад.

Через пятнадцать минут к вокзалу стянулись остальные универсамовские. Кащей не стал ждать «помощи» от девчонок. Он действовал быстро и грязно. Еще через полчаса, когда Настя, почти обезумевшая от неизвестности, металась по перрону, из лесополосы за путями вышли пацаны Кощея. Сам Никита шел впереди. Его пальто было расстегнуто, на лице застыла маска ледяного безразличия, а на костяшках пальцев алела свежая кровь.

– Всё, – коротко бросил он, поравнявшись с Настей. – Вопрос закрыт. Кейс в машине.

Настя замерла, глядя в его пустые, как январское небо, глаза.

– Где Лиза? – прошептала она. – Никита, где Лиза?

Кащей достал зажигалку, щелкнул ею. Огонек на мгновение осветил его хищный профиль.

– Остывает. Вместе со своим ухажером из «Разъезда». В лесу места много, земля только мерзлая, копать долго... поэтому просто присыпали снегом.

Мир вокруг Насти рухнул. Звуки метели, тяжелое дыхание Турбо за спиной, всхлип Даши — всё слилось в один невыносимый гул. Она не верила. Не могла поверить, что человек, с которым она делила постель, с которым мечтала о будущем, только что хладнокровно лишил жизни её лучшую подругу.

– Ты... ты что сделал? – Голос Насти сорвался на крик. – Ты её убил? Она же девчонка! Ей восемнадцать лет!

– Она крыса, Настя, – Кащей резко схватил её за плечи и встряхнул так, что у неё клацнули зубы. – В моем мире крыс не прощают. Неважно, сколько ей лет и чья она подружка. Она посягнула на моё. На мои бабки, на мой авторитет. Скажи спасибо, что я тебя не заставил на это смотреть.

– Ты монстр! – Настя замахнулась, чтобы ударить его, но он перехватил её руку, больно выкручивая запястье.

– Я тот, кто тебя защищает, дура! – рявкнул он прямо ей в лицо. – Если бы я их не кончил, завтра «Разъезд» пришел бы за тобой. Они бы тебя по кругу пустили, чтобы мне отомстить! Ты этого хотела?

Настя упала на колени прямо в грязный снег. Рыдания душили её, вырываясь из груди хриплыми стонами. Это была не просто грусть — это была настоящая, черная истерика. Она видела перед глазами не предательницу, а ту маленькую Лизу из первого класса, которая делилась с ней яблоком и обещала, что они всегда будут вместе.

Света и Даша подбежали к ней. Даша закрыла лицо руками, её плечи сотрясались от беззвучного плача. Даже Света, всегда такая сильная и правильная, сейчас выглядела раздавленной. Она смотрела на Кащея с такой ненавистью, что Турбо невольно отошел от нее на шаг.

– Вы звери, – тихо сказала Света, глядя на пацанов Универсама. – Вы просто куски мяса без души.

– Слышь, Светик, язык прикуси, – огрызнулся один из шестерок Кощея, но Турбо тут же выставил локоть, загораживая свою девушку.

– Рот закрой, – холодно бросил Валера своему же пацану. – Не видишь, что происходит?

Вахит стоял поодаль, обнимая Дашу. Его лицо было непроницаемым, но в глубине глаз читалась усталость. Он понимал, что после этой ночи всё изменится. Кощей перешел черту, за которой «пацанские понятия» превращались в обычную мясную лавку.

– Настя, вставай, – Кащей попытался поднять её, но она оттолкнула его руку с такой силой, будто коснулась раскаленного железа.

– Не трогай меня... никогда больше не трогай меня! – Она кричала, захлебываясь слезами. – Ты её убил! Ты убил Лизу!

– Я спас тебя! – Кащей сорвался на крик в ответ. – Посмотри на себя! Ты создала «Империю», ты возомнила себя королевой, а не смогла уследить за собственной шестеркой! Это ты виновата в её смерти, Настя! Если бы ты была нормальным лидером, она бы не посмела воровать. Это твоя слабость её убила!

