← Назад к обзору

Любовь с первого взгляда

Пульс сверхновой

Тишина, воцарившаяся в кабине «Милано», больше не была давящей, но в ней отчетливо слышался привкус горечи. Диана смотрела на приборную панель, где мерцали огоньки датчиков, но видела лишь серые стены лабораторий, которые годами были её единственным горизонтом.

– Знаешь, Питер, – начала она, нарушая молчание, – самое странное было не в боли. К боли привыкаешь. Самым страшным было забыть, как звучит смех. На Земле ты вечно смеялся над какой-то ерундой, помнишь? Тот случай с соседским псом и поливальным шлангом...

Питер слабо улыбнулся, хотя в его глазах всё еще дрожало раскаяние. Он присел на край навигационного пульта, глядя на свои руки.

– Помню. Ты тогда смеялась так громко, что мама испугалась, как бы ты не разбила окна звуковой волной.

– Я тогда еще не умела управлять этим, – Диана повернулась к команде. – Они называли меня «Субъект 7-Бета». Не именем, не ребенком. Просто строчкой в отчете. Питер, ты говоришь про электрический стул... Да, это было. Но они делали это не для того, чтобы убить меня. Они искали мой предел. Сколько энергии может пропустить через себя живое тело, прежде чем оно превратится в пепел?

Ракета, который всё это время стоял неподалеку, вдруг издал странный звук, похожий на сдавленный рык. Его лапы непроизвольно сжались в кулаки.

– Идиоты, – прошипел енот. – Тупоголовые органики с комплексами богов. Они всегда думают, что если что-то можно разобрать и изучить, значит, у этого «чего-то» нет души.

Диана посмотрела на него с нескрываемым интересом. Она видела, как топорщится шерсть на его загривке, как дрожат его чуткие усы. В этом маленьком, агрессивном существе было больше сострадания, чем во всех ученых, которые когда-либо склонялись над её операционным столом.

– Ты понимаешь, о чем я, верно? – спросила она тихо.

– Больше, чем хотелось бы, куколка, – Ракета отвернулся, делая вид, что его очень заинтересовал какой-то болт на полу. – Меня тоже... кромсали. Собирали заново. Делали «лучше». Только никто не спрашивал, хочу ли я быть этим «лучше».

– Я Грут, – дерево подошло к Ракете и положило тяжелую ветвистую ладонь ему на плечо.

– Да знаю я, Грут, знаю! – огрызнулся енот, но не отстранился. – Просто... это неправильно. Она должна была бегать по траве, а не жрать энергию из розеток, потому что какие-то уроды решили поиграть в создателей.

Гамора, которая до этого стояла неподвижно, подошла к Диане и положила руку на приборную панель рядом с её ладонью.

– Ты сказала, что научилась использовать их энергию, – Гамора внимательно посмотрела Диане в глаза. – Чипы всё еще внутри?

Диана кивнула и расстегнула верхние пуговицы своего походного комбинезона, отодвинув воротник. На бледной коже, прямо над ключицей, виднелся ровный геометрический узор из тонких серебристых линий, уходящих под кожу. Они слабо светились мягким голубым светом, пульсируя в такт её дыханию.

– Они не смогли их вытащить, не убив меня, – пояснила Диана. – Эти штуки вросли в нервную систему. Они должны были сдерживать мою силу, служить своего рода предохранителями. Но в какой-то момент... я просто перехватила контроль. Теперь это мои батарейки. Если мне нужно, я могу вытянуть энергию из любого источника поблизости.

– Так вот почему на «Килне» погас свет, когда ты вошла, – догадался Питер, вытирая глаза. – Я думал, это просто спецэффекты для пафоса.

– Немного того, немного другого, – Диана попыталась разрядить обстановку, но Квилл всё еще выглядел так, будто на его плечи свалилась вся тяжесть Андромеды.

