← Назад к обзору

любовь, попкорн и шарф

Тени, свет и хруст карамели

На следующее утро квартира Фэнга казалась островком спокойствия посреди бушующего океана Старр Парка. Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, подсвечивая пылинки, танцующие в воздухе. Фэнг проснулся первым, что было для него редкостью, и обнаружил, что Эдгар всё ещё спит, уткнувшись носом в его плечо. Полосатый шарф, который вчера вечером вел себя на удивление мирно, теперь обвился вокруг руки Фэнга, словно боялся, что тот сбежит.

Фэнг затаил дыхание. Эдгар во сне выглядел... иначе. Без вечного хмурого взгляда и саркастичных замечаний он казался почти беззащитным. Его ресницы подрагивали, а бледная кожа в мягком утреннем свете казалась фарфоровой. Фэнг осторожно, стараясь не разбудить «воплощение тьмы», потянулся к тумбочке, где лежала пачка попкорна, оставшаяся со вчерашнего вечера.

Хруст раздался в тишине комнаты, как выстрел из дробовика.

Эдгар вздрогнул, резко распахнул глаза и в ту же секунду его шарф взметнулся вверх, готовый нанести удар по невидимому противнику.

– Воу, воу! Легче, ниндзя! – Фэнг поднял руки вверх, всё ещё сжимая в пальцах кукурузное зерно. – Это всего лишь завтрак чемпионов.

Эдгар несколько секунд ошалело моргал, переводя взгляд с Фэнга на свои руки, а затем на плед, который всё ещё связывал их вместе. Осознание вчерашнего вечера накрыло его волной, и он мгновенно покраснел, густо и ярко, до самых кончиков ушей.

– Ты... ты придурок, Фэнг, – прохрипел он, поспешно отстраняясь и пытаясь распутать шарф. – Утро начинается не с попкорна, а с желания умереть.

– Какое позитивное начало дня! – Фэнг широко улыбнулся, совершенно не смущенный реакцией друга. – А я вот думал о нашем плане на сегодня. «Броулбол», помнишь? Мой супер-гол и твое обещание.

Эдгар замер, натягивая шарф повыше, чтобы скрыть лицо.

– Я ничего не обещал. Я сказал «посмотрим». Это большая разница в юридическом плане.

– О, так мы теперь играем в адвокатов? – Фэнг вскочил с дивана, демонстрируя свою обычную энергичность. – Ладно, тогда я пойду тренировать свой «Летящий удар». Нам нужно быть в форме. Колетт вчера написала, что мы в сетке против Мортиса и Эмз. Это будет битва стилей!

Эдгар тяжело вздохнул и уронил голову на подушку.

– Только не Мортис. Он опять будет крутиться вокруг своей лопаты и называть всех «существами ночи». Это так... вторично.

– Зато Эмз делает отличные селфи, – подмигнул Фэнг. – Может, если мы победим, она запечатлеет наш триумфальный момент? Хотя нет, нам не нужны свидетели для того, что будет после гола.

Эдгар запустил в него подушкой, но Фэнг ловко перехватил её в воздухе, исполнив пируэт, который подошел бы для финала кунг-фу боевика.

Подготовка к бою всегда была ритуалом. Фэнг тщательно завязывал свою хатимаки, проверял подошвы кроссовок и подмигивал своему отражению в зеркале. Эдгар же сидел в углу, слушая в наушниках что-то невообразимо тяжелое и громкое, что прорывалось наружу глухим рычанием гитар. Он проверял «натяжение» шарфа, который сегодня был особенно капризным и постоянно норовил ущипнуть хозяина за шею.

Когда они вышли на арену «Броулбола», трибуны уже ревели. Запах свежескошенной травы и электрическое напряжение в воздухе всегда бодрили Фэнга. Он чувствовал себя на своем месте.

– Слушай, Эд, – Фэнг подошел к нему вплотную, когда они заняли свои позиции. – Просто делай то, что умеешь лучше всего. Прыгай, бей, будь мрачной тучей. А я обеспечу шоу.

– Просто не подставься под ульту Эмз, – буркнул Эдгар, не глядя на него. – Я не хочу выковыривать лак для волос из твоих волос. Это вредно для структуры.

– Заботишься о моей прическе? Как мило!

– Заткнись и играй.

Свисток прозвучал, и мир превратился в хаос. Мяч летел от одного края поля к другому. Фэнг двигался как молния, его удары ногами оставляли в воздухе свистящий след. Эдгар действовал как тень: он выжидал в кустах, а затем внезапно обрушивался на противника сверху, его шарф превращался в огромные кулаки, вбивающие врагов в землю.