Эти слова ударили больнее, чем если бы он её ударил. Настя замолчала, только её плечи продолжали мелко дрожать. Она смотрела на свои руки, которыми когда-то обнимала Лизу, и видела на них невидимую кровь.

– Поехали домой, – уже тише сказал Никита, делая знак пацанам расходиться. – Хватит сцен. Завтра всё забудется. Казань большая, одной крысой меньше — воздух чище.

– Я не поеду с тобой, – Настя подняла на него взгляд. Её лицо было серым, глаза опухли от слез, но в них больше не было любви. Только пустота. – Я никогда больше не зайду в твой дом.

Кащей усмехнулся, хотя в глубине его зрачков промелькнула тень тревоги.

– Поедешь. Куда ты денешься? Ты без меня — никто. Завтра приползешь, когда поймешь, что «Разъезд» объявил на тебя охоту за смерть своего пацана.

Он развернулся и пошел к машине. «Волгa» взревела мотором и скрылась в снежной пелене, оставив четверых друзей на пустом перроне.

Турбо подошел к Свете и попытался обнять её за плечи, но она резко отстранилась.

– Валера, не надо, – её голос был сухим и ломким. – Ты знал, что он это сделает? Когда вы шли туда... ты знал?

– Света, это война, – Турбо отвел взгляд. – На войне не выбирают методы. Лиза сдала общак. Это смерть по всем понятиям.

– Понятиям? – Света горько усмехнулась. – Валера, ей было восемнадцать. Она была нашей подругой. Вы могли её просто выгнать, избить, заставить вернуть деньги... Но убить?

– Кощей не прощает, ты же знаешь, – подал голос Зима, продолжая удерживать Дашу, которая, казалось, была в предобморочном состоянии. – Он всегда был таким. Просто сегодня это коснулось нас лично.

Настя сидела на снегу, раскачиваясь из стороны в сторону. Она не слышала их споров. В её голове крутилась только одна сцена: холодный лес, снег, падающий на закрытые глаза Лизы, и Никита, стоящий над ней с пистолетом в руке. Её Никита. Тот, кому она отдала свою невинность, свою веру, свою жизнь. Тот, от кого она забеременела и чьего ребенка потеряла из-за его же ярости.

– Настя, пойдем к Даше, – Света опустилась рядом и взяла подругу за руку. – Здесь нельзя оставаться. Пацаны из «Разъезда» могут вернуться.

– Пусть возвращаются, – безжизненно ответила Настя. – Мне всё равно.

– Настя, ради нас, – Даша присела с другой стороны, её голос дрожал. – Пожалуйста. Нам страшно. Лизы больше нет... Мы остались втроем. Пожалуйста, не оставляй нас.

Слово «втроем» подействовало на Настю как разряд тока. Она посмотрела на подруг. Света, всегда такая боевая, сейчас выглядела потерянным ребенком. Даша — хрупкая, тихая Даша — была на грани срыва. Они были её семьей. Её настоящей «Империей».

– Пойдем, – Настя с трудом поднялась, опираясь на Свету. – Пойдем.

Валера и Вахит шли позади, сохраняя дистанцию. Между ними и девчонками пролегла невидимая пропасть. В эту ночь они все поняли: мир пацанов и мир их женщин столкнулись в лобовую, и осколки этой аварии ранили каждого.

Квартира Даши встретила их тишиной и запахом старых книг. Родители Даши были в командировке, и это было единственное место, где они могли укрыться от внешнего мира.

Девчонки забились на одну кровать, накрывшись старым пледом. Настя молчала, глядя в одну точку. Света кипятила чай, её движения были механическими. Даша просто сидела рядом с Настей, сжимая её ладонь.

– Что теперь будет? – тихо спросила Даша, когда Света принесла кружки.

