← Назад к обзору

Любовь с первого взгляда

Шрамы прошлого и холод космоса

Мягкое гудение двигателей «Милано» обычно действовало умиротворяюще, но сегодня тишина в кабине казалась натянутой, как струна. Диана уверенно сидела в кресле пилота, её тонкие пальцы порхали над сенсорной панелью, корректируя курс. Белоснежные волосы были перекинуты через плечо, а взгляд изумрудных глаз был прикован к россыпи далеких звезд.

Остальные члены команды расположились позади. Дракс с методичным упорством точил свои ножи, Грут возился с какой-то светящейся веточкой, а Ракета, вопреки обыкновению, не ворчал и не копался в электронике. Он сидел на ящике с инструментами, подперев лапой мордочку, и не сводил взгляда с Дианы. Его чуткие уши подергивались при каждом её движении.

Гамора, прислонившись к переборке, долго наблюдала за тем, как Диана одной рукой, почти не прилагая усилий, поправила заклинивший рычаг управления, который Питер обычно дергал всем телом.

– Твоя сила, Диана, – голос Гаморы прозвучал неожиданно четко в тишине кабины. – Я видела многих аугментированных бойцов, видела тех, кого Танос ломал и пересобирал заново. Но то, что делаешь ты... это не похоже на технологию. Откуда это в тебе?

Питер, проверявший свой кассетный плеер, мгновенно напрягся. Он вскинул голову, и в его глазах промелькнуло нечто среднее между тревогой и защитным инстинктом.

– Эй, Гамора, может, не стоит лезть в... – начал было он, но Диана мягко перебила его, даже не оборачиваясь.

– Всё в порядке, Питер. Рано или поздно они бы всё равно спросили.

Она развернула кресло, встречаясь взглядом с Гаморой. В её лице не было враждебности, только глубокая, застарелая усталость.

– У нас с Питером одна мать, – начала она тихим, но ровным голосом. – Но отцы разные. Своего я никогда не видела, даже имени его не знаю. Мама говорила, что он был... особенным. Словно пришел из другого мира. Видимо, от него мне и досталось это «наследство».

Диана горько усмехнулась, глядя на свои ладони.

– В десять лет я уже могла поднимать вещи, которые были в несколько раз больше и тяжелее меня. Сначала это казалось игрой, забавным секретом. Мама прятала меня, просила не показывать это соседям. Она боялась, и, как выяснилось, не зря.

Команда слушала затаив дыхание. Даже Дракс перестал скрежетать металлом о металл, внимательно глядя на девушку. Гамора сделала шаг вперед, её лицо смягчилось.

– Как же ты нашла Питера? – спросила она. – Если вас разлучили так рано?

Диана отвела взгляд к иллюминатору, где проплывала туманность.

– Меня похитили первой, – произнесла она, и голос её едва заметно дрогнул. – За несколько месяцев до того, как Йонду забрал Питера с Земли. Те, кто пришел за мной, знали, что искать. Они почувствовали всплеск энергии. Маленькая девочка, способная гнуть сталь, — слишком ценный ресурс, чтобы оставлять его на отсталой планете.

Питер внезапно опустил голову. Его плечи поникли, а пальцы судорожно сжали края куртки.

– Это я виноват, – глухо произнес он.

Диана резко повернулась к брату.

– Питер, о чем ты?

– Это я виноват! – Квилл вскочил с места, его лицо исказилось от боли. – Я был старшим братом. Я должен был защитить тебя, должен был быть рядом, когда они пришли. Но я... я просто смотрел, как мир рушится. Если бы я был рядом, тебя бы не похитили.

– Питер, ты был ребенком, – попыталась вставить Диана, но он её не слышал.

– Тебя бы не забрали! – почти прокричал он, меряя шагами тесную кабину. – Над тобой бы не ставили эти чертовы эксперименты! Не скрывали бы тебя от всего мира, не вставляли бы чипы в твое тело, чтобы «контролировать выбросы»! Тебя бы не сажали на электрический стул, чтобы проверить предел твоей выносливости!

В кабине воцарилась мертвая тишина. Ракета, сидевший до этого неподвижно, медленно опустил лапы. Его глаза расширились, а в груди заклокотала глухая ярость, смешанная с невыносимым сочувствием. Он сам был продуктом экспериментов, он знал, что такое, когда тебя разбирают и собирают против твоей воли. Но слышать, что эта хрупкая, но невероятно сильная девушка прошла через подобный ад...