– Ди, я клянусь, – Питер подошел к ней вплотную и взял её за руки. – Больше никто и никогда не прикоснется к тебе с иглой или скальпелем. Я не был рядом тогда, но я здесь сейчас. Мы — Стражи Галактики, черт возьми. Мы... мы семья. Даже если эта семья состоит из вора, убийцы, маньяка, дерева и...

– Эй! – выкрикнул Ракета. – Только попробуй назвать меня грызуном, и я клянусь, я откручу у «Милано» стабилизаторы, пока ты спишь!

– И очень сердитого енота, – закончил Питер с легкой улыбкой.

Диана притянула брата к себе и крепко обняла его. Её сила была такова, что Питер невольно крякнул, чувствуя, как хрустят ребра, но не сделал ни малейшей попытки отстраниться.

– Я знаю, Питер. Я знаю.

Дракс, который до этого молча наблюдал за сценой, внезапно заговорил своим глубоким, лишенным интонаций голосом:

– Твоя месть должна быть великой, Диана. Те, кто мучил тебя, должны познать вкус своего собственного страха. Если ты укажешь на них, я вырву их позвоночники и сделаю из них украшение для твоего корабля.

Диана отстранилась от Питера и посмотрела на Разрушителя.

– Спасибо, Дракс. Это... очень специфическое предложение, но я буду иметь его в виду.

– Я всегда серьезен, когда дело касается позвоночников, – кивнул Дракс и вернулся к своим ножам.

Ракета тем временем подобрался поближе к креслу пилота. Его распирало от любопытства, которое на время заглушило даже его непривычную сентиментальность.

– Слушай, – он ткнул лапой в сторону светящихся линий на шее Дианы. – А как это работает технически? Ты можешь перегрузить систему? Или, например, запитать от себя пушку? Ну, чисто теоретически?

Диана усмехнулась, заметив, как загорелись глаза наемника.

– Теоретически, Ракета, я могу запитать этот корабль на пару недель, если мы останемся без топлива. Но это чертовски больно. А что касается пушек... я никогда не пробовала направлять энергию в оружие. Обычно я просто бью тех, кто мне не нравится, голыми руками.

– Голыми руками — это скучно! – Ракета запрыгнул на соседнее кресло. – Представь: ты берешь мой ионный бластер, подключаешься к нему через эти свои штуковины, и «ба-бах»! Мы испаряем целый флот Крии одним выстрелом! Мы должны это протестировать. Ради науки!

– Ради науки или ради того, чтобы посмотреть на большой взрыв? – спросила Гамора, скрестив руки на груди.

– А есть разница? – искренне удивился Ракета.

Диана засмеялась, и на этот раз её смех был чистым, без тени прошлой боли. Она посмотрела на эту странную компанию и поняла, что Питер был прав. Они были сломлены, каждый по-своему. Гамора несла груз преступлений Таноса, Дракс — потерю семьи, Ракета — ужас своего создания, а Грут... Грут просто был единственным в своем роде.

– Знаете, – сказала она, снова разворачиваясь к штурвалу, – на Земле мне всегда казалось, что я монстр. Что-то неправильное, чего не должно существовать. Но глядя на вас... я чувствую себя вполне нормальной.

– Это самое оскорбительное и одновременно самое приятное, что я слышал за неделю, – отозвался Питер, усаживаясь в кресло второго пилота. – Куда летим, сестренка?

– Ронан направился к Ксандару, – Диана вывела на главный экран карту сектора. – Если мы не перехватим его в точке выхода из прыжка, у планеты не будет шансов.

– У нас тоже не будет, если мы полезем на «Черную Астру» вчетвером... то есть вшестером, – поправился Ракета. – Его флот огромен.

– У них есть флот, – Диана сжала штурвал, и её глаза на мгновение вспыхнули ярким изумрудным светом, а серебристые линии на шее пульсировали с удвоенной силой. – А у нас есть то, чего они не ожидают. У них нет семьи, которая готова разнести галактику ради друг друга.