– «Империи» больше нет, – ответила Настя. Её голос звучал на удивление спокойно, но это было спокойствие выжженной земли. – Я распущу пацанов завтра. Я не хочу больше в это играть. Весь этот криминал, все эти авторитеты... это всё пахнет кровью и гнилью.

– А Кощей? – Света внимательно посмотрела на подругу. – Ты же знаешь, он тебя не отпустит. Для него ты — его собственность. Его главная награда.

– Пусть попробует удержать тень, – Настя закрыла глаза. – Я умерла там, на вокзале, вместе с Лизой. Та Настя, которая его любила, больше не существует.

В этот момент в дверь негромко постучали. Все вздрогнули. Света подошла к двери и посмотрела в глазок.

– Это Турбо и Зима.

– Впусти, – кивнула Настя.

Парни вошли в комнату, чувствуя себя здесь лишними. Они принесли продукты и какие-то бинты — видимо, Турбо всё же решил, что кому-то может понадобиться медицинская помощь.

– Насть, – Валера замялся, переминаясь с ноги на ногу. – Кощей в ярости. Он поехал в кабак, пьет там со своими. Сказал, что если ты к утру не вернешься домой, он придет за тобой сам. И нам с Вахитом приказал тебя караулить.

– И что? Будете караулить? – Света скрестила руки на груди, глядя на Валеру в упор.

– Света, не начинай, – поморщился Турбо. – Мы здесь, потому что переживаем. Мы не шестерки его, мы старшие. Но он главарь. Против него идти — это верная смерть.

– А смотреть, как он её ломает — это не смерть? – Даша вдруг заговорила громко, и все обернулись к ней. – Вы же видите, что он с ней делает! Он убил её подругу! Вахит, ты же говорил, что ты не такой!

Зима подошел к Даше и присел перед ней на корточки.

– Я не такой, Даш. И я не дам ему тебя тронуть. Но Настя... она в отношениях с ним уже два года. Это их война. Мы можем только прикрыть, если начнется стрельба.

– Стрельба начнется, – Настя подняла голову. В её глазах больше не было слез. Там была холодная, расчетливая ярость. – Но не та, которую вы ждете. Никита думает, что он контролирует Казань. Но он забыл, кто всё это время вел дела в «Империи». Он забыл, что я знаю всех его поставщиков, все его тайники и всех его врагов.

– Настя, ты что задумала? – Турбо напрягся. – Не вздумай идти против него открыто. Он тебя раздавит.

– Я не пойду открыто, Валера. Я уйду красиво. Но сначала... сначала я сделаю так, чтобы он почувствовал ту же пустоту, которую чувствую я.

Она встала и подошла к окну. Метель начала стихать, обнажая серый, неуютный город. Где-то там, в лесополосе, лежала Лиза — её первая и самая большая потеря. Настя знала, что за предательство нужно платить. Лиза заплатила жизнью. Теперь пришла очередь Никиты платить за свою жестокость.

– Света, Даша... вы со мной? – Настя обернулась к подругам.

– До конца, – Света встала рядом.

– До конца, – эхом отозвалась Даша.

Вахит и Валера переглянулись. Они поняли, что мир, к которому они привыкли, сегодня окончательно раскололся. И им придется выбирать, на какой стороне этого разлома они останутся.

– Мы вас не бросим, – тихо сказал Зима. – Что бы вы ни решили.

Настя кивнула. Это была первая маленькая победа. Кощей думал, что страх — это лучший способ контроля. Но он ошибся. Страх порождает ненависть, а ненависть — это топливо, на котором можно доехать до самого ада. И Настя была готова отправиться туда, лишь бы забрать Никиту с собой.

Этой ночью в маленькой квартире на окраине Казани родилась новая сила. Сила, которая больше не хотела играть по мужским правилам. Сила, замешанная на горе, крови и утраченной невинности. Хрустальная империя разбилась, но её осколки стали острее любого ножа.