любовь, попкорн и шарф
Звезды, попкорн и полосатый шарф
За окном сгущались сумерки, окрашивая небо над ареной Бравл Старс в глубокий индиговый цвет. Для большинства бойцов день закончился триумфом или досадным поражением, но для Фэнга и Эдгара он закончился просто уютным убежищем в небольшой квартире, где пахло сушеными травами, дешевым одеколоном и — неизменно — свежеприготовленным попкорном.
Они сидели на диване, завернутые в один огромный, колючий, но невероятно теплый шерстяной плед. Фэнг, чьи волосы были распущены и мягкими волнами падали на плечи без привычной повязки-хатимаки, то и дело порывался вскочить, чтобы продемонстрировать «тот самый коронный удар».
– Нет, ну ты видел, Эдди? – Фэнг воодушевленно размахивал рукой, едва не задевая нос соседа. – Когда этот Булл выскочил из кустов, я такой: «Бах! Кинематографичный финал!». А потом ты... бум! Сверху, как настоящий ниндзя из фильмов категории «Б». Это было легендарно!
Эдгар, почти полностью скрытый в складках пледа и собственного полосатого шарфа, только тихо фыркнул. Его челка закрывала глаза, но кончики ушей, предательски красные, выдавали его состояние.
– Это было не «легендарно», Фэнг, – пробормотал он, стараясь придать голосу привычную долю скепсиса. – Это было безрассудно. Если бы я не прыгнул вовремя, тебя бы размазали по всей карте «Шштольни». Ты слишком много позируешь перед воображаемыми камерами.
– Ой, да ладно тебе, – Фэнг широко улыбнулся и, воспользовавшись моментом, придвинулся ближе, прижимаясь плечом к плечу Эдгара. – Ты просто не хочешь признавать, что мы — лучший дуэт в истории Парного Столкновения. Мы как... как масло и попкорн! Как спецэффекты и Майкл Бэй!
– Мы как катастрофа и еще одна катастрофа, – поправил Эдгар, но не отодвинулся. Напротив, он почти незаметно прислонил голову к плечу Фэнга.
В комнате было тихо, только тихонько гудел старый холодильник на кухне. Фэнг чувствовал, как от Эдгара исходит тепло, несмотря на его вечно холодные руки и мрачный вид. Ему хотелось сделать этот момент бесконечным. Эдгар всегда строил из себя недоступную крепость, обнесенную колючей проволокой сарказма, но здесь, под пледом, эта защита истончалась.
– Знаешь, – вдруг мягко сказал Фэнг, убавляя тон своего обычного актерского энтузиазма. – Ты сегодня был очень крутым. Не просто как боец. Ты... ну, ты спас меня. Снова.
Эдгар замер. Его шарф, который обычно жил своей жизнью и агрессивно дергался, сейчас лениво обвил талию Фэнга, словно ища опоры.
– У меня не было выбора, – буркнул Эдгар в воротник. – Кто еще будет слушать мои жалобы на Bad Randoms, если тебя выбьют из турнира?
– Так я и поверил, – Фэнг тихо рассмеялся, и этот звук заставил сердце Эдгара пропустить удар. – Признай, Эдди, ты просто без ума от моего стиля.
Фэнг повернулся к нему, и их лица оказались совсем рядом. Улыбка Фэнга стала мягче, исчезла привычная самоуверенная ухмылка, уступив место чему-то искреннему и немного пугающему в своей открытости.
– Ты такой милый, когда ворчишь, – прошептал Фэнг.
– Я не милый, – попытался возразить Эдгар, но голос сорвался. – Я воплощение тьмы и...
Договорить он не успел. Фэнг быстро, почти невесомо коснулся губами его щеки. Это не был поцелуй из голливудской мелодрамы, о которых Фэнг постоянно твердил. Это было неловкое, теплое и очень короткое касание, от которого у Эдгара перехватило дыхание.
– Фэнг, ты... – Эдгар широко распахнул глаза, глядя на него.
– Что? – Фэнг хитро прищурился, хотя его собственные щеки тоже залил румянец. – Это была награда за первое место. Хочешь еще одну?
– Иди к черту, – выдохнул Эдгар, но вместо того чтобы оттолкнуть его, он еще глубже зарылся в плед, пряча лицо.
Фэнг не унимался. Он начал легонько тискать Эдгара через ткань пледа, словно тот был большим, колючим, но очень любимым котом.
– Ну же, Эдди, не будь таким букой! – Фэнг начал осыпать его лицо мелкими, быстрыми поцелуями: в лоб, в висок, в другую щеку. – Ты мой самый лучший напарник. Самый мрачный, самый ворчливый и самый классный.
– Перестань, – Эдгар слабо пытался отбиться, но его руки запутались в пледе, а шарф, предатель, только плотнее прижал Фэнга к хозяину. – Люди увидят...
– Тут никого нет, только мы, – Фэнг прижался своим лбом к его лбу. – И я серьезно. Ты потрясающий. Даже если ты думаешь, что мир — это сплошная черная дыра. В этой дыре очень уютно, если ты рядом.
Эдгар затих. Его сопротивление окончательно растаяло. Он медленно поднял руку и, помедлив секунду, осторожно коснулся волос Фэнга, заправляя выбившийся локон за ухо.
– Ты придурок, Фэнг, – тихо сказал он, и в этот раз в его голосе не было ни капли злости. Только бесконечная усталость, смешанная с чем-то, что он боялся называть вслух. – Самый громкий и раздражающий придурок, которого я знаю.
– Но твой придурок? – с надеждой спросил Фэнг.
Эдгар промолчал, но вместо ответа он неуклюже подался вперед и прижался губами к щеке Фэнга, прямо возле уголка рта. Это было так быстро и робко, что Фэнг на мгновение застыл, не веря своей удаче.
– Допустим, – прошептал Эдгар, отворачиваясь и делая вид, что его очень заинтересовал узор на ковре.
Фэнг довольно замурчал, обнимая его еще крепче. Он знал, что завтра Эдгар снова наденет свою маску безразличия, будет закатывать глаза на его шутки и делать вид, что они просто коллеги. Но сейчас, здесь, под этим общим пледом, всё было иначе.
– Эй, Эдди? – позвал Фэнг спустя пару минут тишины.
– Угу?
– А завтра в «Броулболе»... если я забью гол через себя, ты поцелуешь меня уже по-настоящему?
Эдгар натянул шарф до самых глаз, так что видны были только его сверкающие в полумраке зрачки.
– Забей сначала, герой боевиков, – проворчал он. – А там посмотрим.
Фэнг рассмеялся, чувствуя, как внутри разливается тепло, которое было куда сильнее любого Супер-удара. Он знал, что этот «бой» он уже выиграл.