Ракета посмотрел на Диану. Теперь он видел не просто «красивую крошку», а родственную душу, чье тело было испещрено невидимыми, но глубокими шрамами. Его сердце болезненно сжалось.

– Я виноват, Ди, – Питер остановился перед ней, его глаза блестели от невыплаканных слез. – Каждый раз, когда я думаю о том, что они с тобой делали, пока я летал по галактике и валял дурака с Опустошителями... я ненавижу себя.

Диана медленно встала и подошла к брату. Она положила свои маленькие ладони ему на плечи. Несмотря на то, что Питер был выше, в этот момент она казалась намного сильнее его.

– Посмотри на меня, – скомандовала она мягко.

Квилл нехотя поднял взгляд.

– Ты не мог этого предотвратить. Те люди... или существа... они были сильнее любой земной полиции. Ты бы просто погиб, пытаясь меня спасти, и тогда у меня бы не осталось надежды. Все те годы в лабораториях, когда ток проходил через мои нервы, я думала о тебе. О том, что где-то там мой брат жив и свободен. Это была единственная нить, которая не давала мне сойти с ума.

Гамора закусила губу, чувствуя, как в горле встает ком. Она привыкла к жестокости, но эта искренняя семейная боль была для неё почти невыносимой.

– Диана... – тихо произнесла Гамора. – Прости. Я не хотела ворошить это. Я не знала, что цена твоей силы была такой высокой.

Диана слабо улыбнулась ей, хотя в глазах всё еще стояла печаль.

– Всё в порядке. Это часть меня. Чипы, которые они вживили... я научилась использовать их энергию. Они хотели сделать из меня оружие, а получили сестру Звездного Лорда. Не самый удачный обмен для них, верно?

Ракета спрыгнул с ящика и подошел ближе, шурша когтями по металлическому полу. Он не умел утешать, не умел подбирать красивые слова, но сейчас ему отчаянно хотелось что-то сделать.

– Слышь, Квилл, кончай ныть, – буркнул он, хотя голос его звучал непривычно сипло. – Твоя сестра круче, чем десяток таких, как ты. И если эти уроды, что ставили над ней опыты, еще живы... ну, скажем так, я бы с удовольствием протестировал на них свою новую дезинтегрирующую пушку.

Диана посмотрела на енота и почувствовала, как тяжесть на сердце немного отступает. Она присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.

– Спасибо, Ракета. Я ценю это.

– Да ладно тебе, – он отвел взгляд, усиленно изучая пряжку на своем ремне, чтобы скрыть смущение. – Просто не люблю, когда ценное оборудование... то есть, когда хороших людей портят всякие фанатики.

– Я Грут, – тихо и очень грустно произнесло дерево, протягивая Диане маленькую, только что расцветшую веточку с белым цветком.

Она приняла подарок, бережно сжав цветок в пальцах.

– Спасибо, Грут. Он прекрасен.

Питер глубоко вздохнул, вытирая лицо рукавом. Он всё еще чувствовал тяжесть вины, но поддержка команды немного разрядила атмосферу.

– Ладно, – Квилл попытался вернуть своему голосу прежнюю бодрость, хотя вышло не очень убедительно. – Нам нужно двигаться дальше. Ронан сам себя не остановит, а у нас тут, оказывается, самая мощная поддержка в этой части вселенной.

Диана вернулась в кресло пилота, её движения снова стали четкими и уверенными. Но теперь что-то изменилось. Тишина в кабине больше не была натянутой — она стала общей.

– Диана? – позвал Ракета, когда Питер отошел к навигационному терминалу.

– Да? – она обернулась через плечо.

– Тот электрический стул... – он замялся, что было на него совсем не похоже. – Если тебе когда-нибудь захочется что-нибудь взорвать, ну, чтобы полегчало... просто скажи. У меня есть заначка «Больших Бумов», о которых Квилл даже не догадывается.

Диана искренне рассмеялась, и этот звук заставил даже Дракса одобрительно хмыкнуть.

– Обязательно, Ракета. Обязательно.

Корабль продолжал свой путь сквозь бесконечную тьму, но внутри него стало чуточку теплее. Они были странной, сломленной и побитой жизнью компанией, но именно здесь, среди звезд и старых обид, Диана впервые за долгие годы почувствовала, что она не просто «объект» или «оружие». Она была дома.