Питер посмотрел на сестру и почувствовал, как внутри него растет гордость. Она больше не была той маленькой девочкой, которую он не смог защитить. Она была силой природы, закованной в человеческое тело, и сейчас эта сила была направлена на правое дело.

– Ракета, – позвал Квилл.

– Чего тебе?

– Готовь свои самые большие пушки. Кажется, моей сестре нужно немного «профессионального обмена опытом» по части взрывов.

Ракета оскалился в широкой улыбке, обнажая острые зубы.

– Ну наконец-то! Я думал, мы так и будем до самого Ксандара обсуждать наши чувства. Диана, детка, иди сюда, я покажу тебе, как правильно калибровать плазменное ядро. Квилл, не мешайся под ногами!

Весь следующий час кабина «Милано» была заполнена суетой. Ракета с энтузиазмом раскладывал на полу детали различных устройств, объясняя Диане принципы работы энергетических накопителей. Она слушала внимательно, иногда вставляя замечания, которые заставляли енота довольно кивать.

– Ты схватываешь на лету! – восхищался он. – Если бы ты была механиком, мы бы с тобой могли обчистить хранилище Коллекционера за пять минут и уйти незамеченными.

– Я предпочитаю входить через парадную дверь, – улыбнулась Диана. – Так меньше хлопот с замками.

– Мой стиль! – Ракета хлопнул лапой по колену.

Питер наблюдал за ними со стороны, чувствуя, как узел в его груди, завязавшийся много лет назад, начинает понемногу распутываться. Вина никуда не исчезла, она осталась где-то в глубине, напоминая о себе тупой болью, но теперь поверх неё росло что-то новое. Надежда.

Гамора подошла к нему и тихо произнесла:

– Она удивительная, Питер. Ты должен гордиться ею. И собой. Ты нашел её.

– Это она меня нашла, – поправил он. – Как и всегда. Она всегда была умнее, сильнее и быстрее. Я просто... парень с плеером.

– Ты парень, который объединил нас, – Гамора посмотрела на Ракету и Диану, которые сейчас увлеченно спорили о мощности детонаторов. – Без тебя мы бы всё еще грызлись в той камере или поубивали бы друг друга за сферу.

– Я Грут, – дерево подошло к ним, протягивая обоим по маленькому зеленому листочку.

– Да, Грут. Мы — команда, – Питер улыбнулся и посмотрел в иллюминатор.

Впереди, сквозь пелену космоса, уже виднелись очертания Ксандара. Золотистая планета казалась беззащитной перед лицом надвигающейся тьмы. Но на борту «Милано» зрело нечто, способное бросить вызов даже богам.

Диана почувствовала приближение цели. Она встала, поправила комбинезон и посмотрела на своих новых друзей. Её волосы слегка приподнялись, словно от статического электричества, а в воздухе отчетливо запахло озоном.

– Ладно, ребята, – её голос прозвучал властно, как раскат грома перед бурей. – Время разговоров закончилось. Давайте покажем Ронану, что бывает, когда ты злишь семью Квиллов.

Ракета вскочил на ноги, подхватывая свою массивную пушку.

– Вот это я понимаю! Вот это настрой!

Корабль совершил последний маневр, выходя на боевой курс. Впереди, черной тенью, заслоняющей звезды, вырастала «Черная Астра». Битва за Ксандар начиналась, и у Стражей Галактики теперь был козырь, о котором враг не мог даже помыслить.

Диана положила руку на плечо Питера, и легкий разряд энергии прошел между ними, связывая их крепче любых клятв.

– Мы справимся, брат, – прошептала она.

– Я знаю, – ответил Питер, надевая свой шлем. – Мы всегда справляемся.

«Милано» рванул вперед, навстречу огню и взрывам, неся в себе ярость сестры и храбрость брата, готовых переписать историю галактики.