Мортис пытался маневрировать, выкрикивая пафосные фразы, а Эмз заливала поле едким газом из баллончика, не забывая поправлять челку. Счет был равным, и до конца матча оставалось меньше минуты.

Мяч оказался у Фэнга. Он находился почти у самого края поля, заблокированный Мортисом.

– Сейчас или никогда! – крикнул Фэнг.

Он подбросил мяч вверх, оттолкнулся от земли и, пролетев в воздухе, нанес сокрушительный удар ногой. Мяч, окутанный золотистым сиянием, пролетел над головами противников, ударился о штангу и с бешеной силой влетел в сетку ворот.

– ГООООООЛ! – взревел комментатор.

Фэнг приземлился на одно колено, эффектно откинув назад голову. Он тяжело дышал, но его глаза сияли. Он обернулся к Эдгару, который стоял неподалеку, стряхивая пыль с безрукавки.

– Ты видел это?! – Фэнг подбежал к нему, подхватил на руки и закружил, несмотря на протестующие возгласы и попытки шарфа его задушить. – Это был финал века! Оскар в студию!

– Отпусти меня, придурок, все смотрят! – шипел Эдгар, хотя его руки сами собой вцепились в плечи Фэнга.

– Пусть смотрят, – Фэнг поставил его на землю, но не отпустил, удерживая за талию. – Я выполнил свою часть сделки.

Толпа на трибунах начала расходиться, игроки противоположной команды уже скрылись в подтрибунном помещении, ворча на невезение. На арене остались только они двое под гаснущими прожекторами.

Эдгар огляделся. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, это слышно даже снаружи. Он посмотрел на Фэнга — растрепанного, потного, сияющего от счастья и совершенно невыносимого.

– Ты действительно это сделал, – тихо сказал Эдгар.

– Я же обещал. Я всегда держу слово, если дело касается спецэффектов и... тебя.

Эдгар глубоко вздохнул, собирая в кулак все свое мужество, которого обычно хватало только на то, чтобы нахамить покупателю в магазине сувениров. Он потянул Фэнга за край олимпийки, заставляя его наклониться.

– Ладно. Но если ты кому-то расскажешь, я скормлю тебя кактусу Спайка.

– Могила! – торжественно поклялся Фэнг.

Эдгар быстро, почти рывком, прижался своими губами к губам Фэнга. Это не был долгий поцелуй — скорее столкновение двух неуклюжих планет. Но в этом коротком жесте было столько всего: и ночные разговоры, и совместные тренировки, и та странная связь, которую они оба боялись признать.

Эдгар отстранился через секунду, пряча лицо в шарфе, который теперь довольно вибрировал.

– Это... это было за гол, – выдавил он.

Фэнг стоял с абсолютно глупым выражением лица. Его самоуверенность испарилась, оставив место чистому, детскому восторгу.

– Вау, – только и смог вымолвить он. – Знаешь, я думаю, мне нужно забивать голы почаще.

– Не наглей, – проворчал Эдгар, разворачиваясь и направляясь к выходу. – Идем домой. Я хочу пиццу и чтобы ты заткнулся хотя бы на полчаса.

Фэнг догнал его в два прыжка и переплел свои пальцы с его холодными пальцами.

– Пицца с ананасами? – с надеждой спросил он.

– Только попробуй заказать ананасы, и наш союз распадется, не успев начаться, – Эдгар попытался высвободить руку, но Фэнг держал крепко.

– Ладно, ладно, никакой экзотики. Только пепперони и твоя мрачная компания.

Они шли по пустеющему парку, два совершенно разных человека, связанных общим пледом, общими победами и этим странным чувством, которое было куда круче любого голливудского финала.

– Фэнг? – позвал Эдгар, когда они уже подходили к дому.

– Да, Эдди?

– Ты... ты неплохо справился сегодня. Наверное, ты действительно лучший напарник.

Фэнг остановился и посмотрел на него. В сумерках глаза Эдгара казались мягче.

– Наверное? – Фэнг усмехнулся. – Только «наверное»?

– Не порть момент, – Эдгар слегка улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ, но для Фэнга эта улыбка стоила всех золотых кубков мира.

Они зашли в подъезд, и дверь за ними закрылась, отсекая шум большого мира. Впереди был вечер, полный неловких шуток, тепла и, возможно, еще одного поцелуя, который уже не нужно будет заслуживать голами. Ведь на самом деле их главная битва уже давно закончилась победой обоих.